УЧАСТИЛИСЬ СЛУЧАИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ МАГИЧЕСКИХ СУЩЕСТВ

«...Служба магозоологического контроля сообщает о резком росте пропаж животных. По словам очевидцев, некоторых животных удаётся обнаружить живыми, однако их состояние оценивается как крайне тяжёлое. Ведущие специалисты Министерства бьют тревогу: у всех спасённых особей выявлены признаки сильнейшего отравления неизвестным ядом. Вещество вызывает обугливание тканей и блокирует действие стандартных исцеляющих заклинаний...»

Но самой оригинальной деталью была маска. Не просто маска, а кожаная маска собаки: острые черные уши, вытянутая морда с прорезями для дыхания и отдельная выемка для рта на молнии. «Хозяйка» невольно опустила взгляд ниже и приросла глазами к эрекции пса. Налитый, небольшой практически лиловый член с непропорционально, относительно ствола, крупной головкой. Что делало этот образец мужской гордости похожим на гриб. «Небритый зад Морганы, это что реально происходит со мной? Годрик, за что?! Ну и что мне делать с ним крикнуть: «Место! Сидеть!» — и убежать? Или лучше подойдет: «Кто это наделал? Кто это наделал?! Плохой, плохой мальчик». О! Он вероятно только этого и ждет». «Вот тебе и БДСМ, Гермиона. Получите — распишитесь!» Ведьма вышла из оцепенения, по ощущениям она не дышала секунд сорок. На всякий случай нащупала волшебную палочку, прикрепленную кожаным (какое чудесное совпадение) креплением к ноге и начала судорожно придумывать, что, мать вашу, ей сейчас нужно делать. Маклагген, в лучших мужских традициях, принял молчание за согласие, опустился на колени и пополз в сторону своей визави. «О-хре-неть» Получеловек-полупес подполз к, с позволения сказать, хозяйке. Гермиона рефлекторно отшатнулась к дивану и уперлась в сиденье. — Госпожа, ваш питомец устал и хочет пить — Я, я, — голос Гермионы задрожал, — я могу налить тебе воды, — растерянно пробормотала ведьма. — Госпожа, — с обидой произнес однокурсник? (Боже, он был ее однокурсником), — не вовремя вспомнила новоявленная госпожа. — Я весь вечер был очень хорошим мальчиком, — Кормак прижался дермантиновой щекой к ее ноге. — Пожалуйста, хозяйка, напоите меня своим золотым соком. «Золотым соком? Это еще что такое?» «Не может же быть что… НЕТ!» «Стоп!» «Надо что-то срочно придумать…» — Я, эм-м, я же забыла! — крайне неестественно воскликнула Грейнджер. — У меня там кот… голодный, его срочно надо покормить. Он на специальной диете, у него… эм… кариес… и мозгошмыги. Поэтому надо кормить строго по времени, а я забыла. Я, пожалуй, пойду, но я, м-м-м… обязательно позвоню

— По-моему, это прекрасный оффер: «Золотой дождь от золотой девочки». — Не называй меня золотой девочкой, — с явным раздражением произнесла Грейнджер и продолжила: — Я чувствую себя просто ужасно. Он… он… открылся мне, а я сморозила какую-то чушь… Джинни залилась еще большим смехом, затопав ногами и не дав Гермионе договорить: — Кариес и мозгошмыги! Это мой любимый момент! Годрик, почему я этого не видела?! — Джинни, перестань. — Грейнджер уже сдавалась ее напору и сама начинала улыбаться. — Ну не расстраивайся, отправь ему подарочную корзину с лакомствами и мячиками. Кстати, ты привита от бешенства? — Очень смешно, Джинни, я очень рада, что ты можешь поупражняться в остроумии, на этом все? — Нет, есть еще одна — Давай, — устало проговорила Гермиона. — У вас бы все равно ничего не вышло, потому что он собака, а ты киииска. — Эта неплохая. Еще? — Пока нет. Гермиона ухмыльнулась, потерла ладони друг о друга, снова скривилась и продолжила: — Ты бы видела его выражение лица, казалось, он вот-вот расплачется, у него были такие грустные глаза — Как у собаки, — не унималась Джинни.: — Послушай, Грейнджер, из-за чего ты переживаешь? Из-за того, что не стала поддерживать сексуальную девиацию мужчины, с которым у тебя было всего одно свидание? И ты думаешь в этом есть твоя хоть какая-то микроскописечная вина? — Микроскопическая, ты хотела сказать? — поправила Гермиона. — Нет! Дай договорить!

— Любимая, — простонал между ласками Драко. Астория еще сильнее заулыбалась, она так сильно мечтала услышать это слово от него. — Гермиона. Второе слово вернуло ее в реальность. Самозванка закрыла глаза, из-за всех сил стараясь забыть об этом. «Он не произносил Ее имени. Этого просто не было. Забудь». Одежды становилось все меньше. Драко не стал тратить время на снятие брюк и, сгорая от нетерпения, просто приспустил их вместе с бельем. Алкоголь и вещества в организме подстегивали к более решительным действиям, и он обхватил руками лодыжки, развел ноги возлюбленной, подогнул худощавые девичьи коленки к груди и заставил нежные пальцы обхватить собственные лодыжки. — Будь послушной девочкой и подержи свои милые ножки раскрытыми. Драко скользнул по половым губам «любимой Гермионы» и аккуратно проник в нее двумя пальцами, удостоверившись в достаточном количестве смазки. Девушка слегка сжалась и зашипела. — Ш-ш-ш-ш, любимая, я помогу тебе привыкнуть. Драко снова опустился к ее складкам и начал медленно кружить языком по клитору, средний и указательный пальцы его руки продолжали очень медленно растягивать «свою богиню». Это был удивительно заботливый жест для такого угашенного состояния. Через пару минут хрупкое тело расслабилось и комнату вновь захлестнули отрывистые женские стоны. — Я хочу тебя… — пропищала Астория. — Сейчас, любовь моя. Драко приподнялся, приставил член ко входу (вероятно, в Рай) и начал медленно погружаться в податливое тело. — Я люблю тебя, Драко. — Я люблю тебя, Гермиона, — ответил ей возлюбленный. Из глаз Астории хлынули слезы, и было непонятно, что их вызвало: радость, боль, разочарование, надежда?

Лицо молодого лорда исказила гримаса какого-то первобытного ужаса. И нарочито язвительная маска матери разбилась вдребезги. Она поняла, что натворила. Драко судорожно пытался вдохнуть, но по ощущениям весь воздух в комнате превратился в адское пламя. Он открыл рот, делая короткие глотки, но данные действия не возымели никакого эффекта, и он больше напоминал выброшенную на берег рыбу. Сердце заходилось в тахикардии.

«Я сейчас умру» — было единственной осязаемой мыслью. Нарцисса, казалось, испытывала не меньшую панику, глядя на сына. Она никогда в жизни не видела его в таком состоянии. Даже во время пыток Круциатусом. Вероятно, она сильно недооценивала масштаб катастрофы.

— Драко! Драко! — завывала она со слезами на глазах, пытаясь привести сына в чувства.

Но он не приходил в себя. Глаза были стеклянные, и непроизвольные слезы застилали весь обзор. Он ничего не видел. Ничего не слышал. А только чувствовал. Чувствовал непрекращаемый шквал боли и скорую кончину.

«Мирт — благословенный брак, какая ирония», — Драко срезал пару веточек. Под раскидистыми ветвями кустарника спряталась маленькая колония ландышей. Они должны были уже отцвести, но тень мирта помогла на неделю сдвинуть сезон. «Ландыш — надежда на счастье». — Надеюсь, ты будешь счастлива, любовь моя, — цветы составили компанию веткам. Побродив еще немного, он дошел до кирпичной стены, которая раньше служила конюшней. По хрупкой кладке ползла лоза белой плетистой розы. “Белая роза — невысказанные чувства”. Сегодня сад был особенно проницательным. Букет пополнили нежные бутоны. Драко предварительно освободил стебли от шипов. За развалинами амфитеатра нашелся и куст белых анемонов. “Анемон — утраченная любовь”. Цветы, проросшие из крови Адониса. Было бы славно стать цветком в Ее саду, жаль нет такой болезни или проклятия. В этом больше смысла, чем в бездарной жизни вдалеке от Нее. Следующими на очереди были бледно-голубые васильки, ветка полыни и стебли шалфея. «Васильки — преданность». «Я всегда буду любить тебя одну, несмотря ни на что». «Полынь — горечь». Тут комментарии были излишни. “Шалфей — принятие”. «Если этого пожелало твое сердце, так тому и быть. Я лишь презренный раб, следующий твоей воле».