🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Обручальное кольцо не на том пальце

В зимнем саду Министерства пахло влажной землей, цветущими камелиями и холодным камнем. Через высокие стрельчатые стекла пробивался блеклый свет фонарей заснеженного Лондона. Из парадного бального зала доносились глухие раскаты струнного квартета и звон хрусталя, но здесь, за тяжелыми бархатными портьерами, воздух казался разреженным и стылым.

Пэнси стояла у мраморной балюстрады, отвернувшись от света.

Темно-изумрудный шелк платья струился по бедрам, открывая худые бледные лопатки. Она держала тонкую ножку бокала с шампанским кончиками пальцев, идеальной аристократической осанкой отгораживаясь от всего зала. Но стоило тяжелым портьерам за спиной колыхнуться, впуская в оранжерею чужие шаги — четкие, неторопливые, без светской суетливости, — как пальцы на стекле невольно сжались.

Пульс в ямке у ключицы сорвался на глухой, частый перестук.

Она не повернула головы. Она тренировала эту маску равнодушия годами: чуть приподнятый острый подбородок, холодный разрез темных глаз, легкая насмешливая линия губ.

Гарри подошел без стука. Он остановился в полушаге от нее, опершись ладонью о холодный мрамор перил. От него пахло морозным ветром, терпким кедром и едва уловимым дымным осадком министерского огневиски. Черная парадная мантия распахнута, верхняя пуговица рубашки расстегнута, взъерошенные темные пряди падали на лоб, прикрывая старый шрам.

— Прячешься, Паркинсон? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, отдаваясь в груди Пэнси резким, тянущим теплом.

— Спасаю слух от министра и его фальшивых тостов, Поттер, — она медленно, с ленивой грацией повернула к нему лицо, не разрывая зрительного контакта. Сердце предательски колотилось о ребра, но голос звучал безупречно сухо. — А вот твоему героическому лицу положено сиять во главе центрального стола. Уизли не потеряет своего золотого мальчика?

Гарри не ответил. Его взгляд — тяжелый, цепкий, слишком внимательный — скользнул по ее оголенным плечам, шее и опустился на ее правую руку, лежащую на мраморе.

На безымянном пальце правой руки тускло мерцал тонкий платиновый ободок с сапфиром. Фамильное кольцо рода Фоули.

— Смотри-ка, — Гарри чуть наклонил голову, и уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Твое обручальное кольцо не на том пальце.

Пэнси опустила взгляд на свою ладонь. Кольцо, которое четыре года давило безымянный палец левой руки, сегодня утром перекочевало на правую. Простая, понятная посвященным чистокровная формальность: знак расторгнутого брачного союза.

— Глазастый аврор, — протянула она, делая крошечный глоток и глядя на него поверх края бокала. Тонкие брови насмешливо взлетели. — Можешь передать отделу магической юстиции, что контракт аннулирован. Совет старейшин подписал бумаги во вторник. Я вернула себе девичью фамилию и полное право не отчитываться перед очередным высокородным идиотом, где я провожу ночи. Так что теперь я абсолютно свободна, Поттер.

Она ожидала дежурного сочувствия или неловкого молчания. Но Гарри вдруг сократил разделявшие их дюймы, шагнув вплотную. Его плечо почти коснулось ее обнаженной кожи, обжигая сухим жаром через ткань.

— Свободна, значит? — протянул он, глядя прямо ей в губы. Его зеленые глаза в полумраке оранжереи потемнели, в них вспыхнуло то самое опасное, голодное пламя, которое когда-то, в полутемных комнатах Гриммо, сносило им обоим крышу. — Это опасная новость для этого вечера, Пэнси. Ты ведь знаешь, что мне никогда не нравился этот сапфир на твоей руке.

В горле у Пэнси пересохло. Воздух между ними за секунду стал плотным, наэлектризованным до предела. Воспоминания о тех сумасшедших месяцах после войны — о тайных встречах, сорванных поцелуях, яростных спорах и глухом, невыносимом разрыве, после которого ее силком выдали замуж за чужого человека, — накрыли с головой.

Она сделала над собой усилие, выставив бокал между ними как хрупкую стеклянную преграду.

Продолжение в комментариях
🤩🤩🤩🤩🤩

#fp_зарисовка
#writober_2026

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩

Он только разогнался, как Тео резко остановился, из-за чего Рон почти влетел в него и чуть не сбил с ног. Нотт неодобрительно глянул на него, переводя уже совершенно беззаботный взгляд на стол перед ними.

— Давыд, дорогой! — громко воскликнул Теодор, широко разводя руки.

С кресла поднялся высокий крепкий парень, который выглядел значительно старше их, хоть и был ровесником. Он был коротко стрижен, почти налысо. Широкое лицо с небольшой бородой. Маскулинное тело, которое сильнее подчёркивалось бежевой рубашкой на тон светлее его загорелой кожи.

Рон почти ахнул, когда новый знакомый выпрямился во весь рост. Хоть Уизли и Нотт были далеко не низкого роста, но болгарин казался минимум на голову выше.

— Теодор! — чуть тише воскликнул он. — Как я рад, что ты снова здесь. Уизли, приветствую, зови меня Давыд! — Он протянул ему свою ладонь, сжимая ту в приветствии так крепко, будто проверяя хват.

— Добрый день. Откуда ты меня знаешь? — Рональд выглядел таким растерянным, словно впервые с кем-то знакомился.

— Да кто ж в волшебном мире тебя не знает, — он хохотнул низким тембром. — А ты выбрать одежду неприметнее не мог?

Тео с насмешкой оглянул его. Если Уизли отметил, как шикарен его наряд для этого места, то он был буквально кричащим восклицательным знаком в своей аврорской форме.

— Благодари его, что он хотя бы мантию оставил, — Теодор слегка посмеялся и последовал за стол вместе с Давыдом.

— Забыл… — Рональд почти ударил себя ладонью по лбу, но вовремя опомнился. — А что здесь так темно? Электричество до вас не дошло?

— А ты давно успел к нему привыкнуть? — Давыд в общении оказался такой же язвой, как и все слизеринцы. — Уж потерпишь немного.

— Пф, — Уизли опустился на кресло напротив нового знакомого.

Тео заметил, как изменился его взгляд, возвращая ему аврорскую профессиональность. Он бегал взглядом по деталям паба.

— Интересное местечко…

Заведение было оформлено под пещеру. Вся мебель деревянная, в стенах — углубления с полками, на которых расставлены разные книги. Кружки тоже деревянные, словно маленькие бочки. Посуда не имела чёткой формы, будто копировали необработанный камень.

— Раз мы здесь по делу, времени на разглагольства нет, — Давыд призвал к ним по кружке пива. — Вы кого-то ищете?

— Ищем, только вот не знаем кого именно, — Тео сделал глоток, чуть поморщившись от насыщенного хмельного вкуса.

— Это как? — Давыд свёл брови на переносице, не понимая друга.

— Появился тут у моей подруги, — Рональд цыкнул на последнем слове, перебивая тем самым Нотта. — Он представился Джонотаном с Дурмстранга.

— Хм, Джонотан… — Давыд запрокинул голову, несколько секунд смотря в потолок. — Наш ровесник?

— Говорит, что да…

— Но мы ему не можем так просто верить, — Уизли снова вклинился в разговор, получая за это удар ногой по своей под столом.

— Были поводы? — Болгар делал по несколько больших глотков почти без остановки. Его кружка только закончилась, как официант принёс новую.

— Недавно узнали, что, возможно, его зовут Дарси, — Тео постукивал пальцами по столу. — Он упоминал, что приезжал с вами на Турнир трёх волшебников, поэтому я подумал, ты можешь его знать.

— На турнире с нами его точно не было, я лично составлял список нашего года, — Давыд снова задумался. — Но имя какое-то знакомое…

Он прикрыл глаза, будто уходя в себя. Рональд хотел что-то сказать, но Тео успел его остановить. Через пару минут глаза Давыда распахнулись.

— Не могу вспомнить. Может, у вас есть фото?

— Да, я смог достать кадр, где виднеется его лицо, — Рон полез в свой карман.

Тео обрадовался, что это отличная зацепка, но, посмотрев колдографию, радость быстро ушла. На снимке силуэт Джонотана почти скрыт, можно было разглядеть лишь правую сторону его лица, когда тот поворачивается к камере.

— У Скитер не нашлось колдографии лучше? — Он злился то ли на само фото, то ли на безуспешность Уизли в этом деле.

— Не поверишь, она спросила, нет ли у меня его фото, — Рональд возмущённо выдохнул. — Я думал, что прибью её за такие вопросы.

#родитьсямагломнеприговор

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩

Это было утро, которое началось с ошибки. Гермиона поняла это ещё до того, как открыла глаза. Тело ломило. Приятно, тягуче. И это было тем, что Гермиона не хотела чувствовать.

А потом нахлынуло остальное.

Она резко села в постели, прижимая ладонь к лицу. Стыд растекался по телу медленной волной, заполняя каждую клетку. Не просто стыд. Липкое, тошнотворное осознание собственного идиотизма. Она, взрослая женщина, адвокат с отличной репутацией, вчера ворвалась в офис клиента, устроила скандал, а закончила тем, что позволила ему трахнуть себя на рабочем столе.

— Боже, — прошептала она, глядя на своё отражение. — Ты просто озабоченная идиотка.

Прошлый день прошёл в тумане. Она что-то готовила, ела и не чувствовала вкуса. Смотрела в телевизор и не слышала ни слова. Живоглот тёрся о ноги, требуя внимания, и она машинально гладила его, не отрывая взгляда от мерцающего экрана. Мысли шли по кругу, как игрушечный поезд по рельсам.

Пэнси так и не позвонила. Не написала. А это было красноречивее любых слов. Однако надежда всё ещё теплилась груди. Не зря же говорят, что эта сука сдыхает последней.

Утром она поднимается в лифте, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Волнение настолько сильное, что иногда перерастает в откровенную тревогу. Та стискивает грудную клетку в тиски.

Этаж встречает её привычной суматохой. Кто-то спешит с документами, кто-то ругается по телефону, кофемашина в углу гудит, уже явно гоняемая за это утро не в первый раз. Жизнь кипит, и Гермиона на секунду позволяет себе ощутить эту привычную рутину и расслабиться.

— Гермиона, — голос Лавгуд настигает её сразу, как только Грейнджер тихо здоровается с Полумной. — У тебя в кабинете клиент.

Гермиона замирает.

— Кто? — спрашивает она, хотя уже знает ответ.

— Мистер Малфой.

Ком в горле становится слишком плотным. Гермиона кивает, стараясь не выдать лицом панику. Надежда на то, что Пэнси с утра пораньше подсунула ей нового клиента, рассыпается в пыль. Это был он. Конечно, он.

Он сидит в кресле для посетителей, спиной к входу, и свет очерчивает его силуэт. Светловолосая макушка, широкие плечи, прямая спина. Он лишь поворачивает голову в её сторону, когда Гермиона входит, и в этом жесте было столько спокойствия, что Грейнджер хочется закричать.

— Доброе утро, мистер Малфой, — говорит она. Получается даже практически безразлично. Гермиона закрывает дверь и идёт к своему столу.

— Доброе, мисс Грейнджер.

Гермиона опускается в своё кресло, чувствуя, как подгибаются колени, и кладёт руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— Чем могу помочь?

Драко смотрит на неё несколько секунд, прежде чем ответить. Его лицо непроницаемо. Ни насмешки, ни недовольства, ни тени вчерашнего голода. Стало ли немного спокойнее? Ни черта подобного!

— Вчера мы так и не обсудили то, что вас возмутило, — говорит он. — У меня действительно есть компромат на отца моей жены. Я готов признать, что был не прав, скрыв это. И раз уж мы продолжим работать над моим разводом, я расскажу вам всё.

Гермиона тяжело вздохнула. Она смотрит на Драко и чувствует, как внутри поднимается раздражение. Она никак не может взять в толк, ему действительно настолько плевать на происходящее? Хотя о чём это она? Проблемы будут именно у неё, вскройся всё для общественности.

— Почему бы вам просто не облегчить нам обоим жизнь? — спрашивает она, не лукавя, прекрасно зная, что он и так всё поймёт.

Драко наклоняет голову чуть вбок, как будто обдумывая её слова.

— Я понял, что нам стоит разделить профессиональное и личное. И я не хочу работать с другим адвокатом.

— Никакого личного быть не может, — отрезает Гермиона.

— Это я предлагаю обсудить. Позже.

— Нет. Я уже пробовала, — она подаётся вперёд, чувствуя, как краска снова приливает к лицу. — Откинуть личное. Перейти только на профессиональное. И закончилось это…

Слова застревают в горле. Она замолкает, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. Однако если Гермиону что-то смутило, то только не Малфоя.

— Ахриненным сексом на моём столе.

#mikaray_госпожа_адвокат

1 часть

🤩🤩

Послеполуденное солнце косыми золотистыми полосами прорезало пыльный полумрак библиотеки, высвечивая миллионы танцующих в воздухе пылинок. В дальнем углу за Запретной секцией, где пахло сухой кожей переплетов, горьковатым пергаментом и старым воском, царила почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом перьев.

Гермиона методично выводила рунические символы на длинном свитке. Кончик ее пера двигался с размеренной четкостью, но строчки предательски расползались в стороны. Внутри все еще звенело утреннее напряжение — обещание, данное себе перед зеркалом, требовало колоссальных усилий.

Напротив, подперев точеный подбородок ладонью с безупречным темным маникюром, сидела Пэнси Паркинсон. Перед ней лежал раскрытый трактат по Высшей Трансфигурации, в который слизеринка не заглядывала уже добрых полчаса. Вместо этого она лениво крутила в пальцах тяжелое черное перо и с показным страданием закатывала глаза.

— Если мадам Пинс сделает мне еще хотя бы одно замечание за громкое дыхание, я превращу ее любимый формуляр в стаю летучих мышей, — негромко протянула Пэнси, даже не пытаясь понизить голос до положенного шепота. — Грейнджер, скажи честно, как ты выживаешь в этом склепе годами? Здесь же тоска смертная.

— Это библиотека, Пэнси, здесь положено соблюдать тишину и учиться, — машинально отозвалась Гермиона, не поднимая головы от пергамента. — И если ты не сдашь эссе к пятнице, Макгонагалл заставит тебя переписывать его на отработках.

— Какая ты зануда, святые угодники, — фыркнула Пэнси, но в ее голосе не было прежней ядовитой злости — лишь ленивая дружеская ирония, ставшая привычной за последние полгода. — Иногда мне кажется, что в твоих жилах течет не кровь, а чернила.

Гермиона хотела парировать, но слова застряли в горле.

Тяжелая кованая дверь в начале секции бесшумно приоткрылась. По каменным плитам пола раздались ровные, неторопливые шаги — четкие, слишком знакомые, чтобы их спутать.

Сердце Гермионы совершило болезненный кульбит и провалилось куда-то в район солнечного сплетения. Она заставила себя не дергаться, вцепившись пальцами в древко пера так, что побелели костяшки. Не смотри. Не смей поднимать глаза.

— Паркинсон, — раздался негромкий, чуть прохладный голос прямо над их столом.

Драко остановился в полушаге. На нем не было школьной мантии — только темно-серый шерстяной джемпер поверх белой рубашки и идеально выглаженные брюки. Рукава джемпера были слегка закатаны, обнажая бледные запястья. Он выглядел собранным, отстраненным и пугающе спокойным.

Пэнси лениво вскинула идеальную бровь:

— Малфой. Живой? А я уж грешным делом решила, что Слизнорт запер тебя в лаборатории и варит из тебя сыворотку вечной угрюмости.

Уголок губ Драко едва заметно дрогнул в тени привычной усмешки:

— Не надейся так легко от меня избавиться. Мне нужен третий том «Теории концентрированных ядов», старик забыл вернуть его на кафедру.

Он перевел взгляд на соседний стул. Серые, цвета грозового неба глаза на долю секунды скользнули по лицу Гермионы. Сухой, выверенный наклон головы:

— Грейнджер.

Воздух в легких Гермионы застыл. Горло пересохло так, словно она проглотила горсть песка.

— Малфой, — выговорила она, надеясь, что голос звучит достаточно ровно, хотя в ушах стоял оглушительный гул собственного пульса.

Драко больше ничего не сказал. Развернувшись на каблуках, он сделал два шага в сторону и замер у высокого дубового стеллажа, заставленного массивными фолиантами в тисненых кожаных обложках.

Все утренние клятвы, все разумные доводы и выстроенные защитные стены рассыпались в прах за одно мгновение.

Гермиона замерла. Перо застыло над пергаментом в полудюйме от бумаги, и с его кончика сорвалась круглая темная капля, медленно расплываясь по чистому тексту чернильной кляксой. Она этого даже не заметила.

Она смотрела. Не могла не смотреть.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

3 часть

#fp_зарисовка
#КупидонВЮбке

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

ЧИТАТЬ НА ФИКБУКЕ 💋


50 ждунов и продолжение 🐱

🤩Так как больше голосов за то, чтобы не публиковать здесь, пока глава только на фб. Но если вы хотите могу закинуть ее в комментариях к этому посту. Надо?

#родитьсямагломнеприговор

4 часть

🤩🤩

Шум Большого зала во время обеда стоял оглушительный: звенели серебряные приборы, гудели сотни голосов, взмывали к зачарованному, затянутому свинцовыми тучами потолку белые школьные совы. Пахло жареной говядиной, печеным картофелем и терпким тыквенным соком.

Драко сидел на дальнем краю слизеринского стола, демонстративно отгородившись от внешнего мира тяжелым кожаным блокнотом с записями по Зельеварению. Он держал вилку с безукоризненной аристократической выправкой, почти не притрагиваясь к еде, и казался абсолютно глухим к общему гомону. Вокруг него незримо пульсировала та ледяная зона отчуждения, которую он методично выстраивал весь восьмой курс: не подходи, не трогай, не напоминай.

— Ты выглядишь так, будто выбираешь, в какое именно блюдо подсыпать толченый корень мандрагоры, чтобы отравить половину школы, — раздался шелковистый насмешливый голос.

Пэнси грациозно скользнула на дубовую скамью прямо напротив него. Она отодвинула серебряный кубок, подперла подбородок тонкими пальцами и вперила в Малфоя тот самый испытующий, цепкий взгляд, от которого у большинства первокурсников начиналась паника.

Драко даже бровью не повел. Он методично перевернул страницу конспекта:

— Если бы я планировал кого-то отравить, Паркинсон, я бы не стал тратить время на дешевые театральные эффекты. Чего тебе?

— Какое грубое обращение со старыми друзьями, — протянула Пэнси, неспешно наливая себе сок. Она наблюдала за ним из-под пушистых ресниц, подмечая каждую деталь: безупречный узел черного шелкового галстука, напряженную линию челюсти, едва заметную тень усталости под серыми глазами. — Просто пришла проведать своего любимого затворника. Через два дня поход в Хогсмид. Ты снова закроешься в подземельях и будешь дышать парами аконита?

— Мои планы на субботу тебя не касаются.

— Драко, тебе девятнадцать, — мягко, почти с сочувствием уколола она. — А ведешь ты себя так, будто тебе стукнуло девяносто, и ты пишешь завещание. Ни «Трех метел», ни сливочного пива, ни прогулок. Все наши только и говорят, что о весенней ярмарке. Блейз идет с Дафной. Тео крутит шашни с той девчонкой из Когтеврана, которая вечно теряет свои перчатки. А ты?

Драко раздраженно захлопнул блокнот. Звук хлестнул по столу, заставив соседа-третьекурсника испуганно втянуть голову в плечи.

— Меня не интересуют пустые разговоры за липкими столами кабака, — холодно отрезал он, вперив в Пэнси колючий, ледяной взгляд. — И тем более меня не интересуют глупые интрижки. Мне нужно сдать экзамены, закрыть дела мэнора и забыть этот замок как дурной сон. Романтические метания я оставляю тем, у кого в голове сквозняк.

Пэнси не отшатнулась. Напротив, в ее темных глазах вспыхнул опасный азарт. Она знала Драко с детства — знала, когда он действительно был равнодушен, а когда намертво застегивал броню на все пуговицы. Сейчас броня звенела от напряжения.

— Ах, конечно. Великий Малфой выше земных страстей, — она подалась вперед через стол, понизив голос так, чтобы их не услышали соседи. — Ты можешь врать министерским чиновникам, Драко. Можешь врать самому себе перед зеркалом. Но мне-то не заливай. Неужели ты хочешь убедить меня, что за целый год твой взгляд вообще ни разу ни на ком не задержался? Неужели во всем этом чертовом замке нет ни единой девушки, ради которой ты хотя бы на секунду забыл о своих ядах и проклятиях?

— Ни единой, — отчеканил Драко. В его голосе зазвенела опасная сталь. — Этот вопрос закрыт, Пэнси.

— Не ври мне, — сладко, почти ласково выдохнула она, не отводя взгляда. — Ты смотришь на людей так, будто они грязь под твоими сапогами. На всех. Кроме...

— Хватит! — сорвался он.

Вспышка была мгновенной. Драко дернулся, готовый бросить ей в лицо очередную злую, отточенную колкость, чтобы заткнуть ее раз и навсегда. Но в следующую долю секунды его самообладание дало трещину.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

6 часть

#fp_зарисовка
#КупидонВЮбке

12 часть

🤩🤩🤩

— Я видел, как ты смотрела на меня в библиотеке, — продолжал он, и его голос дрогнул, обнажая всю глубину отчаяния. — И вместо того, чтобы быть счастливым, я пришел в ужас. Потому что я решил, что ты смотришь так из жалости. Что великая гриффиндорская святая пожалела сломанного пожирателя смерти. А потом... потом Пэнси начала давить на меня за обедом, и в архиве я просто сломался. Я испугался, что если ты действительно увидишь, как сильно ты мне нужна, ты посмеешься надо мной. Или отвернешься с омерзением.

Он поднял здоровую руку, словно хотел коснуться ее лица, но тут же одернул пальцы, бессильно опустив их вдоль тела.

— Посмотри на меня, Грейнджер, — в его голосе зазвенела невыносимая горечь. — Кто я такой? Предатель. Трус с меткой на руке. Моя семья уничтожена позором, мое имя втоптано в грязь. А ты... ты лучшее, что есть в этом замке. Ты заслуживаешь кого-то чистого, смелого, правильного. Кого-то, кто не заставит тебя прятать глаза. Я наговорил тебе той мерзости не потому, что ты мне противна. А потому что я презирал самого себя за то, что посмел надеяться на твой взгляд.

По щекам Гермионы медленно, обжигающе покатились слезы.

Она стояла перед ним, слушая эту исповедь, и перед ее глазами рушились последние тени сомнений. Все ее утренние терзания перед зеркалом, все мысли о собственной «глупости», вся обида за слова в архиве — все смыло этой лавиной чистой, обнаженной правды.

— Ты идиот, Драко, — выдохнула она сквозь слезы. Голос дрожал, но в нем больше не было холода — только безграничное, щемящее облегчение. — Какой же ты невыносимый, слепой идиот.

Драко замер, непонимающе глядя на ее мокрые от слез щеки: — Гермиона?..

— Иногда я стою перед зеркалом и проклинала себя за то, что влюбилась в тебя, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, не пряча больше ни единого чувства. — Я думала, что сошла с ума. Что ты никогда в жизни даже не посмотришь на меня, потому что я для тебя навсегда останусь грязнокровкой из прошлого и ходячим напоминанием о войне.

При звуке этого страшного слова Драко поморщился, словно от физического удара: — Никогда больше не говори так. Никогда...

— Я боялась тебя не меньше, чем ты боялся меня, — перебила она, делая последний, решительный шаг вперед.

Она протянула руки и осторожно, невесомо коснулась его предплечья — чуть выше белых бинтов, там, где под тонкой тканью рубашки пульсировала горячая кожа.

Драко шумно, прерывисто вдохнул. Его словно ударило током. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это наваждение, глядя на ее маленькие пальцы на своей руке так, будто это было величайшее чудо на свете.

— Ты закрыл меня собой, — тихо произнесла Гермиона, поднимая на него глаза, полные слез и нежности. — Ты спас меня, даже думая, что я тебя презираю.

— Я бы сделал это снова, — без колебаний ответил он, и в его голосе не осталось ни капли сомнения. — Тысячу раз, Грейнджер.

— Больше не надо тысяч раз, — она слабо, сквозь слезы улыбнулась. — Просто перестань прятаться от меня.

Драко медленно поднял правую руку. Его длинные, тонкие пальцы все еще слегка подрагивали, когда он коснулся ее холодной щеки, бережно стирая горячую дорожку слезы большим пальцем. Кожа ее была нежной, бархатной, пахнущей дождем и лавандой.

— Я больше не прячусь, — прошептал он, склоняясь ближе. Его дыхание обожгло ее губы. — Я здесь.

Когда расстояние между ними исчезло, мир вокруг окончательно замолчал.

Его губы коснулись ее губ — сначала осторожно, робко, словно он спрашивал безмолвного разрешения, боясь разрушить хрупкую ткань этого момента. Но Гермиона ответила сразу, подавшись навстречу и зарывшись пальцами в его мягкие платиновые волосы на затылке.

Продолжение в комментариях
🤩🤩🤩🤩🤩

14 часть

#fp_зарисовка
#КупидонВЮбке

16 часть

🤩🤩🤩

Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, он подался чуть ближе. Его прохладные, тонкие пальцы мягко коснулись ее подбородка, слегка поворачивая к себе, и Драко неспешно, с невыразимой нежностью коснулся губами ее пылающей щеки — прямо возле мочки уха.

— Привет, — шепнул он ей на ухо, и его теплое дыхание коснулось ее кожи, вызывая толпу мурашек вдоль позвоночника. — Ты сегодня слишком усердно учишься, Грейнджер. Я соскучился.

Гермиона замерла, чувствуя, как внутри разливается пьянящее, горячее солнце. Она повернула к нему сияющее лицо и тихо выдохнула:

— Привет.

Пэнси демонстративно зажмурилась, со стуком бросила перо на стол и прижала ладонь ко лбу в притворном драматическом жесте:

— Так, стоп. Пощадите мои нервы, ради всех святых! Я, конечно, безумно рада за ваш исторический союз, но если вы планируете продолжать источать эту сахарную патоку прямо передо мной каждые пять минут, меня банально стошнит прямо на свиток по Трансфигурации. У меня, между прочим, острая аллергия на ваниль!

Драко одарил подругу снисходительным, ленивым взглядом:

— Тебя никто не держит за этим столом, Паркинсон.

— Какая черная неблагодарность! — Пэнси грациозно поднялась со стула, подхватила свою шелковую сумочку и насмешливо оглядела их обоих. — Ухожу, ухожу. Оставляю вас наедине с вашей любовной лихорадкой. Только ради Мерлина, не доводите Пинс до инфаркта непристойностями между стеллажами.

Подмигнув Гермионе, слизеринка развернулась и легкой, победоносной походкой направилась к выходу, стуча каблуками по каменным плитам.

В секции снова повисла тишина.

Драко проводил Пэнси взглядом, а затем повернулся к Гермионе. Его лицо смягчилось, теряя последние следы иронии. Он скользнул взглядом по ее аккуратно разложенным конспектам, по чернильнице, по ее тонким пальцам, все еще сжимающим перо.

— Не прогонишь? — тихо, с чуть виноватой, обезоруживающей полуулыбкой спросил он. — Ты не против, если я просто посижу рядом, пока ты занимаешься? Обещаю вести себя тихо и не мешать великой гриффиндорской науке.

Гермиона посмотрела в его ясные серые глаза, в которых теперь читалась только безграничная преданность, и покачала головой, чувствуя, как губы сами растягиваются в счастливой улыбке:

— Ни за что не прогоню. Оставайся.

Драко выдохнул — с тем глубоким, почти благоговейным облегчением, с каким путник наконец возвращается домой.

Он откинулся на спинку массивного стула и плавно, с хозяйской уверенностью закинул правую руку на спинку ее кресла. Его длинные пальцы легли на темное дерево прямо за ее плечом, едва касаясь свободных каштановых кудрей.

Это не было показной бравадой. Это был немой, нерушимый жест — защитный купол, выстроенный для нее от всего остального мира. Любой студент, рискнувший заглянуть в проход между стеллажами, теперь видел четкую, однозначную картину: Драко Малфой рядом с Гермионой Грейнджер, и между ними больше нет места чужим суждениям, косым взглядам или пересудам.

Гермиона почувствовала исходящее от него тепло, коснулась локтем ткани его мантии и снова опустила перо на пергамент. Строчки ложились легко и уверенно. Впервые за все время в замке она чувствовала себя абсолютно спокойно, зная, что за ее спиной — самая надежная защита на свете.

18 часть

#fp_зарисовка
#КупидонВЮбке