🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Свет, пробивающийся через закрытые шторы

В спальне царила идеальная, выстраданная темнота. Драко лично потратил половину прошлого вторника на то, чтобы наложить на тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата три слоя светонепроницаемых чар. Чистокровный сон по воскресеньям был для него священным ритуалом, не подлежащим обсуждению, а подъем раньше одиннадцати утра приравнивался к преступлению против человечества.

И все было прекрасно. Ровно до шести сорока пяти.

Сначала раздался мерзкий, методичный звук. Шкр-р-ряб. Шкр-р-ряб.

Тонкий, изогнутый коготь осторожно зацепил плотную ткань в месте стыка створок, сдвигая ее в сторону ровно на полтора дюйма.

В темноту спальни ворвался тонкий луч октябрьского солнца. С хирургической точностью, которой позавидовал бы лучший целитель Мунго, этот луч прочертил подушку и ударил Драко прямо по закрытым векам, прожигая сетчатку сквозь тонкую кожу.

Драко глухо застонал, попытался отвернуться к стене и натянуть одеяло на подбородок, но в следующую секунду из легких вышибло весь воздух: на его грудную клетку с глухим стуком приземлились двенадцать фунтов рыжего, наглого, кривоногого меха.

— Кх-х… — выдавил Малфой, распахивая слезящиеся глаза.

Перед его носом нависла приплюснутая морда Живоглота. Полукнизл сидел на его ребрах со всем величием восседающего на троне монарха, не моргая буравил Драко желтыми глазами и издавал вибрирующий звук, похожий на работу закипающего маггловского мотора. Когда Драко попытался сбросить его локтем, кот просто переступил лапами, наступив тяжелой подушечкой прямо на солнечное сплетение, и издал требовательное:

— М-р-р-няу.

— Предатель, — прошипел Драко, борясь с одышкой. — Волосатый, мстительный ублюдок.

Кот даже ухом не повел. Он лишь повернул голову, победоносно глядя на крошечный зазор между гардинами, сквозь который на подоконник лилось утреннее сияние.

Драко с трудом повернул голову вправо. Гермиона спала безмятежным сном праведницы, надежно спрятавшись в коконе из одеяла так, что наружу торчала только копна спутанных каштановых кудрей и кончик носа. Солнечный луч ее не задевал — он был выверен исключительно под координаты малфоевской головы.

— Грейнджер, — сипло позвал Драко, толкая ее бедром под одеялом. — Гермиона. Проснись. Твой фамильяр снова устроил теракт.

Из-под одеяла донеслось невнятное, сонное мычание.

— Драко… спи. Еще ночь.

— Какая к черту ночь?! — возмутился он, пытаясь спихнуть кота, но Живоглот моментально выпустил когти, предупреждающе зацепив шелковую ткань его пижамы. — Он сдвинул портьеру! Собственными лапами! Этот чертов свет, пробивающийся через закрытые шторы, выжигает мне глазное дно! Это спланированная акция, Грейнджер! Он рассчитал угол падения лучей по законам оптики!

Гермиона лениво высунула лицо из-под простыни, щурясь и моргая от яркого пятна на подушке. Ее губы дрогнули в предательской улыбке.

— Драко, он просто кот. Он не знает законов оптики.

— Не знает?! — Малфой приподнялся на локтях, отчего Живоглот недовольно перетек ему на живот, утробно заурчав. — Посмотри на эту кривую физиономию! В его глазах интеллекта больше, чем у всего младшего состава Аврората вместе взятого! Он морит меня голодом и ультрафиолетом. В прошлый раз он сбросил мои запонки в башмак, теперь использует солнце как орудие пыток. Я требую созыва полного состава Визенгамота по делу о покушении на мою жизнь!

Живоглот наклонился вперед и мокрым шершавым языком без всякого стеснения лизнул Драко в подбородок, после чего снова издал громкое скрипучее «Мяу», безошибочно означавшее: «Вставай и открывай банку с лососем, белобрысый раб».

Гермиона уткнулась носом в край подушки, плечи ее мелко затряслись от беззвучного смеха.

Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

#fp_зарисовка
#writober_2026

🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩

Новая часть уже на сайте!

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩 читаем тут 🤩

— Это… это ведь неправильно, — шепчет она, и её голос звучит слабо, почти жалко на фоне того электричества, что курсирует между ними. — Мы… мы можем об этом пожалеть. Завтра всё изменится, и мы не сможем вернуть всё назад…

— Мы слишком долго боролись с этим, Грейнджер, — голос Драко звучит низко, с хрипотцой, которую она никогда раньше не слышала. — Слишком долго. Недели. В страхе, что один неверный шаг — и мы потеряем тебя навсегда.

— Мы не можем больше смотреть, как ты отдаляешься, — подхватывает Тео, и его рука, вновь скользнувшая по её щеке, дрожит от едва сдерживаемого напряжения. — Видеть, как ты запираешься в своём кабинете, как гаснешь… это было невыносимо. Если это всё неправильно, то я не хочу быть правым.

Полностью уже можно прочесть на бусти! 🤩

Буду благодарна вашей поддержке 🤩

#mikaray_анонс

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Терять больше нечего

На кухне «Норы» пахло топленым сливочным маслом, печеными яблоками, сырой землей из сада и ветошью. Под низким закопченным потолком кружила заколдованная поварешка, методично помешивая в пузатом медном тазу кипящий соус из смородины, а на старом дубовом столе, покрытом зарубками от ножей трех поколений Уизли, едва оставалось свободное место между горами тарелок, хлебными корзинами и банками с маринадами.

Блейз Забини сидел на шатком табурете у окна.

Его темно-серый шерстяной джемпер ручной работы стоил дороже, чем весь кухонный гарнитур этого дома, но прямо сейчас на рукаве красовалась рыжая шерсть садового гнома, а ворот рубашки слегка давил на кадык. Справа от него сидела Джинни, непринужденно закинув ногу на ногу и уперев локоть в стол. Напротив, плечом к плечу, выстроилась оппозиция: Рон буравил гостя тяжелым взглядом из-под сдвинутых бровей, демонстративно ковыряя вилкой край столешницы, а Джордж с кривой ухмылкой крутил в пальцах холостой фальшивый галлеон.

Артур Уизли, сидевший во главе стола, с живым восторгом разглядывал маггловскую зажигалку, которую Блейз неосмотрительно вынул из кармана пять минут назад.

— Невероятно, — бормотал Артур, чиркая кремнем и жмурясь от желтого огонька. — Без единой искры магии! И ты говоришь, в Италии магглы носят это прямо в карманах брюк?

— Повсеместно, сэр, — с безукоризненной светской интонацией отозвался Блейз, хотя под столом его длинные пальцы чуть сильнее сжали колено Джинни.

— И ты, значит, решил, что зажигалка компенсирует семь лет слизеринского высокомерия? — не выдержал Рон, бросая вилку на тарелку с резким металлическим стуком. — Джинни, ты нас месяц готовила к этой встрече, а он сидит тут так, будто делает нам одолжение.

— Рональд, закрой рот и передай сестре масло, — бросила Джинни, даже не повернув головы. Ее карие глаза блеснули опасным огоньком, но пальцы на колене Блейза мягко скользнули к его ладони, согревая холодные подушечки. — Блейз пришел по моему приглашению. И если ты не прекратишь строить из себя цербера, я напомню маме, чей недописанный отчет об аврорской практике валяется под диваном в гостиной.

Рон поперхнулся воздухом и сердито уткнулся в свою кружку с тыквенным соком. Джордж тихо прыснул, наклоняясь к брату:

— Сдавайся, Ронни. Против летучемышиного сглаза твой грозный вид бессилен.

В этот момент заскрипела половица, и из клубов пара от чугунной плиты вынырнула Молли Уизли. В руках она держала противень размером со щит гоблинской работы, на котором дымился колоссальный пирог с говядиной и почками. Корка хрустела, пузырилась темно-коричневым соком и источала такой густой, тяжелый аромат жареного сала и тимьяна, что у неподготовленного человека могло перехватить дыхание.

Блейз напрягся всем телом. За последние сорок минут он уже успел расправиться с тарелкой запеченного картофеля, порцией тушеной фасоли и двумя кусками кровяной колбасы. Его привычный рацион, состоявший из легкого эспрессо, пасты с морепродуктами и сухого кьянти, капитулировал перед британским кулинарным напором еще на третьем блюде.

Молли опустила противень на деревянную подставку, вытерла пухлые руки о цветастый фартук и посмотрела на Блейза с сокрушительной, всепоглощающей материнской тревогой.

— Блейзи, милый, — сокрушенно протянула она, оценивающе оглядывая его острые скулы и идеальную осанку. — Ты же бледный совсем! На тебе лица нет! В этом вашем Лондоне вас там совсем не кормят? Джинни, ну как ты смотришь за молодым человеком? Кожа да кости!

Джинни закусила нижнюю губу, пряча рвущийся наружу смех в кулак. Плечи ее мелко затряслись.

— Мама, у Блейза нормальный вес, он просто…

— Ничего не нормальный! — отрезала Молли и с решимостью генерала перед решающим штурмом подхватила тяжелую лопатку. — Вот, держи, кусочек с самого края, там корочка самая сочная. Силы мужчине нужны, а не ваши эти ресторанные листики!

Лопатка опустилась на тарелку Блейза. Огромный, дымящийся ломоть пирога весом не меньше полуфунта упал на фарфор, плеснув густой мясной подливкой.

Продолжение в комментариях
🎅 🎅 🎅 🎅 🎅

#fp_зарисовка
#writober_2026

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Солнце на его спине

Майский полдень пах разогретым клевером, сосновой смолой с опушки Запретного леса и горьким белым соком одуванчиков. В густой траве лениво гудели шмели, а от нагретой земли поднималось сухое тепло, размягчающее кости и выметающее из головы любые мысли о приближающихся ЖАБА.

Теодор лежал на животе прямо на расстеленной черной мантии. Плотная шерстяная ткань защищала от жестких стеблей, но темно-серую форменную рубашку он сбросил еще два часа назад — духота в подземельях и так стояла невыносимая, а здесь, под открытым небом, солнце припекало почти по-летнему. Уткнувшись щекой в сложенные предплечья, Тео дремал, мерно посапывая и решив, что поиски лукотрусов официально объявляются закрытыми ввиду отсутствия энтузиазма у спасательной экспедиции.

Проснулся он от странного, щекочущего ощущения между лопаток.

Что-то прохладное и тонкое коснулось кожи вдоль позвоночника, затем мазнуло по правому плечу. Тео дернул лопаткой, пробормотал невнятное ругательство и сонно приоткрыл один глаз.

Полумна сидела рядом на коленях, подвернув под себя подол ситцевого сарафана. Ее соломенные волосы рассыпались по плечам, переплетенные желтыми венчиками цветов, а кончики пальцев испачкались в зеленом соке трав. В руках она держала сорванный лист папоротника с ажурными краями.

— Лавгуд, — хриплым со сна голосом протянул Тео, не поднимая головы с локтя. — Если на меня сейчас прыгнет древесный жук размером с кулак, я превращу твою палочку в свисток.

— Жуки спят в корнях, Теодор, не ворчи, — ее голос прозвучал с той безмятежной, ласковой певучестью, от которой у него в груди уже третий месяц что-то предательски подрагивало. — Я просто помогаю тебе гармонизировать энергетические потоки.

— Ты тычешь в меня веником, — уточнил он, но даже не попытался отстраниться.

Ее прохладные пальцы снова коснулись его кожи — осторожно, почти невесомо поддевая стебель одуванчика у самой шеи. От этого мимолетного прикосновения по позвоночнику Тео пробежала волна мурашек, совершенно не связанная с майским ветром. В горле внезапно пересохло. За последний год они как-то незаметно перешагнули черту вежливых кивков в коридорах: делили один плед на Астрономической башне, прятались от мадам Пинс за стеллажами редких ядов и болтали ногами над Черным озером. Но каждый раз, когда ее тонкие руки касались его голой кожи без предупреждения, его слизеринская язвительность давала сбой, сменяясь растерянным, гулким стуком пульса в висках.

Тео медленно приподнялся на локтях, жмурясь от яркого света. Мышцы спины приятно ныли от долгой неподвижности, а кожа пылала ровным, густым жаром.

— Сколько я спал?

— Три часа и четырнадцать минут, — Полумна отложила папоротник и вдруг замерла, с искренним восторгом захлопав в ладоши. Ее глаза-полумесяцы засияли. — Ой, получилось даже лучше, чем на иллюстрациях в «Придире»!

Тео насторожился. Этот тон у Лавгуд обычно предшествовал стихийным бедствиям или визиту к мадам Помфри.

Он потянулся к карману брюк, выудил карманное серебряное зеркальце, наложил простейшие чары обзора за спину и заглянул в отражение через плечо.

Слов не нашлось. Челюсть Теодора медленно поползла вниз.

Вся его спина — от основания шеи до поясницы — покрылась плотным, золотисто-бронзовым загаром. Вся, кроме идеального, фотографически четкого белоснежного контура: ровно между лопаток красовался крупный одуванчик с тонкими лепестками, от него вдоль хребта вился затейливый узор из резных листьев папоротника, а на правом плече сияла белая стрекоза с распахнутыми крыльями.

— Ты… — Тео сглотнул, чувствуя, как уши начинают гореть ярче, чем его загорелая кожа. — Ты использовала меня как пергамент для гравюр?!

— Это трафарет, — невозмутимо поправила Полумна, склонив голову набок и с явным удовлетворением разглядывая свою работу. — Я наложила листья, пока ты заснул. Солнце на твоей спине проделало великолепную работу! Смотри, как ровно легли тени. Теперь от тебя исходит аура цветущего луга, а не сырого склепа с фамильными призраками.

Продолжение в комментариях
⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️

#fp_зарисовка
#writober_2026

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🤩

Автор: kookieblackpic

пейринг: Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

рейтинг: R

жанр: драма, приключения

метки: au, ханахаки, от врагов к влюбленным, пираты, сирены, дочь заклятого врага, счастливый финал

описание:

Он похитил ее в отместку, не зная, что украл самое смертоносное оружие.

В груди дочери командора бушует океан, выплескиваясь жемчугом отчаяния и солью немой мольбы. Ее кожа покрывается чешуей, а сердце обрастает броней, превращая ее в морское чудовище.

Работа отзыв на которую я успела потерять и найти. Долго думала над монтажом, ведь видео снималось аж в прошлом декабре, и сейчас оно для меня не дотягивает до моего уровня обзоров.

Но эта история запала мне в душу тогда, остается в сердце до сих пор, поэтому вы всё-таки видите мой отзыв 😍

Я считаю, вас должны заинтересовать и отправить читать одни только слова «пиратство + ханахаки» 🐱

Год назад мне правда хватило только этого. Я не была знакома с творчеством автора, тыкнула, прочитала и влюбилась.

И главный момент почему я точно рекомендую вам работу, потому что спустя столько времени я помню весь сюжет и все основные события, а ведь многие знают, как быстро забываются детали фф, когда много читаешь. Поэтому для меня эта важная отметка для рекомендации.

Здесь вас ждет неоднозначный Драко, который до последнего будет отталкивать Гермиону, не принимать чувств к ней и вообще, он у нас пират-одиночка, которому нужно око и ничего другого 🐱

Но судьба внесла свои планы в виде его принцессы, а как вы уже поняли дочери командора, Гермионы 🐱

Повествование здесь начинается как раз с похищения, а все детали их прошлого мы узнаем уже походу. Люблю такой ход, держит всегда в неком напряжении.

Единственное в чём меня обманула память - в размере работы. Ребята, там всего 88 фб страниц ❗️ Это сколько, час вашего чтения? Поверьте оно того стоит.

И сейчас пошарившись на фб и тгк Лизы, я увидела, что есть на бусти доп глава. А оно мне надо! Поэтому иду снова тратить деньги 🤭

Спасибо большое автору, за столь прекрасную памятную работу с моим любимым тропом ханахаки ❤️‍🩹

Переходите в тгк Лизы, смотрите трейлер и читайте работу под названием «Пуды твоей горчащей соли»

#обзор #отзывдрамиона #пудытвоейгорчащейсоли

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Устаревшие письма, забытые в ящике

1️⃣🔴2️⃣

Парадная мантия из тяжелого угольно-черного бархата с серебряной вышивкой дома Малфоев висела на створке платяного шкафа, тускло поблескивая пуговицами из лунного камня. Она пахла свежим чехлом, гладильным паром и неизбежностью. Завтра в полдень в главном зале Малфой-мэнора этот бархат ляжет на плечи Драко перед сотней гостей, священником Визенгамота и Асторией Гринграсс.

Но сейчас стрелки напольных часов отбивали половину первого ночи. В камине дотлевали ольховые поленья, а за окном хлестал промозглый лондонский ливень, размывая огни переулка.

Гермиона стояла посреди его кабинета, не снимая мокрого плаща. Вода стекала с подола на темный ворс ковра, но ни один из них не обратил на это внимания. В озябших пальцах она сжимала плотный министерский конверт с золоченой сургучной печатью — формальный повод явиться сюда в полночь. Одобрение магического брачного контракта со стороны отдела надзора за родовыми союзами. Чистая бюрократия, которую она могла отправить с совой утром. Или поручить курьеру. Или не отправлять вовсе.

Драко сидел за массивным секретером из палисандра. Ворот белой льняной рубашки был расстегнут на две пуговицы, манжеты закатаны до предплечий, обнажая четкие линии сухожилий и бледную тень выцветшей метки. Рядом с ним стоял нетронутый тумблер с огневиски, на дне которого таял мутный лед.

— Ты промокла, Грейнджер, — негромко произнес он, не поднимая глаз от пустой столешницы. Голос звучал глухо, с хрипотцой человека, который молчал много часов подряд.

— Документы, — Гермиона сделала два шага вперед, положив пергамент на край стола. Конверт сухо стукнул о полированное дерево. — Требовалась личная подпись главы департамента и передача из рук в руки до наступления дня церемонии. Иначе совет опеки…

— Брось, — Драко наконец поднял голову. Под его глазами залегли темные тени, резкие скулы казались еще острее в полумраке, а серые глаза были затянуты той мутной, стылой пленкой, которую Гермиона помнила еще по судам шестого курса. — Мы оба знаем, что совету опеки плевать на дату. Им нужно только золото в хранилище и фамилия на пергаменте.

Он протянул руку за министерской папкой, но пальцы задели угол старого выдвижного ящика в нижнем ярусе бюро. Ящик, давно рассохшийся от времени, с резким скрипом подался вперед, соскочил с пазов и с глухим треском ударился о край ковра.

Из его глубины на пол веером высыпались бумаги.

Не официальные депеши. Не выписки из «Гринготтса».

Гермиона инстинктивно опустилась на одно колено, чтобы помочь собрать их, и пальцы замерли в дюйме от пожелтевшего пергамента. Бумага была мятой, с опаленными краями, со следами въевшихся чернильных клякс. Сверху на первом листе лежал ее собственный стремительный, убористый почерк: «Драко, если ты получил это, ответь хотя бы через окно совятни…»

А под ним — десятки черновиков. Десятки писем, написанных его узнаваемыми, острыми, летящими буквами с фамильным наклоном. Ни на одном не было марки министерской цензуры. Ни один конверт не был запечатан.

Она медленно подняла один из листов. Чернила местами выцвели от времени, бумага пахла сухим кедром и пылью: «…я не прошу тебя приходить на слушания. Но если ты повернешь голову в третьем ряду, я буду знать, что мне есть ради чего выходить из Азкабана…»

«…Гермиона, перестань слать эти дурацкие книги по реабилитации. Ты выворачиваешь меня наизнанку каждым своим „держись“…»

«…я снова видел тебя сегодня на площади Гриммо. Ты надела то дурацкое красное пальто. Я стоял под дезилюминационными чарами в трех футах и боялся сделать вдох, чтобы ты не услышала…»

Воздух в легких Гермионы застрял комом. Сердце ударило в ребра с такой силой, что в глазах потемнело. Она сжала пожелтевший край так сильно, что пергамент жалобно хрустнул под пальцами.

— Драко… — выдохнула она, и этот звук больше походил на стон. — Ты… ты никогда их не отправлял. Ни одного.

Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️

2 часть

#fp_зарисовка
#writober_2026