Сегодня, в день 23 февраля рассмотрим интереснейший феномен, в некотором смысле даже сублимацию в искусстве внешних форм армейской жизни – так называемый дембельский альбом. То есть фотоальбом, с которым военнослужащие срочной службы обычно покидали армию. Процесс изготовления альбома занимал последние два-три месяца службы и обычно превращался в особый ритуал. Альбом максимально пышно украшался, материалы для альбома (фотографии, картон, фольга, бархатная цветная бумага, кальки, шинельное сукно) заготавливались заранее. Сам альбом, как основа, приобретался в обычном магазине.

Структура альбома в целом была следующая. На обложку шинельного сукна помещалась надпись «Память о службе» и даты. Страницы красились в ровный цвет и расцвечивались цветными брызгами, создаваемыми с помощью зубной щетки и расчески. На них наклеивались фото. Между страницами обязательно помещались «кальки» - нарисованные на полупрозрачной кальке забавные рисунки, высмеивающие отдельные стороны повседневной солдатской жизни. На последней странице альбома помещался вырезанный из газеты приказ министра обороны о демобилизации. Непременной составляющей альбома были стихотворные «эскизы», с помощью которых обозначались ключевые армейские смыслы: «Кто не был, тот будет, кто был, не забудет 730 дней в сапогах», «Кто в армии служил – тот в цирке не смеется», «Кто был студентом — видел юность, кто был солдатом — видел жизнь», «Не тот мужик, кто был женатым, а тот, кто был солдатом», «Солдаты плакать не умеют, они хранят тоску в себе. Их слезы только выступают холодным потом на спине», «Девчонка милая моя, Ты о любви мне говорила... Ведь служба только началась, а ты меня уже забыла» и так далее. Представленный у нас на фото альбом содержит почти все указанные черты.

Дембельский альбом как жанр возник после Великой Отечественной Войны, а своего расцвета достиг в 1970-80-е годы, в самый разгар армейской дедовщины. Это существенная деталь – обладая массой свободного времени в последние месяцы службы, готовящиеся к демобилизации военнослужащие могли тратить его на подобного рода творчество. Именно тогда возникла даже своеобразная инфраструктура, специализировавшаяся на производстве альбомов. Солдаты первого года службы – фотографы, художники-оформители и так далее - готовили данные альбомы. Эти альбомы стали первыми страницами в социальной сети прошедших армию, на них, как и сегодня, участники событий, нередко представали не в том виде, в котором были в жизни, украшая себя незаслуженными значками и вычурной формой с аксельбантами, становясь «героями на вынос». Дембельские альбомы было принято хранить в семье годами, показывать друзьям, родственникам, детям. Именно дембельский альбом становился «выпускным дипломом» армии, квалификационным свидетельством того, что человек служил и иллюстрацией подробностей службы. Сегодня дембельские альбомы, следуя за временем, переместились в интернет и стали виртуальными.

Дембельский альбом это любопытная территория встречи очень своеобразной армейской жизни и художественного творчества, где сталкиваются разные жанры – графика, рисунок, фольклор, живопись, дизайн, фотография, полиграфия. Его можно отнести к разновидностям наивного народного искусства. «Канон» альбома складывался десятилетиями, он очень консервативен и остается почти неизменным до сегодняшнего дня, поэтому представляет интерес для исследователя недавнего прошлого. Не случайно в 2001 году в Петербурге прошла выставка «Дембельский альбом — русский Art Brut», есть научные статьи, посвященные этому феномену. Если у кого-то остался от родственников такой альбом, не стоит его выбрасывать – это интересный и показательный памятник навсегда ушедшей эпохи, так же как стихотворные альбомы «уездных барышень» позапрошлого и начала прошлого века.

Очень точная мысль есть у Жаботинского в романе "Пятеро". «Нюра и Нюта рассказали историю из французского сборника легенд. Умную историю: только много лет после того, и на иных опытах, я понял какую умную. Жил-был рыцарь, у которого отроду не было сердца, но знакомый часовщик сделал для него хитрую пружину, вставил в грудь и завел раз навсегда. Рыцарь с пружиной вместо сердца ездил по дорогам и защищал вдов и сирот; в крестовом походе спас самого Бодуэна, первый взобрался на стену святого города; увез из терема, охраняемого драконом, прекрасную Веронику и обвенчался с нею в соборе; отличная была пружина. А после всего, покрытый славой и ранами, разыскал он того часовщика и взмолился Христа ради: да ведь я не люблю ни вдов и сирот, ни святого гроба, ни Вероники, все это твоя пружина; осточертело: вынь пружину!". Сколько сегодня таких людей с пружинами вместо сердца вокруг. Вроде любят ближних, дальних, себя, то, чем заняты. А приглядись - пружина.

#публикуетсявпервые 65 лет назад в этот день умер Сталин. Нам уже приходилось писать о нем https://t.me/Dumai/839
Его тема никогда не будет закрыта. Но сегодня есть возможность подумать об особенностях личности Сталина в последний период его жизни. Помогут нам в этом уникальные материалы - репродукции различных картин и гравюр с подписями Сталина. Эти интереснейшие документы существуют в незначительном количестве (известно несколько картинок такого рода, некоторые за гранью приличия) и представляют большой интерес именно как источник. Подлинность подписей несомненна, то есть это "чистые факты без примесей", как говорил один персонаж из "Места встречи...", которые говорят о том, что у Сталина в последние годы жизни появилось странное увлечение - на репродукциях фривольных гравюр, картин и рисунков он делал ёрнические и издевательские комментарии, аккуратно подписываясь под каждым комментарием. В данном случае мы видим следующие подписи: "Отъезд комсомолки на Турксиб. Чемодан взяла, саблю взяла. А мужа забыла. А зачем? Мне и сабли хватит. И.Сталин." "Сам в камзоле, а девушке холодно. И.Сталин", "Женсоветка, не спи, а учи грамоту. Прикрой срам, Дуся. И.Сталин". На каждой репродукции стоит штамп "Совершенно секретно. Существует в одном экземпляре. При опасности уничтожить по списку А", то есть в первую очередь. Некоторые подписи, которые мы здесь не приводим, могли любого другого человека отправить в лагеря или даже дальше, однако Сталин, судя по этим материалам, под конец жизни находился за пределами тех правил, что установила система, то есть за пределами системы, что необходимо учитывать при попытке дать ему оценку.

Примечательно, что деформацию личности вождя заметила его дочь. В своей книге "Двадцать писем к другу"
Светлана Сталина писала: "Когда я была у него в последний раз, за два месяца до болезни и смерти, я была неприятно поражена: на стенах комнат и зала были развешаны увеличенные фотографии детей - кажется, из журналов: мальчик на лыжах, девочка поит козленка из рожка молоком, дети под вишней, еще что-то... В большом зале появилась целая галерея рисунков (репродукций, не подлинников) художника Яр-Кравченко, изображавших советских писателей: Горький, Шолохов, не помню, кто еще. Тут же висела, в рамке, под стеклом, репродукция репинского "Ответа запорожцев султану" - отец обожал эту вещь и очень любил повторять кому угодно непристойный текст этого самого ответа... Повыше на стене висел портрет Ленина, тоже не из самых удачных. Все это было для меня абсолютно непривычно и странно - отец вообще никогда не любил картин и фотографий".

Зачем он комментировал? Зачем непременно подписывался под комментариями? Мы не знаем ответа на эти вопросы. Значит, есть над чем подумать.

Сегодня поговорим о чудаках. Русское чудачество XVIII - XIX веков феномен чрезвычайно интересный, маркер состояния эпохи. Важно понимать, что наименование «чудак» не является уничижительным. Чудак, эксцентрик в русской культуре и жизни последних трёх столетий это серьёзный и мыслящий человек, часто талантливый или даже гениальный, человек, который мыслит не словами, а творческим действием. Материалом для этого действия служит все, из чего состоит повседневность. Он своим действием превращает повседневное в оригинальное.

Вяземский точно писал, что «оригинальность есть признак независимости характера, а подобная независимость есть своего рода мужество, своего рода доблесть». Среди самых знаменитых «чудаков» нашего прошлого можно отметить того же А.Суворова, баснописца И.Крылова, странен Обломов, Чацкий типичный чудак на том фоне, где разворачивается действие комедии. Что уж говорить об эпохе русского авангарда, когда чудаками и эксцентриками были почти все - Есенин, Мейерхольд, Хармс, Хлебников, Реварсавр, Татлин...
 
Чудачество уходит своими корнями в средневековое юродство — сложный и многоликий феномен культуры. Юродивый балансировал на грани между смешным и серьезным, являя собой "третье состояние"'человека, создавая "мир наизнанку", где добро и зло (вернее, то, что ими считалось) менялись позициями, занимая положенное им место. Примечательно, что если юродство было чисто русским феноменом (православный Восток почти не знал юродивых, из не было ни на Украине, ни в Белоруссии, с ними не знаком Римско-католический мир), то феномен отечественного чудачества очень близок английской культуре.

Философ Джордж Сантаяна описывал Англию как "рай индивидуальности, эксцентричности, ереси, аномалий, хобби и юмора". Однако английский чудак это исключительно комический персонаж, большой ребёнок, для которого поведение, воспринимаемое другими как нонсенс, является норамальным компонентом жизни. Английский чудак не вреден для окружающих, он просто делает жизнь оригинальнее и веселее.

В России же со времён бытования юродивых к чудакам относились серьёзно, слушали внимательно, видя в их словах и поведении скрытые смыслы и отнюдь не потешаясь над ними. Ведь в России появлялись чудаки именно тогда, когда оказывалась нужна та самая «независимость характера» и «доблесть». Когда вокруг все было зависимо и трусливо. То есть чудаки были индикатором неблагополучных времен конформизма, робости, раболепия, когда в политике и общественной жизни главное место занимают шаркуны и угодники, когда действительность становится с всеобщего согласия насквозь лживой и фальшивой. Именно тогда образ чудака есть единственное спасение от поглощающей мутной реальности и единственная возможность говорить правду. Он единственный реален в атмосфере сплошного вымысла. Чудачество это та форма сопротивления, что позволяет сохранить рассудок и не сойти с ума, не опошлиться вместе со всеми. При этом чудаки удивительным образом часто не попадают в жернова политических машин, ибо к ним не принято серьезно относиться. 

Только что вышла очень интересная книга, посвящённая чудакам в русской культуре (на эту тему был сто лет назад только Пыляев, но это уже история и этнография и немного об этом говорил Лотман в знаменитых лекциях). Это Н.В.Смирнова "Чудаки в культуре русского дворянства XVIII-первой половины XIX века". М., 2017. В книге представлен обзор разнообразных чудачеств данного времени и предпринята попытка осмысления чудаков современниками, своеобразной "философии чудачества" и почвы, на которой она возникала. С помощью этой книги можно поискать чудаков вокруг нас.

Архаизация окружающей действительности, описательного языка – характерная черта нашего времени, порождаемая сетью. О восстановлении в Интернете многих элементов архаики уже написано много. Прежде всего, это возвращение к коллективному мышлению, отсутствие личностных императивов, функциональная нравственность, когда для каждого момента в жизни выбирается нужный вариант социального поведения, то есть, по выражению М.Мэггериджа «ситуационная этика». Свойства прачеловеческого мышления, а вместе с тем и общества воскресают в нарочитом стремлении сетевых обитателей к упрощению реальности, к архаизации и примитивизация общения (смайлики, «трололо», «бугага», «бла-бла-бла» и т.д.) объединяя огромное количество людей, которые сидят в них и которых раньше не могло объединить ничто.

Так, сюжеты первобытных рисунков или пластики (палеолитические Венеры) были сходны для культур, расположенных на территории от Урала до Ламанша. То есть людей всего мира в понимании той эпохи. Человек становится частью виртуального мира, как раньше он был частью природы. Вместе с этим закономерно растет интерес к оккультизму, мистике, фантастике, неоязычеству – иными словами, магическим формам управления действительностью. 
 
В качестве примера можно привести различные уличные политически акции, которые проводят преимущественно «сетевые люди», стремящиеся вынести в оффлайн принципы виртуального существования. Возникает иерархизированное жречество (вожди), «политический промискуитет» (беспорядочные политические связи) и «политический политеизм» (почитание всех подряд от Сталина до Ельцина). Акция представляет собой архаический ритуал, когда оратор (жрец) выходит на украшенную петроглифами (баннерами) сцену (капище) и начинает выступление (камлание), воспроизводящее сцены охоты на те или иные цели.

Камлание включает в себя выкрикивание обрядового магического текста («снесем», «добьемся», «доколе», «хватит», «требуем» и т.д.), а также обязательные заклинания, повторяемые несколько раз и призванные устрашить цель, магически подчинить ее, заставить выполнить просимое («Мы с вами покончим», «Мы здесь власть!» и так далее) Иногда производится, например, уничтожение или оскорбление портретов врагов, ибо, согласно архаическим представлениям, портреты наделены магической силой, несут в себе черты первообраза и порча или уничтожение их может нанести вред тем, кто на них изображен. Итогом камлания нередко становятся жертвоприношения - сдаются (жертвуются) деньги, арестовываются участники и пр. 
 
Эти схемы и механизмы архаического времени Д.Браун и И.Крамер, авторы только что вышедшей книги «Корпоративное племя. Чему антрополог может научить топ-менеджера» (М., 2018) использовали как ключ к пониманию процессов развития и существования современных корпораций. Они сделали проекцию культурной антропологии в мир организаций и с помощью антропологии и этнографии смогли понять, что происходит в тех или иных структурах и объяснить проблемы.

Источником для исследования служило все  - стертая кнопка дверей лифта говорила об особом отношении к скорости и динамичности, утреннее приветствие «Ну, какие проблемы?» свидетельствовало об остром восприятии недочетов, а огромное количество бумаг, приносимых на совещание, указывало, что здесь стремятся застраховаться от любых претензий. Изменение частей вдруг меняло целое – когда удалось всего лишь расстегнуть затянутые воротнички рубашек менеджеров, повысилась инициативность и вовлеченность в процесс. Восприятие концепций и инструментов организации, как тотема, помогли включить племенные архаические механизмы управления тотемом – и результат не заставил себя ждать. Вообще выстраивание отношений с тотемом для авторов ключевой вопрос и они дают множество ответов на него, ответов, проверенных практикой работы в том числе и с российскими компаниями. В этом данная книга схожа с рассмотренной выше работой К.Леви-Стросса, (https://t.me/Dumai/635) – она объясняет, как антропология учит взаимопониманию в наши дни.  Возможно, книга Брауна и Крамера изменит взаимоотношения многих читателей и компаний, в которых они работают, к лучшему.