❄️❄️❄️❄️❄️ ❄️❄️.❄️

#фиктивноеилинастоящее

Тёмная пустота объяла его высокую фигуру, когда он вошёл в квартиру. В мисках Джинджера сиротливо поблескивала вода, самого кота нигде не было видно. Драко прошёл в гостиную, его взгляд мазнул по закрытой двери её комнаты.

Не заходя к себе, он скинул пальто на кресло и прислушался: ни шагов, ни шороха страниц, ни какого-либо тихого бубнежа, который часто доносился, когда она говорила с котом.

Грейнджер не было дома.

Под ложечкой противно потянуло. Первая воспаленная мысль, что она ушла — взгляд просканировал гостиную на предмет её вещей — книга на столе, рабочее пальто, да и миски кота — всё на месте. Для верности Драко заглянул в ванную, вся пёстрая, раздражающая баталия её бутылочек была на месте. Малфой на секунду замер посреди комнаты, сжав кулаки.

В окне настойчиво заиграли разноцветные огоньки, украшающие фасады зданий.

Идиот.

Она наверняка дома с родителями или с друзьями. Малфой тяжело опустился в кресло напротив камина, спрятал лицо в ладонях и досчитал до пяти, чтобы привести мысли в порядок. Всё ощущалось ненастоящим — вся эта жизнь казалась ему дешёвым театральным представлением, которое поставил режиссёр-неудачник. Он резко оттолкнулся от рук и упёрся спиной в мягкую спинку, вытянул длинные ноги и принялся ждать, невидящим взглядом уставившись на остывшие угли. Перед глазами маячили прошлые годы его жизни — постоянные догонялки с отцом, двухлетний отрезок жизни с Викторией, который был вполне неплохим, но даже с ней он был эмоционально закрыт — всегда только глухая стена и стеклянная реальность. Безэмоциональное полотно — вот кем он был всё то время, но теперь тело и голова, уставшие от пародии жизни, мотали его, наказывая за потребительство. И первая трещина носила имя Грейнджер.

Время тянулось раздражающе долго, закрадываясь в идеальную гармошку из тридцати шести тюлевых фалд, застывших у окна, в сорок две паркетные плашки, в двадцать восемь корешков коллекционных изданий и в семьдесят две хрустальные капли на люстре. И время было сильнее его упрямства. Драко резко поднялся, запустил руки в карманы брюк и подошёл к окну, размышляя над правильностью того, что делает, и, когда мысль о том, что Грейнджер не вернётся, перевесила, входная дверь распахнулась.

Гермиона застыла, увидев обернувшегося к ней Малфоя. Её пальцы крепко сжимали ремешок сумки, лицо было бледным, а губы сжаты в тугую, прямую линию. Всего несколько секунд сомнений застыло в карих глазах, а затем она с ровной спиной скользнула мимо, направляясь к дверям своей комнаты. Драко смотрел, как его шанс ускользает с каждым мгновением, ступая по тому самому паркету, напоминая ему, что каждая секунда промедления — это шаг дальше от того, чтобы быть понятым.

— Грейнджер, — хрипло произнёс он.

Она замерла у самой двери, но спину не расслабила.

Драко сделал шаг вперёд, чувствуя себя полным идиотом. Гордость, веками взращиваемая в нём, сейчас застревала в горле костью. Нужно было что-то сказать, что-то, что стёрло бы этот уродливый утренний фарс и тупое поведение. Дыхание перехватило, его пальцы нервно дернулись, пытаясь нащупать опору в карманах брюк.

— Думал, ты не придёшь… Рождество ведь, — слова толкались, выходя ломаными, нелепыми кусками.

Гермиона медленно обернулась. В её глазах не было злости или насмешки, в них застыла усталость с лёгкой ноткой удивления и малой долей растерянности. У Драко мгновенно пересохло во рту, она смотрела на него так, словно он идиот.

— Я была у Поттеров, родителей навещу позже.

Драко нахмурился, отыскивая внутри себя необходимые слова, а затем он вдруг разозлился на самого себя и выпалил:

— Завтра церемония…

— Я помню.

— Я думаю, будет лучше, если мы… ты не будешь смотреть на меня с… ненавистью.

Гермиона хмыкнула, она улыбнулась и заправила локон за ухо. Драко проследил за этим движением: как её пальцы коснулись виска, как прядь легла за ухо, обнажая линию шеи, на которой была та самая родинка.

— Я тебя не ненавижу, Драко, я тебя не понимаю и оскорблена… Мне неизвестна твоя жизнь, но принять помощь от меня настолько унизительно или…