Сегодня ставим вопросы. Которых с каждым днем становится все больше. Все сегодняшнее бытие представляет для большинства из нас один сплошной вопрос. При этом многие вопросы, считавшиеся ранее разрешенными, встают вновь. И речь идет о ключевых вопросах бытия человека, о полном пересмотре его взаимоотношений с самим собой, Богом, природой, явлениями, начиная от болезней и заканчивая способностью мыслить.
Попробуем задать вопросы к современности. Вопросы, на которые пока нет серьезных ответов (дилетантские не в счет – они рождаются раньше вопроса, как лайк, который появляется под десятистраничным текстом через секунду).
Первый вопрос - где место Бога в структуре сегодняшней европейской цивилизации? Раньше он был «над» и поэтому было понятно, какие чувства и жесты он должен вызывать. Воздевание рук и молитву. Благоговение. Преклонение, так как голову склоняют перед тем, кто выше.
Осознание места Бога «над» выстраивало социальные вертикали - семья, школьный класс, государство, Церковь, поэтому было понятно от чего и к чему стремиться, что такое подъем и что такое падение.
Сегодня происходит быстрый распад вертикальных связей и выстраивание сетевой, горизонтальной структуры общества. Поэтому вопрос о месте Бога (а значит, и человека) в структуре современной цивилизации ставится очень остро. Если все строится по горизонтали (соцсети задают формат), то Бог оказывается не «над», а «с». С нами, рядом, но не над нами. То есть принципиально меняется Его статус.
Далее неизбежно возникает уточняющий вопрос – где именно он находится? Справа или слева. Впереди или сзади? В рамках традиционной оппозиции «правое-левое», «впереди-сзади» и нагруженности частей этой оппозиции определенными смыслами «сакральное-профанное», «темное-светлое» этот вопрос видится совсем не праздным. Не говоря уже о том, что благоговеть можно перед тем, кто «над», а с тем, кто рядом, положено дружить.
Второй вопрос о месте сокровенного, тайного в жизни человека. Личность человека складывается из совокупности индивидуальных свойств и способностей сердца и разума, сочетания тайного и явного (или Божественного и человеческого). При этом именно тайна, содержащаяся в личности каждого, и создает притягательность человека, его неповторимость. Тайна это то, куда можно спрятаться от всех, где ты сам по себе и сам для себя, это место абсолютного, цельного чувствования себя с закрытыми глазами. С развенчанием всего личного (соцсети сделали все возможное для этого), с деаксиологизацией социального пространства, десакрализацией сакрального тайна исчезает, утрачивает свое место.
Прятаться больше некуда. Поэтому смерть вдруг приобретает такое значение в современной культуре и жизни, невзирая на то, что вся современная цивилизация выстроена так, чтобы удалить из себя смерть. Получается, что только в нее можно спрятаться (по настоящему или имитируя, заигрывая с ней), только в ней можно вернуться к себе. Если раньше хранительницами тайны были Церковь и занавески, то где место тайны сегодня? В каком углу человеческого бытия?
Не менее важен вопрос о понятийном языке сегодняшней цивилизации.
Например, США сегодня общаются с миром в категориях «миссионер – дикарь», «цивилизация – варварство», «просвещение – тьма». Если брать старый свет, то античная цивилизация выражала и определяла свое отношение к миру на языке мифологии, средневековье на языке теологии, новое время на языке философии, новейшее на языке науки. Новейшее время (в рамках признаков, определенных Хайдеггером и не только) завершилось, наступает новая эпоха, еще не определенная терминологически. Какой язык она будет использовать для описания происходящего, для установления смысловых связей между явлениями?
С этим вопросом напрямую связано еще два. Первый о «лице», образе современной эпохи. Лицо XVIII и XIX века, например, определяли три направления – просвещение, сентиментализм и романтизм? Из каких типических черт складывается образ современной цивилизации?
И второй вопрос о человеке, стоящем у истоков новой эпохи, в которую мы вступили. В конце античности и у истоков Средневековья стоял Блаженный Августи
Попробуем задать вопросы к современности. Вопросы, на которые пока нет серьезных ответов (дилетантские не в счет – они рождаются раньше вопроса, как лайк, который появляется под десятистраничным текстом через секунду).
Первый вопрос - где место Бога в структуре сегодняшней европейской цивилизации? Раньше он был «над» и поэтому было понятно, какие чувства и жесты он должен вызывать. Воздевание рук и молитву. Благоговение. Преклонение, так как голову склоняют перед тем, кто выше.
Осознание места Бога «над» выстраивало социальные вертикали - семья, школьный класс, государство, Церковь, поэтому было понятно от чего и к чему стремиться, что такое подъем и что такое падение.
Сегодня происходит быстрый распад вертикальных связей и выстраивание сетевой, горизонтальной структуры общества. Поэтому вопрос о месте Бога (а значит, и человека) в структуре современной цивилизации ставится очень остро. Если все строится по горизонтали (соцсети задают формат), то Бог оказывается не «над», а «с». С нами, рядом, но не над нами. То есть принципиально меняется Его статус.
Далее неизбежно возникает уточняющий вопрос – где именно он находится? Справа или слева. Впереди или сзади? В рамках традиционной оппозиции «правое-левое», «впереди-сзади» и нагруженности частей этой оппозиции определенными смыслами «сакральное-профанное», «темное-светлое» этот вопрос видится совсем не праздным. Не говоря уже о том, что благоговеть можно перед тем, кто «над», а с тем, кто рядом, положено дружить.
Второй вопрос о месте сокровенного, тайного в жизни человека. Личность человека складывается из совокупности индивидуальных свойств и способностей сердца и разума, сочетания тайного и явного (или Божественного и человеческого). При этом именно тайна, содержащаяся в личности каждого, и создает притягательность человека, его неповторимость. Тайна это то, куда можно спрятаться от всех, где ты сам по себе и сам для себя, это место абсолютного, цельного чувствования себя с закрытыми глазами. С развенчанием всего личного (соцсети сделали все возможное для этого), с деаксиологизацией социального пространства, десакрализацией сакрального тайна исчезает, утрачивает свое место.
Прятаться больше некуда. Поэтому смерть вдруг приобретает такое значение в современной культуре и жизни, невзирая на то, что вся современная цивилизация выстроена так, чтобы удалить из себя смерть. Получается, что только в нее можно спрятаться (по настоящему или имитируя, заигрывая с ней), только в ней можно вернуться к себе. Если раньше хранительницами тайны были Церковь и занавески, то где место тайны сегодня? В каком углу человеческого бытия?
Не менее важен вопрос о понятийном языке сегодняшней цивилизации.
Например, США сегодня общаются с миром в категориях «миссионер – дикарь», «цивилизация – варварство», «просвещение – тьма». Если брать старый свет, то античная цивилизация выражала и определяла свое отношение к миру на языке мифологии, средневековье на языке теологии, новое время на языке философии, новейшее на языке науки. Новейшее время (в рамках признаков, определенных Хайдеггером и не только) завершилось, наступает новая эпоха, еще не определенная терминологически. Какой язык она будет использовать для описания происходящего, для установления смысловых связей между явлениями?
С этим вопросом напрямую связано еще два. Первый о «лице», образе современной эпохи. Лицо XVIII и XIX века, например, определяли три направления – просвещение, сентиментализм и романтизм? Из каких типических черт складывается образ современной цивилизации?
И второй вопрос о человеке, стоящем у истоков новой эпохи, в которую мы вступили. В конце античности и у истоков Средневековья стоял Блаженный Августи
н, определивший концепцию времени, сознания и истории. Завершал средневековье и открывал Новое время Декарт, определивший методику познания мира и предметов. Кант стоял у истоков современной, уходящей на наших глазах, эпохи. Все эти люди стали сублимацией наступавшего времени, не случайно время все время возвращалось к ним, по-новому перечитывая их наследие. Кто стоит у истоков новой эпохи сегодня? К кому, как к спасительному берегу, можно будет возвращаться спустя десятки лет, чтобы вновь обрести уверенность, понять, что происходит?
Еще один вопрос о массе. Массе во фрейдистско-гассетовском понимании, ибо другого пока нет. Внешнее выражение психологии масс хорошо видно хотя бы по архитектурным и мистериальным формам. Массы любят все масштабное и огромное.
Гигантские постройки, широкие проспекты и площади, монументы, многотысячные шествия и мистерии. Именно под эти задачи, под эту психологию перестраивались Берлин и Москва в 1930-х годах. Рим с его дорогами, Колизеем, форумом и ипподромом был создан для масс, средневековый город с его крохотными улочками, небольшими площадями, цеховыми кварталами нет, современный город с бульварами, трассами, площадями удобен вновь. Обелиск Рамзеса и александрийский столп одинаково выражают монументальное отношение масс к власти, психологию масс, делают массу понятной, подсказывают формы и методы управления ею. Сегодня масса перетекает в пространство сети, в ее архитектуру.
Соответственно, возникает вопрос о ее психологии? Что есть психология массы сети, каковы черты этой психологии? Любовь к чему она демонстрирует? Как она ее выражает?
Наконец, последний вопрос. Как, в образе чего мы представляем мир, в котором собираемся жить? Рим, а затем и Византия более тысячи лет служили образцом политического, общественного, религиозного устройства. В частном, национальном смысле тоже существовали образцы. Есть известное выражение, что англичанин представляет себе мир, как завод, немец как казарму, француз как салон, а русский как храм.
Мыслим ли мы будущий мир в виде Рима, Византии, храма, Небесного Иерусалима? Или в виде Европы? Или в виде США? Или в виде России. Сегодня мы наблюдаем тоску по формам былого имперского величия у многих стран-бывших империй - Польши, Турции, Англии, России – и видим попытки возрождения этого величия. Но, поскольку, по мысли Х.Ортеги и Гассета «в истории была только одна империя - Римская», значит ли это, что будущее европейской цивилизации или значительных ее частей обретет контуры очередного Рима?
Это далеко не все вопросы, но и тех, что есть, достаточно для размышлений и поиска ответов. Нет книги, в которой были бы нужные ответы, но каждый может поискать ту, в которой они могут оказаться.
Еще один вопрос о массе. Массе во фрейдистско-гассетовском понимании, ибо другого пока нет. Внешнее выражение психологии масс хорошо видно хотя бы по архитектурным и мистериальным формам. Массы любят все масштабное и огромное.
Гигантские постройки, широкие проспекты и площади, монументы, многотысячные шествия и мистерии. Именно под эти задачи, под эту психологию перестраивались Берлин и Москва в 1930-х годах. Рим с его дорогами, Колизеем, форумом и ипподромом был создан для масс, средневековый город с его крохотными улочками, небольшими площадями, цеховыми кварталами нет, современный город с бульварами, трассами, площадями удобен вновь. Обелиск Рамзеса и александрийский столп одинаково выражают монументальное отношение масс к власти, психологию масс, делают массу понятной, подсказывают формы и методы управления ею. Сегодня масса перетекает в пространство сети, в ее архитектуру.
Соответственно, возникает вопрос о ее психологии? Что есть психология массы сети, каковы черты этой психологии? Любовь к чему она демонстрирует? Как она ее выражает?
Наконец, последний вопрос. Как, в образе чего мы представляем мир, в котором собираемся жить? Рим, а затем и Византия более тысячи лет служили образцом политического, общественного, религиозного устройства. В частном, национальном смысле тоже существовали образцы. Есть известное выражение, что англичанин представляет себе мир, как завод, немец как казарму, француз как салон, а русский как храм.
Мыслим ли мы будущий мир в виде Рима, Византии, храма, Небесного Иерусалима? Или в виде Европы? Или в виде США? Или в виде России. Сегодня мы наблюдаем тоску по формам былого имперского величия у многих стран-бывших империй - Польши, Турции, Англии, России – и видим попытки возрождения этого величия. Но, поскольку, по мысли Х.Ортеги и Гассета «в истории была только одна империя - Римская», значит ли это, что будущее европейской цивилизации или значительных ее частей обретет контуры очередного Рима?
Это далеко не все вопросы, но и тех, что есть, достаточно для размышлений и поиска ответов. Нет книги, в которой были бы нужные ответы, но каждый может поискать ту, в которой они могут оказаться.
Сегодня разговор пойдет о моде. О том, о чем, казалось бы, все знают. Подиумы, гламур, косюмы, платья, дефиле, фильм «Дьявол носит Прада». В общем, не тема, а мармелад. На самом деле эта тема сложная и только начинает осмысляться.
Напомним, что костюм всегда был важным явлением, отражавшим перемены не только в человеке, но и в обществе. Для демонстрации этих изменений важен был покрой, цвет, фасон. Не случайно Коко Шанель говорила, что по длине женской юбки она может сказать, какой политический строй в государстве. И это действительно так. Юбка удлиняется прямо пропорционально авторитарности власти и наоборот – мини-юбка это завоевание демократии.
То же самое можно сказать и о цвете одежды. Чем тоталитарнее государство, тем темнее общий фон одежды на улицах, тем она сдержаннее и наоборот. «Не выделяйся», - говорила одежда советского человека. «Выделяйся», - требует одежда сегодня. Кринолины убил общественный транспорт – в юбке диаметром полтора-два метра невозможно было сесть в трамвай или на конку.
Одежда делает человека. Одежда меняет человека. Одежда это знаковая система, досье на человека и даже на целый народ. Китайцы определяли варваров, как людей, «запахивающих халат не слева направо, а наоборот». Функции одежды разнообразны - возрастная, профессиональная, конфессиональная, биологическая, эстетическая.
В СССР купить знаменитые войлочные ботинки с молнией «Прощай, молодость» это значило записать себя в пенсионеры, длинная ряса священника должна не только отсылать нас ко временам Христа, но и скрывать достоинства и недостатки фигуры – перед Богом все равны.
Мусульманин носит чалму, а не шляпу, ибо одежда должна быть удобна для молитвы, а в шляпе невозможно прикоснуться лбом к полу во время намаза, в отличие от чалмы. С течением времени функции одежды могут меняться – джинсы когда то были одеждой старателей (суровая прочная ткань, проклепанные углы карманов, чтобы карманы не рвались под тяжестью самородков), сегодня их носят все. Чулки начинали свою «карьеру» как типично мужской предмет одежды, сегодня же все наоборот.
Одежда формирует, направляет отношение человека к человеку. Женщина интересуется качеством одежды мужчины (то есть для нее важен прежде всего социальный статус партнера), мужчину интересует прежде всего фигура, особенности тела, поэтому женщина одевается по фигуре.
Всеми этими вещами занимается мода, возникшая как реакция на возросшую социальную мобильность и изменение социальных ролей. Феномен моды заключается в том, что она «угадывает» ожидания общества, внутренние тенденции и два раза в год ухитряется предлагать именно то, что все тут же начинают носить (а не наоборот, как часто считается – мода предлагает, а все соглашаются).
Эти механизмы полезно было бы изучить многим общественным наукам типа истории – тогда она гораздо лучше могла бы предвидеть будущее.
Обо всем этом – лучший тематический журнал «Теория моды. Одежда, тело, культура». Он выходит уже 10 лет (4 раза в год), на днях выпущен сороковой номер. Любой, кто хочет хоть сколько-нибудь разбираться в моде, ее формах, философии, семиотике, тенденциях, традициях, должен сделать этот журнал настольным. Именно этот журнал создал новое пространство гуманитарных наук – теорию моды. В журнале освещается самый широкий круг вопросов – одежда, тело и его части, жесты, гигиена, медицина, запахи, городские практики, пространства репрезентации и т.д. Выходили тематические номера «Волосы», «Детство» и т.д. Важно, что в журнале публикуется множество переведенных западных статей, знакомящих с самыми последними тенденциями. Журнал выпускает серию книг, посвященных моде «Библиотека журнала «Теория моды».
Напомним, что костюм всегда был важным явлением, отражавшим перемены не только в человеке, но и в обществе. Для демонстрации этих изменений важен был покрой, цвет, фасон. Не случайно Коко Шанель говорила, что по длине женской юбки она может сказать, какой политический строй в государстве. И это действительно так. Юбка удлиняется прямо пропорционально авторитарности власти и наоборот – мини-юбка это завоевание демократии.
То же самое можно сказать и о цвете одежды. Чем тоталитарнее государство, тем темнее общий фон одежды на улицах, тем она сдержаннее и наоборот. «Не выделяйся», - говорила одежда советского человека. «Выделяйся», - требует одежда сегодня. Кринолины убил общественный транспорт – в юбке диаметром полтора-два метра невозможно было сесть в трамвай или на конку.
Одежда делает человека. Одежда меняет человека. Одежда это знаковая система, досье на человека и даже на целый народ. Китайцы определяли варваров, как людей, «запахивающих халат не слева направо, а наоборот». Функции одежды разнообразны - возрастная, профессиональная, конфессиональная, биологическая, эстетическая.
В СССР купить знаменитые войлочные ботинки с молнией «Прощай, молодость» это значило записать себя в пенсионеры, длинная ряса священника должна не только отсылать нас ко временам Христа, но и скрывать достоинства и недостатки фигуры – перед Богом все равны.
Мусульманин носит чалму, а не шляпу, ибо одежда должна быть удобна для молитвы, а в шляпе невозможно прикоснуться лбом к полу во время намаза, в отличие от чалмы. С течением времени функции одежды могут меняться – джинсы когда то были одеждой старателей (суровая прочная ткань, проклепанные углы карманов, чтобы карманы не рвались под тяжестью самородков), сегодня их носят все. Чулки начинали свою «карьеру» как типично мужской предмет одежды, сегодня же все наоборот.
Одежда формирует, направляет отношение человека к человеку. Женщина интересуется качеством одежды мужчины (то есть для нее важен прежде всего социальный статус партнера), мужчину интересует прежде всего фигура, особенности тела, поэтому женщина одевается по фигуре.
Всеми этими вещами занимается мода, возникшая как реакция на возросшую социальную мобильность и изменение социальных ролей. Феномен моды заключается в том, что она «угадывает» ожидания общества, внутренние тенденции и два раза в год ухитряется предлагать именно то, что все тут же начинают носить (а не наоборот, как часто считается – мода предлагает, а все соглашаются).
Эти механизмы полезно было бы изучить многим общественным наукам типа истории – тогда она гораздо лучше могла бы предвидеть будущее.
Обо всем этом – лучший тематический журнал «Теория моды. Одежда, тело, культура». Он выходит уже 10 лет (4 раза в год), на днях выпущен сороковой номер. Любой, кто хочет хоть сколько-нибудь разбираться в моде, ее формах, философии, семиотике, тенденциях, традициях, должен сделать этот журнал настольным. Именно этот журнал создал новое пространство гуманитарных наук – теорию моды. В журнале освещается самый широкий круг вопросов – одежда, тело и его части, жесты, гигиена, медицина, запахи, городские практики, пространства репрезентации и т.д. Выходили тематические номера «Волосы», «Детство» и т.д. Важно, что в журнале публикуется множество переведенных западных статей, знакомящих с самыми последними тенденциями. Журнал выпускает серию книг, посвященных моде «Библиотека журнала «Теория моды».
Все хорошо знают, что такое сегодня «спор» или «дискуссия» в пространстве СМИ. Это либо крики каждого о своем (ток-шоу), либо полюбовная беседа своих со своими (политические журналы и программы), предъявляемая, как спор. Деградация спора и дискуссии в целом отражает деградацию процесса коммуникации. Во время т.н. «спора» главным становится увидеть реакцию другого, а не услышать аргументы.
Также происходит измельчание проблематики в спорах и дискуссиях – то есть проблема ставится настолько несерьезная (или есть серьезный вопрос, но ставится несерьезно), что спорить о ней невозможно. То есть спорят о мелочах, но не о глобальных проблемах, в религиозном пространстве, например, нет споров, подобных спорам вокруг природы Троичности, соотношения свободы и благодати или изображения Бога Отца.
История дает массу примеров, когда фундаментальные споры формировали общественную среду, возбуждали мысль, мнение, направляли действие, меняли интеллектуальный фон. Можно вспомнить античный спор аналогистов и аномалистов, средневековые дискуссии и споры Ансельма Кентерберийского и Росцелина, Иосифлян и Нестяжателей, Бруно и Галилея, Грозного и Курбского, позднейшие споры Ньютона и Лейбница, Степуна и Трубецкого, Тибо и Савиньи, Эйнштейна и Бора, Желудкова и Любарского, Дубровского и Ильенкова. А спор вокруг авторства «Слова о полку Игореве», вышедший недавно отдельной книгой…
Сегодня этого почти нет, хотя жанр дискуссии, спора чрезвычайно интересен. В нем оппоненты лучше всего проявляют себя, высказывают яркие, необычные суждения, которые часто недопустимы в строгой научной литературе, раскрываются в отношениях к повседневным и глобальным вещам – от кухни до любви.
Ценность спора или дискуссии еще и в том, что многие мысли спорящих являются неким зародышем большой идеи, интересного умственного открытия, материалом не для потребителя, а для производителя, наблюдающего дискуссию и способного развить удачно найденный образ, обобщение, наблюдение.
Коли уж мы заговорили об этом, то одним из лучших «материалов для производителя» являются записные книжки В.О.Ключевского – там глубоких мыслей и тончайших наблюдений, небрежно, походя брошенных, на несколько книг и сотни статей.
Тем не менее можно указать на несколько книг, представляющих интерес именно как представленный выше редкий жанр. Первая – дискуссия-диалог между знаменитым философом Ю.Хабермасом и папой Бенедиктом XVI(Й.Ратцингером) «Диалектика секуляризации. О разуме и религии». М., 2006.
Вторая - спор знаменитого писателя и ученого У.Эко и кардинала К.Мартини - одного из иерархов Католической церкви, знаменитого богослова, инициатора знаменитых миланских встреч «Чтения для неверующих». («Диалог о вере и неверии»). М., 2014. И третья – дискуссия-диалог Папы Франциска (Х.М.Бергольо) и раввина А.Скорка «О небесном и о земном». М., 2015.
В этих диалогах два разных человека с самыми разными статусами (философ, писатель, верующий, агностик, ученый) говорят о современном мире и о нас в этом мире, о семье, глобальных вызовах, разуме, религии, секуляризации и постсекуляризации, нравественности, мужчине и женщине, эвтанации, болезни и смерти. Те, кто сумеют прочесть эти книги (они не очень объемны) будут вознаграждены — они не только испытают истинное интеллектуальное наслаждение, но и убедятся, что даже при несогласии по самым основным вопросам еще возможно уважать друг друга. Жалко, что такого рода дискуссий еще не родилось в нашем общественном интеллектуальном пространстве.
Также происходит измельчание проблематики в спорах и дискуссиях – то есть проблема ставится настолько несерьезная (или есть серьезный вопрос, но ставится несерьезно), что спорить о ней невозможно. То есть спорят о мелочах, но не о глобальных проблемах, в религиозном пространстве, например, нет споров, подобных спорам вокруг природы Троичности, соотношения свободы и благодати или изображения Бога Отца.
История дает массу примеров, когда фундаментальные споры формировали общественную среду, возбуждали мысль, мнение, направляли действие, меняли интеллектуальный фон. Можно вспомнить античный спор аналогистов и аномалистов, средневековые дискуссии и споры Ансельма Кентерберийского и Росцелина, Иосифлян и Нестяжателей, Бруно и Галилея, Грозного и Курбского, позднейшие споры Ньютона и Лейбница, Степуна и Трубецкого, Тибо и Савиньи, Эйнштейна и Бора, Желудкова и Любарского, Дубровского и Ильенкова. А спор вокруг авторства «Слова о полку Игореве», вышедший недавно отдельной книгой…
Сегодня этого почти нет, хотя жанр дискуссии, спора чрезвычайно интересен. В нем оппоненты лучше всего проявляют себя, высказывают яркие, необычные суждения, которые часто недопустимы в строгой научной литературе, раскрываются в отношениях к повседневным и глобальным вещам – от кухни до любви.
Ценность спора или дискуссии еще и в том, что многие мысли спорящих являются неким зародышем большой идеи, интересного умственного открытия, материалом не для потребителя, а для производителя, наблюдающего дискуссию и способного развить удачно найденный образ, обобщение, наблюдение.
Коли уж мы заговорили об этом, то одним из лучших «материалов для производителя» являются записные книжки В.О.Ключевского – там глубоких мыслей и тончайших наблюдений, небрежно, походя брошенных, на несколько книг и сотни статей.
Тем не менее можно указать на несколько книг, представляющих интерес именно как представленный выше редкий жанр. Первая – дискуссия-диалог между знаменитым философом Ю.Хабермасом и папой Бенедиктом XVI(Й.Ратцингером) «Диалектика секуляризации. О разуме и религии». М., 2006.
Вторая - спор знаменитого писателя и ученого У.Эко и кардинала К.Мартини - одного из иерархов Католической церкви, знаменитого богослова, инициатора знаменитых миланских встреч «Чтения для неверующих». («Диалог о вере и неверии»). М., 2014. И третья – дискуссия-диалог Папы Франциска (Х.М.Бергольо) и раввина А.Скорка «О небесном и о земном». М., 2015.
В этих диалогах два разных человека с самыми разными статусами (философ, писатель, верующий, агностик, ученый) говорят о современном мире и о нас в этом мире, о семье, глобальных вызовах, разуме, религии, секуляризации и постсекуляризации, нравественности, мужчине и женщине, эвтанации, болезни и смерти. Те, кто сумеют прочесть эти книги (они не очень объемны) будут вознаграждены — они не только испытают истинное интеллектуальное наслаждение, но и убедятся, что даже при несогласии по самым основным вопросам еще возможно уважать друг друга. Жалко, что такого рода дискуссий еще не родилось в нашем общественном интеллектуальном пространстве.
Европейская цивилизация всегда была цивилизацией книги, книжной культуры и Слова, которое было «вначале» (Ин.1.1) как в онтологическом, так и в социокультурном смысле.
Поэтому фашизм прошел точку невозврата даже не после концлагерей, а после костров из книг, которые сегодня такой же символ нацистского «Entmenschlichung», как и газовые камеры.
Сегодня адепты цифровой эпохи все громче заявляют о «конце книги», отменяют ее, как явление. Возникает интересная ситуация - человечество, осудившее книжные костры в Берлине, с радостью приняло глобальное уничтожение книг. Оказалось, что книги не обязательно жечь - куда эффективнее объявить существование книги ненужным.
Было бы ошибкой думать, что трансформация книги в планшет это формальное внешнее, не распознаваемое в системе социокультурных координат, действие, отражающее естественный процесс наступления цифровой эпохи.
Можно вспомнить, что переход от античности, в которой написанный текст был второстепенен по сравнению с риторикой, к христианству отразился, в том числе и во внешних формах, выразившихся в переходе от свитка к кодексу. Замена же кодекса на компьютерный дисплей производит более радикальный переворот, поскольку изменяются сами способы организации и структура носителя письменного текста.
В продолжение предыдущей темы книга, предлагаемая ниже, есть диалог/спор между знаменитым писателем, семиотиком и ученым Умберто Эко и Жаном-Клодом Карьером —французским романистом, историком, сценаристом, актёром. Книга называется характерно "Не надейтесь избавиться от книг". Оба автора любят книги - старые и новые, популярные и редкие, умные и глупые. И предмет своей страсти они отстаивают, пуская в ход всю свою эрудицию и остроумие.
Авторы легко переходят от серьезных тем — способов передачи знаний в культуре, роли папируса и мнемотехник, Интернета и электронных книг — к историческим анекдотам и бытовым курьезам.
"Вы надеетесь избавиться от книг?», - спрашивают они и отвечают: «Не надейтесь!» «Книга — это как ложка, молоток, колесо или ножницы. После того, как они были изобретены, ничего лучшего уже не придумаешь». Если электронная книга в конце концов получит признание в ущерб печатной книге, вряд ли первой удастся изгнать вторую из наших домов и наших привычек.
Так что e-book не убьет книгу. Разве кино убило живопись? Или телевидение - кино? «Один из моих друзей, - говорит Карьер, - сравнивает свои книги с теплой меховой шубой. Он чувствует, как книги его согревают, окутывают, защищают от ошибки, от неуверенности и от морозов тоже. Вас окружают все идеи мира, все чувства, все знания и все существовавшие заблуждения, и это дарит вам ощущение безопасности и комфорта. В лоне вашей библиотеки вам никогда не будет холодно. Вы защищены, во всяком случае от ледяной угрозы невежества».
Поэтому фашизм прошел точку невозврата даже не после концлагерей, а после костров из книг, которые сегодня такой же символ нацистского «Entmenschlichung», как и газовые камеры.
Сегодня адепты цифровой эпохи все громче заявляют о «конце книги», отменяют ее, как явление. Возникает интересная ситуация - человечество, осудившее книжные костры в Берлине, с радостью приняло глобальное уничтожение книг. Оказалось, что книги не обязательно жечь - куда эффективнее объявить существование книги ненужным.
Было бы ошибкой думать, что трансформация книги в планшет это формальное внешнее, не распознаваемое в системе социокультурных координат, действие, отражающее естественный процесс наступления цифровой эпохи.
Можно вспомнить, что переход от античности, в которой написанный текст был второстепенен по сравнению с риторикой, к христианству отразился, в том числе и во внешних формах, выразившихся в переходе от свитка к кодексу. Замена же кодекса на компьютерный дисплей производит более радикальный переворот, поскольку изменяются сами способы организации и структура носителя письменного текста.
В продолжение предыдущей темы книга, предлагаемая ниже, есть диалог/спор между знаменитым писателем, семиотиком и ученым Умберто Эко и Жаном-Клодом Карьером —французским романистом, историком, сценаристом, актёром. Книга называется характерно "Не надейтесь избавиться от книг". Оба автора любят книги - старые и новые, популярные и редкие, умные и глупые. И предмет своей страсти они отстаивают, пуская в ход всю свою эрудицию и остроумие.
Авторы легко переходят от серьезных тем — способов передачи знаний в культуре, роли папируса и мнемотехник, Интернета и электронных книг — к историческим анекдотам и бытовым курьезам.
"Вы надеетесь избавиться от книг?», - спрашивают они и отвечают: «Не надейтесь!» «Книга — это как ложка, молоток, колесо или ножницы. После того, как они были изобретены, ничего лучшего уже не придумаешь». Если электронная книга в конце концов получит признание в ущерб печатной книге, вряд ли первой удастся изгнать вторую из наших домов и наших привычек.
Так что e-book не убьет книгу. Разве кино убило живопись? Или телевидение - кино? «Один из моих друзей, - говорит Карьер, - сравнивает свои книги с теплой меховой шубой. Он чувствует, как книги его согревают, окутывают, защищают от ошибки, от неуверенности и от морозов тоже. Вас окружают все идеи мира, все чувства, все знания и все существовавшие заблуждения, и это дарит вам ощущение безопасности и комфорта. В лоне вашей библиотеки вам никогда не будет холодно. Вы защищены, во всяком случае от ледяной угрозы невежества».
По выходным мы знакомимся с необычными и редкими книгами. Сегодня их целый список, поражающий широтой подходов и разнообразием рассматриваемых проблем. Эти книги действительно существуют в природе, но не все обязательно читать целиком – достаточно прочесть названия.
О вредном и опасном обыкновении целоваться: Hравоучительное врачебное письмо. - СПб., 1806. - 24 с.
Сент-Ароман О.
О действии на здоровье и влиянии на нравственность кофе, чая и шоколада. - СПб., 1845. 78 с.
Федоров Ф.А. Памятная книжка для влюбленных с показанием различных родов и грамматической формы любви. - СПб., 1859.
Владимиров А.П. Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический. - Вильна, 1874. 36 с.
Калинин С.И. Разбор, различие и общий вывод характеров девиц. - Тамбов, 1879. - 26 с.
Тибо-Бриньоль, П. Социализм, как настоящая причина вырождения лошади и как косвенная причина несвоевременных дождей с половины лета. - Смоленск, 1884. - 12 с.
Можно ли в Москве торговать честно? Современные заметки Ал. Кравского. -
М., 1886. - 18 с.
Маслянников К.И. Альбом типов лошадей, коров, овец, собак, кур и яхт. - СПб., 1888. - 9 л.
Быковский, И.К. Значение поцелуя и его последствия: Психол. этюд. М., 1904. - 102 с.
По поводу женских шляп и шапок. По учению св. апостолов, св. отцов и учителей церкви. - Пенза, 1915. - 16 с.
Кочеткова Л.П. Вымирание мужского пола в мире растений, животных и людей. - М., 1915. - 244 с.
Лазарева И.М. Как они горят (Спички, лампа, печка и человек). - М., 1925.- 40 с.
Логинов А. Безбожник - лучший друг мужика. - М., 1925. - 12 с.
Hемилов А.В. Биологическая трагедия женщины. Очерк физиологии женского организма. - Л., 1925. - 140 с.
Подъяпольский П.П. Значение ночного сна во время землетрясений и катастроф. - Саратов, 1928. - 5 с.
Александров Я., Стельмах П. Почему мы пьем. - Л., 1929. - 70 с.
Школа в борьбе с тараканом и клопом: В помощь общественно - полезной работе школы 1 и 2 ступени. - М., 1929. - 104 с.
Пауткин H. М., Матвеев Д. H.
Сопротивляемость головы человека механическим воздействиям. - Казань, 1935. - 46 с.
Грибанов H.H. Таро-упaковочная промышленость Англии (по личным впечатлениям). Стенограмма
доклада. - Л., 1962.- 46 с.
Руководство по определению акул в полевых условиях. - М., 1985.- 65 с.
Кунц О.Р., Hиков Г.П. Hе лишайте детей радости жизни: Об антиалкогольном воспитании. - Уфа, 1988. - 134 с.
Саковский, К. К. Коза - корова бедняка: Общедоступ.
сведения о телосложении козы, выборе ее при
покупке, воспитании, уходе и кормлении: Приготовление козьего сыра. М., 1906. - 12 с.
Завтра мы рассмотрим подробнее две из них. Вдруг пригодится.
О вредном и опасном обыкновении целоваться: Hравоучительное врачебное письмо. - СПб., 1806. - 24 с.
Сент-Ароман О.
О действии на здоровье и влиянии на нравственность кофе, чая и шоколада. - СПб., 1845. 78 с.
Федоров Ф.А. Памятная книжка для влюбленных с показанием различных родов и грамматической формы любви. - СПб., 1859.
Владимиров А.П. Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический. - Вильна, 1874. 36 с.
Калинин С.И. Разбор, различие и общий вывод характеров девиц. - Тамбов, 1879. - 26 с.
Тибо-Бриньоль, П. Социализм, как настоящая причина вырождения лошади и как косвенная причина несвоевременных дождей с половины лета. - Смоленск, 1884. - 12 с.
Можно ли в Москве торговать честно? Современные заметки Ал. Кравского. -
М., 1886. - 18 с.
Маслянников К.И. Альбом типов лошадей, коров, овец, собак, кур и яхт. - СПб., 1888. - 9 л.
Быковский, И.К. Значение поцелуя и его последствия: Психол. этюд. М., 1904. - 102 с.
По поводу женских шляп и шапок. По учению св. апостолов, св. отцов и учителей церкви. - Пенза, 1915. - 16 с.
Кочеткова Л.П. Вымирание мужского пола в мире растений, животных и людей. - М., 1915. - 244 с.
Лазарева И.М. Как они горят (Спички, лампа, печка и человек). - М., 1925.- 40 с.
Логинов А. Безбожник - лучший друг мужика. - М., 1925. - 12 с.
Hемилов А.В. Биологическая трагедия женщины. Очерк физиологии женского организма. - Л., 1925. - 140 с.
Подъяпольский П.П. Значение ночного сна во время землетрясений и катастроф. - Саратов, 1928. - 5 с.
Александров Я., Стельмах П. Почему мы пьем. - Л., 1929. - 70 с.
Школа в борьбе с тараканом и клопом: В помощь общественно - полезной работе школы 1 и 2 ступени. - М., 1929. - 104 с.
Пауткин H. М., Матвеев Д. H.
Сопротивляемость головы человека механическим воздействиям. - Казань, 1935. - 46 с.
Грибанов H.H. Таро-упaковочная промышленость Англии (по личным впечатлениям). Стенограмма
доклада. - Л., 1962.- 46 с.
Руководство по определению акул в полевых условиях. - М., 1985.- 65 с.
Кунц О.Р., Hиков Г.П. Hе лишайте детей радости жизни: Об антиалкогольном воспитании. - Уфа, 1988. - 134 с.
Саковский, К. К. Коза - корова бедняка: Общедоступ.
сведения о телосложении козы, выборе ее при
покупке, воспитании, уходе и кормлении: Приготовление козьего сыра. М., 1906. - 12 с.
Завтра мы рассмотрим подробнее две из них. Вдруг пригодится.
Вчера мы познакомились со списком интересных книг, а сегодня, как обещано, рассматриваем две.
Первая - «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический» (Владимиров А. Вильно. 1874 г.)
Небольшая книжка в 36 страниц наполнена проклятиями в адрес чая, «проклятого иноземного напитка, который может разорить народ из-за своей дороговизны». Дальше разворачивается ужасная картина. «Четыре бича бичуют современную цивилизацию и гонят ее к деградации, к вырождению: чай, кофе, табак и алкоголь». «Чай есть источник многоразличных болезней и причина величайших несчастий».
После чая с человеком делается нечто ужасное: «Многие лица под влиянием чая теряют самообладание, приходят в экстатическое состояние, не сознавая и не помня, что говорят и делают… большая часть незрелых мер, поспешных действий обязаны своим происхождением опьянению этим питьем».
Чай есть источник целого ряда физических болезней. «Телесные болезни, порождаемые чаем, суть: 1) Слабость аппетита. Чаепийцы мало едят. 2) Зябкость 3) Простуда 4) Насморк 5) Нервные болезни 6) Боль зубов, расслабление десен, ослабление зрения 7) Шум в ушах, приливы крови к голове».
Но это пустяки по сравнению с распадом личности, вызываемым чаем. Под влиянием чая у человека развивается леность к умственному и физическому труду, болтливость, многословие и пустословие, легкомыслие, беспечность и небрежность в практической жизни, «преждевременное и непомерное половое возбуждение».
Поэтому каждому, испытывающему проблемы в жизни, надо посмотреть, не слишком ли много он пьет чая – возможно, проблемы решатся именно так.
Вторая книжка «О действии на здоровье и влиянии на нравственность кофе, чая и шоколада. Сочинение А.Сент-Аромана, хирурга парижских гражданских и военных госпиталей, почетного члена Тулузского медицинского общества соревнования. В двух частях. - СПб., 1845.
Предваряется книжка подробным разбором сортов кофе (Мартиникский, Гваделупский, Бурбонский, Кайенский и пр.) и краткой историей появления кофе в Европе. Далее идут способы приготовления и посуда. «Для варения кофе обыкновенно употреблются кофейники серебряные, жестяные или глиняные» (лучше всего, как считает автор, глиняный) Дальше речь идет о чае (французам вредно, англичанам полезно) и шоколаде.
Кофе пить полезно даже как лекарство («лучшее средство против тяжести в голове»), например, когда обкурился опиумом, но ни в коем случае нельзя лечиться им от геморроя. «Кофе предрасполагает ум к труду и изобретению», полезно литераторам и ораторам.
Самое страшное сочетание – кофе с молоком, которое приводит к «расслаблению желудка». Вместо молока лучше употребить бараний стручечник. Что касается чая, то им тоже можно лечиться, но не от всего.
От нервных болезней, например, нельзя. «Чай умножает веселость и довольство», а также «сообщает поэтический дар» - очевидно, после чая лучше пишутся стихи. Однако неумеренное потребление чая приводит «к невольному испущению мочи».
Что касается шоколада, то он «полезен для старцев, для слабых и истощенных и, напротив, вообще вреден молодым людям и особам желчного телосложения». В отличие от кофе, полезен при геморрое
Первая - «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический» (Владимиров А. Вильно. 1874 г.)
Небольшая книжка в 36 страниц наполнена проклятиями в адрес чая, «проклятого иноземного напитка, который может разорить народ из-за своей дороговизны». Дальше разворачивается ужасная картина. «Четыре бича бичуют современную цивилизацию и гонят ее к деградации, к вырождению: чай, кофе, табак и алкоголь». «Чай есть источник многоразличных болезней и причина величайших несчастий».
После чая с человеком делается нечто ужасное: «Многие лица под влиянием чая теряют самообладание, приходят в экстатическое состояние, не сознавая и не помня, что говорят и делают… большая часть незрелых мер, поспешных действий обязаны своим происхождением опьянению этим питьем».
Чай есть источник целого ряда физических болезней. «Телесные болезни, порождаемые чаем, суть: 1) Слабость аппетита. Чаепийцы мало едят. 2) Зябкость 3) Простуда 4) Насморк 5) Нервные болезни 6) Боль зубов, расслабление десен, ослабление зрения 7) Шум в ушах, приливы крови к голове».
Но это пустяки по сравнению с распадом личности, вызываемым чаем. Под влиянием чая у человека развивается леность к умственному и физическому труду, болтливость, многословие и пустословие, легкомыслие, беспечность и небрежность в практической жизни, «преждевременное и непомерное половое возбуждение».
Поэтому каждому, испытывающему проблемы в жизни, надо посмотреть, не слишком ли много он пьет чая – возможно, проблемы решатся именно так.
Вторая книжка «О действии на здоровье и влиянии на нравственность кофе, чая и шоколада. Сочинение А.Сент-Аромана, хирурга парижских гражданских и военных госпиталей, почетного члена Тулузского медицинского общества соревнования. В двух частях. - СПб., 1845.
Предваряется книжка подробным разбором сортов кофе (Мартиникский, Гваделупский, Бурбонский, Кайенский и пр.) и краткой историей появления кофе в Европе. Далее идут способы приготовления и посуда. «Для варения кофе обыкновенно употреблются кофейники серебряные, жестяные или глиняные» (лучше всего, как считает автор, глиняный) Дальше речь идет о чае (французам вредно, англичанам полезно) и шоколаде.
Кофе пить полезно даже как лекарство («лучшее средство против тяжести в голове»), например, когда обкурился опиумом, но ни в коем случае нельзя лечиться им от геморроя. «Кофе предрасполагает ум к труду и изобретению», полезно литераторам и ораторам.
Самое страшное сочетание – кофе с молоком, которое приводит к «расслаблению желудка». Вместо молока лучше употребить бараний стручечник. Что касается чая, то им тоже можно лечиться, но не от всего.
От нервных болезней, например, нельзя. «Чай умножает веселость и довольство», а также «сообщает поэтический дар» - очевидно, после чая лучше пишутся стихи. Однако неумеренное потребление чая приводит «к невольному испущению мочи».
Что касается шоколада, то он «полезен для старцев, для слабых и истощенных и, напротив, вообще вреден молодым людям и особам желчного телосложения». В отличие от кофе, полезен при геморрое