Мастера Конаковского фаянсового завода: Шинкаренко Валерия Петровна

Среди имен, сформировавших имидж фаянсового завода им. Калинина в Конаково, необходимо отметить Шинкаренко Валерию Петровну. Художник была разносторонней и хорошо знала все доступные технические приемы, при этом она не переставала искать что-то новое. Тематика работ была достаточно широкой: от единичных изделий до крупных сервизов.

Путь мастера
Шинкаренко Валерия Петровна родилась в Новороссийске в 1930 году. В двадцать лет она получила диплом Одесского государственного художественного училища по направлению керамики. Это был первый послевоенный выпуск учебного заведения, возрождавшегося, по сути, с нуля и на энтузиазме преподавателей и самих студентов.

Ее талант отметили еще в период обучения, поэтому работы еще тех лет остались в одесских музеях, но искать свой стиль и учиться она будет всю следующую жизнь. В последующие 5 лет она работала на фарфоровом заводе «Красный фарфорист» в 12 км от города Чудово Новгородской области.

Опять же, завод пытался восстановиться после войны, технологии были ограничены и творить оказалось значительно сложнее, чем представлялось в процессе учебы, а еще согласовать образцы в Москве было на грани чуда, большинство отклонялось строгой комиссией. Тем не менее в 1952 году ее работы принимают участие в столичной выставке, они оценены по достоинству и в наши дни получили свое место в музейной экспозиции усадьбы Кусково. Все же работа здесь не приносила удовлетворения, хотелось большего, мастерице хотелось работать с фаянсом, он казался ей мягче и душевнее.

Конаково имело больше перспектив для развития. Здесь были огромные производственные мощности, технологические возможности и широчайший список вариантов воплотить свои художественные замыслы. Здесь были профессионалы, у которых можно было и хотелось перенимать опыт.

С 1955 года Валерия Шинкаренко присоединяется к новой команде, теперь она занимается разработкой форм и схем росписи изделий на старейшем предприятии фарфорофаянсовой промышленности — Конаковском фаянсовом заводе, получив место в художественной лаборатории.

Несмотря на кажущуюся простоту и грубость материала, пришлось полностью переучиваться, осваивая тонкости работы под руководством опытных специалистов, изучая старинные образцы и архивы. Но незаурядные способности позволили быстро разобраться в нюансах и уже в 1956 году первые работы утверждены худсоветом и получают одобрение на выпуск в массовое производство.

Здесь она создает фигурки малой пластики, вазы и прочие предметы для украшения интерьера; штофы, чайники, чашки и кружки; сухарницы и конфетницы; наборы посуды, в частности, для чаепития и кофепития, кваса, пива, окрошки, разнообразных десертов; украшения, в том числе бусы, броши, браслеты.

Только за первые десять лет работы 35 ее проектов были завершены, 10 из них пошли в масштабное производство. В основном она работала с майоликой, создавала новые формы и подходы к росписи. Классический подход к этому моменту стал терять свои позиции, спрос падал и нужно было искать новые пути, чтобы удержать интерес потребителей.

Посуда Шинкаренко не только помогала облегчить домашний быт, но и вносила существенный вклад в ее украшение, традиционная роспись и формы стали уступать место абстракции, при этом она смогла сохранить то, что называют сейчас «русским стилем». В старинные мотивы был привнесен элемент новизны, поэтому ей никак нельзя приписать приверженность к плагиату. Люди охотно разбирали и разбирают ее изделия, так как от них идет тепло, они привносят уют в любой интерьер. Большая доля ее разработок были запущены в серийное производство.

В 1970-х годах она начинает создавать входящие в моду декоративные тарелки. Роспись могла быть цветочной, изображать животных и птиц в естественном окружении, быть посвящена военной тематике. К Олимпиаде 1980 года также была выпущена серия настенных декоративных тарелок.

Помимо этого, она подготовила массу новых мастеров, которых лично обучила и которые продолжают работу на заводе. Ее произведения часто принимали участия в выставках, в том числе персональных.

Все годы ее творческого пути музеи приобретали как единичные, так и серийные изделия художницы, это теперь экспонаты десяти крупнейших музеев Российской Федерации: Исторического музея Москвы, Русского музея Санкт-Петербурга, музея в усадьбе Кусково и других.

Брось монетку, оторви билетик: билетные кассы в общественном транспорте СССР

В Советском Союзе была масса недорогих и эффективных решений, которые решали массу неудобных ситуаций, требующих огромных капиталовложений. Одно из таких: покупка билетов в общественном транспорте, автоматизированная за счет механического кассового аппарата.

Продуманная честность
Сейчас, чтобы оплатить проезд в общественном транспорте, нужно отвлекать водителя или искать места продажи талонов на проезд или вовсе уметь разбираться в новых технологиях и оплачивать проезд картой или телефоном. А вот во всем общественном транспорте СССР стояли механические кассы (кто-то наверняка помнит): опустил монетку в специальное отверстие, покрутил ручку, оторвал билет, закомпостировал в компостере (обычно всегда висели недалеко), а на выходе из автобуса поместил в специальный отсек для использованных билетов.

Все было основано на доверии к гражданам и их сознательности, большинство людей побуждала заплатить просто совесть. Не каждому из современных молодых людей понятно, зачем было платить, если можно просто оторвать билет. Были и контролеры, были и «бабушки», которые «на волонтерских началах» садились возле кассы и контролировали процесс.

Продажа билетов без участия кондуктора начала внедряться в Советском Союзе с 1958 года. Руководство страны искало способы повысить качество экономики в желании не отстать и даже опередить капиталистические страны в процессе строительства коммунизма. Стоимость была стандартная и невысокая:
• 3 копейки — трамвай;
• 4 копейки — троллейбус;
• 5 копеек — автобус.

При том, что за такси нужно было выложить от 10 до 20 копеек за километр. Разумеется, даже при таких «смешных» ценах кто-то пытался сэкономить. Особенно студенты, которые часто ездили одним маршрутом. Причем некоторые подходили к вопросу системно, машины на линии были одни и те же, соответственно пробив талоны в каждой из них и разложив в отдельном блокнотике с подписями, получали вечный проездной для любого контролера. Были и мошенники, становились у кассы с рублем и просили пассажиров не опускать денежку, мол «нужна сдача», все верили и отдавали деньги, но вот рубль в слот кассы попадал потом не всегда.

Все же это были скорее исключения, большинство честно платили за проезд, а если попадались на отсутствии билета, платили штраф. Причем сумма штрафа за проезд «зайцем» по тем временам была существенной — 1 рубль (при средней ЗП в 150-170 рублей), а позже 3 рубля. За отказ платить штраф отводили в милицию. Но самое страшное было не это, а то, что о таком нарушении сообщали по месту работы, там минимум выговор, но могли лишить и премии, исключить из очереди за определенными товарами, а то и вовсе исключить из Партии или Комсомола, все зависело от строгости Профкома.

Расчет на сознательность граждан все же оказался ошибкой, контролеров становилось недостаточно, так как зарплата была низкой, а условия работы и требования несоизмеримо высокие: работа в любую погоду от жары до мороза, в условиях сквозняков, постоянные конфликтные ситуации, а иногда нужно было уметь оказать первую помощь.

Так что мало кто соглашался пойти на такую работу, а если и шел, то искал другие варианты, тем временем количество безбилетников росло, сборы критически падали и под конец 1980-х годов пришли к выводу о низких сборах от продажи билетов. В одних регионах это произошло быстрее, в других чуть медленнее, но кассы из общественного транспорта исчезли и на каждой остановке поставили стационарные кассы для реализации билетов. Еще одним вариантом замены такой билетной кассы в транспорте стали кондукторы, которые ходили по конкретному транспортному средству и предлагали пассажирам, не сделавшим это заблаговременно, приобрести билет.