Линдгрен для меня началась с "Мио, мой Мио!" и тем удивительнее было потом читать про Карлсона и Пеппи, в которых веселье зачастую становится важнее правды и боли. Эмиль совсем прошёл мимо меня, про Кати, Калле и Бритт-Мари узнала уже в студенчестве, а про Мадикен и Горластую улицу - и того позже. Но Мио стал не просто книжкой детства или какой-нибудь классикой из хрестоматии, но историей, к которой я постоянно мысленно возвращаюсь, и те, кто любит Юм-Юма так же - мой друг, брат и человек.
И вот эта биография (непонятно с чего названная первой за сорок лет, хотя в тексте неоднократно упоминается биография 1999 года) неожиданно сформулировала то, за что я повесть так люблю - не сюрприз, что это и негласный девиз долгой жизни Астрид - надо изо всех сил стараться не быть кучкой дерьма. Каждый день не быть кучкой дерьма. 94 года не быть, всё то время, что тебе дано. Делать своё дело как дело, а не работу. Защищать то, что для тебя важно. Общаться с близкими и не общаться с мудаками. Не врать себе и помогать тому, кто просит. Вроде просто, а пойди попробуй. Каждый день.
И кажется, именно благодаря Линдгрен мы сейчас имеем ту скандинавскую детскую литературу, которую так любим. И даже, вероятно, ту русскую детскую литературу, которая у нас есть сейчас. Потому что одна маленькая женщина делала столько, что не успевала бояться, что о ней подумают всякие кучки дерьма.
хочу быть как она.

Мой книжный клуб начинает неконтролируемо ржать каждый раз при упоминании Булычева, потому что я всегда найду, где упомянуть Булычева, потому что Кир Булычев заложил в меня все эти хрестоматийные сюжеты, сарказм и вообще читать научил, что ли. Неполное собрание сочинений перечитано восемь тысяч раз, так что "Любимца" я сейчас не столько перечитывала, сколько подпевала - до сих пор знаю наизусть. И стань я вольным издателем, начала бы именно с него - самый это, наверно, незаслуженно забытый роман. Перечитывать его кайфово и каждый раз волнительно - сюжет для советской фантастики непривычно динамичный (восемь масштабных локаций на трех сотнях страниц), герой балансирует между глупостью и храбростью и оттого не бесит (ну вот как Гарри Поттер), а аналогий натянуть можно десятки - от жестокого высмеивания советского режима до фашистского порядка и евгеники, а теперь уже и до причинения мира на Ближнем Востоке. И так далее и так далее - каждый раз что-то еще достается, а еще книг на тему права разума и цивилизации убивать неразумное я и не знаю.
Действие развивается в конце двадцать первого века в Подмосковье. Землю сто лет как захватили инопланетные жабы - спонсоры в самоназвании - которые под видом причинения добра и спасения экологии планеты поработили людей. Главный герой, Тим, двадцать лет прожил в самом теплом и сытном рабстве - он любимец, питомец в семье жаб-чиновников, спит на коврике и мечтает о трехцветном ошейнике. Всё хорошо и не планирует меняться, пока хозяева не озвучивают планы кастрировать любимца - для его же спокойствия. Тот взбрыкивает и сбегает, и вот тут-то начинается весь экшн: рушится картина мира, в котором спонсоры - благодетели, Тим проходит через свалку, скотобойню, гладиаторские бои, генетическую лабораторию, где из людей делают полезное и забавное, знакомится не только с вольными людьми, но и теми, кто мечтает свергнуть спонсоров. Способ видится один - попасть в Аркадию, счастливый город-декорацию, спектакль для галактической инспекции.

Ей-то герои и собираются рассказать (и показать), что на самом деле на Земле происходит.
Каждый раз, когда после чтения проходит приличное для забывания деталей время, в моей голове остается картинка хэппи-энда и победы людей над захватчиками. А оно не то что бы, финал еще не финал, и позволить читателю эту победу додумать - подарок из подарков, оттого я книги Булычева столько лет люблю до мутных глаз и смешно всем пропагандирую. Пойду еще "Сто лет тому вперед" перечитаю, гулять так гулять.

Выбирала в Фаланстере книжку маме, бородатый продавец предложил Толстую. Я сочла Татьяну Никитичну слишком злой и выбрала в итоге любимого Водолазкина, "Соловьев и Ларионов". Как водится, прочитала сначала сама и сквозь тему жизни-смерти и их бессмысленной неразрывности не переставала прихихикивать - по части сарказма и язвительности Водолазкин даст фору всем, кто на этом карьеру построил. Отныне обожаю его официально, когда там уже новый роман.

Продолжаем рубрику #книжкидлямамы - Улицкая с Рубиной все прочитаны и надоели (обеим), Подстрочник и Нота появляются раз в десять лет, нашла вот осторожно Ларису Миллер. Стихи ее знаю давно, но так и не поняла для себя, хорошие или асадовщина, а вот мемуары пришлись по душе. И послевоенный московский быт - без соплей неискренней ностальгии, и громкие имена (Арсений Тарковский, Пастернак и другие) - без пафоса, и сами воспоминания о людях и веке без жалоб и всекозлыаяпринцесса. Вот тут было плохо, а тут хорошо. Бабушка бывала неправа, а бывала права. Москва была маленькой и своей, а стала большой и чужой. Друга забрали на принудительное лечение. Соседи уехали в США - понятно, навсегда и без права переписки. Еще и стихи лезут изнутри, до стихов ли тут?
И мне вот давно интересен этот вопрос и порой лезет наружу - нужны ли обществу творцы, не людям - им конечно, а именно этому вот гражданству - грубо говоря, я дам аванс ремонтной бригаде и потом спрошу качество, но не дам этого аванса поэту. Может быть куплю сборник - но уже написанного, а могу обойтись и без него. При всем этом представлять себе наш век без поэзии совсем не хочется - а как? С утра на завод или к прилавку в евросети, вечером писать? Работа это или что? Что должен читатель именно автору - а как это не должен-то? Занятная тема, поспорить бы с кем в барчике.

Там у лучшего в мире Самоката пять дней распродажи недетских книг. Берите Умника, Гуд Бай Берлин, Oh, boy! и новинку, как раз ее читаю - "По ту сторону синей границы". Расскажу позже, но что вам это надо - уже факт.

Ну и само собой, если вы не ханжа, подписывайтесь на @frekenbook, это любовь и ржака.

Директор Шнайдер, прихрамывая, расхаживал перед нами и толкал речь о достижениях социализма и о том, как это ужасно, что мы дали классовому врагу нас унизить. Он велел нам встать перед его столом: мы стояли и смотрели, как он затачивает карандаши, один за другим, потом ломает их и снова затачивает...

Пока я думала, с чего правильно начать разговор о книге Дорит Линке, справа выскочила срочная новость Медузы о пятой колонне и предателях. Ну и в общем-то говорить больше не о чем, вашу маму и тут и там передают, а Самокат опять попал в болевую точку не-знаю-как-они-это-делают-невозможно-же.

Не помню, где читала недавно (кажется, у Памука), что особенное удовольствие от чтения получаешь, когда окунаешься в книгу целиком, не слыша окружающего мира напрочь - в детстве это было чаще, сейчас реже (вот с Игрой престолов у меня такое всегда работает, чистый отдых и счастье). И тут бац - два страйка подряд, и "Ямы", и "По ту сторону границы". Обе - про подростка и систему, первая более сюрреалистическая (ох я бы комикс почитала по Ямам, все картинки уже в голове, хоть рисуй), вторая настолько реальна, что осознание себя в тексте посильнее иной документалки - хоть мне и не было тогда трёх месяцев, но я там где-то на периферии истории тоже есть. Тема изучения истории через художку как-то мной не освоена - а вот недавно подруга-учительница жаловалась, что шестиклассники у неё читают Тургенева, а по истории ещё Древний Рим, и половина слов в Му-му им тупо непонятна. Я вот так же читала "границу" - знаю, конечно, про Берлинскую стену и общие сведения о разделе Германии, но детали - нет. А вот быть с героями книги по одну сторону стены, когда по другую поёт живой Дэвид Боуи и мечтать эту стену сломать - лучше любого учебника. И страшно, конечно, что эта стена может около меня вырасти, отделив меня не только от материальных ценностей западного мира, но и от друзей и родных.
Легко могу себе представить, что книга Линке станет "Графом Монте-Кристо" наших дней, и очень хочу, чтобы её обсуждали не меньше янагихары или ещё какого франзена, потому что она чертовски хороша.

Вечерняя перекличка, или скажи мне, кто твой друг.
(читаю одновременно "Пендервики на улице Гардем", "Зимнюю дорогу" и вот это сверху сегодня, но писать отчаянно лень зпт все три отличные тчк)

Сегодня международный день детской книги - один из любимых моих человеческих праздников. Покажу по такому случаю часть своей коллекции Алис - однажды соберусь и заведу про них отдельный телеграм.

"...к своему стыду, я осознала, что не воспринимала вопрос хранения туалетной бумаги всерьез".

Как-то неловко писать сюда о прикладных книжках - это же всё мои личные рефлексии, и кому какое дело, но Кондо смешная уже второй раз, так что.
И не потому смешная, что бесполезная - и в практическом смысле тут есть что принять и воплотить, и в качестве волшебного пенделя она не зря миллионами продается. Я не хочу сказать, что Магическая уборка кардинально изменила мою жизнь, но выбросить сто мешков ненужного без угрызений совести знатно помогла (под выбросить подразумеваем как утилизацию, так и вторую жизнь - у нас в городе есть прием одежды на переработку и для малоимущих, это очень удобно устроено). Вторая книга Кондо - про хранение, а мне в связи с переездом (кстати, прошедшим безболезненно благодаря избавлению от хлама во время прочтения первой книжки) и походами в икею как на работу стало актуально. В первую очередь эта ебанутая японка выступила тем, кто шепчет мне на кассе в ответ на "с вас сто тыщ денег за свечки и кашпо", что я все правильно делаю, если мне от свечек и кашпо хорошо. Потому что если не хорошо, то и зачем это всё.
А так, конечно, редкая глава не дает повода постебать в бабском чатике серьезное отношение к туалетной бумаге или пострадать над переводом (аранжировка носков и полотенец переехала из первой книги во вторую, аа, аааа, а).
В общем, выбрасывать открытки и хранить книги вместе с обувью необязательно, но лайфхаков почерпнуть можно. Ну и поржать.

Хочу прийти в офис издательства Zangavar и всех там переобнимать за пятитомник комиксов о муми-троллях. Скуплю все и вам советую, это гораздо круче сказок)

Моя мать-индуска учила меня верить, что боги слышат наши молитвы и могут, если пожелают, дать то, о чем мы их просим.
..отец-сикх внушал мне, что добродетельно и честно прожив жизнь, можно вырваться из круговорота рождений и смертей.
...я уверена: наши доброта и щедрость создают карму и тем, кто с нами рядом, а не только нам самим.