Сдвиг, который еще недавно казался «аномалией», становится новой нормой: молодежь все чаще выбирает не символический статус, а жизненную устойчивость — понятную траекторию входа в профессию, ранний доход, опору на конкретный навык.

📍По данным масштабного исследования Центра социального проектирования «Платформа» и Института развития профессионального образования за последние пять лет число заявлений в колледжи выросло на 37% (сравнение 2025 к 2020). В исследовании опросили 55 000 студентов колледжей, 1 000 школьников 7–9 классов и 1 000 родителей, а также провели экспертные интервью с представителями образования и крупного бизнеса.

⭐️Это не «побег от ЕГЭ» как доминирующая мотивация, а более взрослая логика выбора. Школьники и семьи читают реальность прагматично: быстрее начать самостоятельную жизнь, получить гарантии трудоустройства, освоить практические навыки.

⭐️Алексей Фирсов (руководитель центра «Платформа») формулирует это как реприоритизацию статуса: «Исчезает грань между понятиями «работает руками» и «работает головой» — в современном производстве востребован хороший технологический навык».

⭐️Отсюда главный вывод для рынка труда: СПО сегодня — это перспективный карьерный трек и прямой путь в корпорации. Не «план Б», а нормальная стратегия входа в индустрию, особенно там, где ценится технологическая дисциплина, культура безопасности, инженерная точность.

⚡️И — ключевой момент — исследование подчеркивает: решающую роль в модернизации СПО сегодня играет корпоративный сектор. Большие индустриальные компании становятся драйверами изменений: дуальное обучение, инфраструктура, мастерские, повышение квалификации преподавателей, совместные программы. Но вместе с этим рождается и новый вызов: разрыв между «корпоративными» колледжами и теми, кто остается без партнерской поддержки.

👉Показателен опыт «Газпром нефти»: компания выстраивает долгосрочное сотрудничество с учебными заведениями, инвестирует в обновление учебных пространств, совместные профессиональные программы, обучение педагогов и оснащение мастерских современным оборудованием. Отдельно отмечу «Лигу колледжей» — проект, который собирает партнерскую экосистему и фактически задает стандарт того, как бизнес может встраиваться в СПО не разовыми акциями, а архитектурой.

Илья Дементьев, ректор корпоративного университета «Газпром нефти», точно фиксирует смысл этой работы — не «охота за абитуриентом», а создание понятных маршрутов в инженерное образование:

«Идея компании в том, чтобы построить для школьников понятные и эффектные треки в техническое и инженерное образование для того, чтобы в колледжи и техникумы шли лучшие выпускники школ».

Если смотреть шире, СПО становится социальным лифтом нового типа, где ценность измеряется не «корочкой», а скоростью приобретения компетентности и прозрачностью перехода в реальную экономику. И, похоже, именно поэтому +37% — не всплеск, а начало долгого тренда.

Министерства образования регионов совместно с Яндекс Образованием запускают программу по развитию ИИ-грамотности для 15 тысяч школьных учителей — с фокусом на очень важные вещи: как сократить рутину, как работать с детьми, которые уже освоили нейросети, и что делать со списыванием.

Программа рассчитана на учителей любых предметов и не требует особого опыта работы с нейросетями. Курс предусматривает:
⚪️применение ИИ-инструментов для подготовки учебных и проверочных материалов;
⚪️автоматизацию части рутинных задач и выстраивание обратной связи с учениками;
⚪️разбор того, как распознавать работы, сделанные с помощью нейросетей;
⚪️обсуждение принципов корректного и ответственного использования технологий в учебном процессе.

Обучение начнется 24 марта и продлится два месяца. По завершении курса педагоги получат удостоверения о повышении квалификации.

«Ритейл — это не магазины. Это инфраструктура повседневной жизни».

 
Сегодня «Магнит» и Центральный университет объявили о расширении сотрудничества: на площадке ЦУ открылось пространство MAGNIT TECH, а уже в сентябре 2026 планируется запуск совместной IT-магистратуры для разработчиков. Основа: стажировки и формат «учишься➡️решаешь реальные кейсы➡️получаешь шанс на оффер».
 
Евгений Случевский, гендиректор «Магнита», на встрече со студентами поделился, что ритейл как инфраструктура подразумевает переплетение каналов, логистики, данных, сервисов, финтеха с рекламой. Когда отрасль называет себя инфраструктурой, она фактически заявляет: мы управляем потоками повседневности — временем, доступом, привычками, здоровьем, рутиной. И тогда IT в ритейле — это проектирование системы, где ошибка = не просто баг, а прямое влияние на миллионы потребителей.
 
Для понимания масштаба: «Магнит» — это больше 20 млн посещений ежедневно. Значит, даже маленькое продуктово-технологическое решение имеет эффект национального масштаба — и по пользе, и по рискам.
 
Отсюда и ключевые выводы про то, почему имеет смысл учить в такой магистратуре.

1️⃣  Не «ритейл-специфика», а инженерия инфраструктур.
Надёжность, наблюдаемость, безопасность, качество данных, этика, человеческие факторы. Омниканальность и экосистемность подразумевают: больше зависимостей, больше точек отказа, выше цена ошибки.
 
2️⃣  Не «фичи», а компромиссы.
Скорость vs качество, персонализация vs приватность, оптимизация vs выгорание персонала, удобство vsуязвимость. Ритейл сегодня конкурирует не только с ритейлом: банки, маркетплейсы и тех-компании сходятся в одной зоне — внимания, данных и логистики. Побеждает тот, кто умеет технологически трансформироваться быстрее и при этом не ломать критические процессы.
 
3️⃣  Понимание человека — часть инженерной компетенции.
Модель потребления меняется: меньше «закупок на неделю», больше «решений на сейчас»; больше готовых сценариев («еда как сервис»), выше значимость здоровья. Будущие специалисты станут перепроектировать эти привычки — и это требует языка описания поведения: от экспериментального дизайна (A/B и квази-эксперименты) до интерпретации данных без самообмана.
 
4️⃣  Самое ценное — практика как контакт с реальностью.
Кейсы из настоящего «Магнита», а практика и стажировки — работа с последствиями решений. Это редкий пример подготовки специалистов будущего: на стыке данных➡️операций➡️продукта, с умением держать системную картину и учиться быстрее, чем меняется контекст.
 
Ректор Центрального университета добавил, что благодаря совместным проектам с «Магнитом» студенты не только погрузятся в реальные IТ-аспекты отрасли, но и соприкоснутся с культурой и реальными кейсами ведущего ритейлера страны — это особенно ценно для определения своего карьерного пути.
 
В идеале такое партнёрство делает простую вещь: студент уже в университете выращивает компетенции, которые конвертируются в востребованность на рынке, а компания получает не «джунов по методичке», а людей, которые понимают, как устроена современная инфраструктура повседневной жизни — и как её улучшать, не превращая эти улучшения в источники рисков. Интересно будет посмотреть на результаты первого выпуска магистратуры…

Поговорили с МТС Линк про основы эффективной онлайн-школы. Делюсь саммари, а полный материал «Запускаем онлайн-школу: топ инструментов для успешного проекта» доступен по ссылке.


Запуск онлайн-школы часто ошибочно сводят к выбору платформы, подрядчиков и набора сервисов. Но на практике школа начинает работать как система только тогда, когда собрана вся образовательная среда целиком — от входа пользователя до обратной связи, аналитики и обновления продукта.

Мы описали такую среду через семь опорных слоёв.

1️⃣Ядро обучения: пространство, где живёт логика курса, роли, доступы, дедлайны, задания и маршрут студента.
2️⃣Производство и доставка контента: возможность быстро обновлять материалы и выдавать их в тот момент, когда у человека ещё не исчез интерес.
3️⃣Практика и проверка знаний: всё, что превращает просмотр в действие и помогает проверять не память, а реальное освоение навыка.
4️⃣Коммуникации и поддержка: без них обучение слишком быстро рассыпается в одиночество, усталость и потерю темпа.
5️⃣Оркестрация процессов: автоматизации, которые снимают с команды ручной контроль и делают опыт студента предсказуемым.
6️⃣Аналитика: она показывает не абстрактную успешность курса, а конкретные узкие места в траектории.
7️⃣Контроль качества и развитие продукта: то, что не даёт курсу застыть и превращает каждую группу в источник улучшений.

👉Для меня здесь принципиальна одна мысль: образовательная среда не равна набору инструментов.

Если между слоями нет связности, обучение начинает ломаться там, где не состыкованы методика, процессы, обратная связь и сопровождение.

💎Отсюда и про роль ИИ. Я не вижу в нём замену методисту — и, честно говоря, сама постановка вопроса кажется слишком упрощающей. ИИ полезен там, где нужно ускорить рутину: собрать каркас занятия, подготовить шаблоны писем, нагенерировать варианты практики, помочь с адаптацией контента. Но качество образовательного решения по-прежнему рождается не в генерации, а в методическом выборе, редактуре и понимании, как именно человек будет проходить путь обучения.

💬Ещё один важный момент — вовлечённость на старте. Она появляется не из-за интересного контента как такового. Она растёт, когда человеку ясно, что делать, когда у него есть социальное обязательство перед другими и когда он быстро видит собственный прогресс. Поэтому видео удерживает хуже, чем действие. А маленькие шаги, практика, взаимопроверка и быстрая обратная связь — лучше, чем идеально записанный, но пассивный контент.

📍В этом смысле онлайн-школа — это всегда не про витрину, а про среду.
Не про то, сколько инструментов удалось подключить, а про то, насколько они собраны в цельную образовательную логику.

Продакт сегодня — это, кажется, одна из самых неправильно трактуемых ролей в компании. Снаружи часто кажется, что это человек, который «придумывает фичи». На деле — человек, который держит в голове стратегический вопрос: что именно стоит делать, а что не стоит делать вообще, даже если на это есть ресурсы, амбиции и внутренний энтузиазм команды.

Продакта все сложнее нанять «готовым» — слишком многое в этой роли завязано не только на инструменты, но и на способ мышления: умение видеть пользовательскую проблему, работать с неопределенностью, собирать решение из данных, гипотез, ограничений бизнеса и здравого смысла. Продакт — это не «мини-CEO продукта», как любят писать в учебных презентациях. Это человек на пересечении интересов: пользователя, бизнеса, команды, аналитики, разработки.

Поэтому мне кажутся показательными такие истории, как запуск буткемпа от ВКонтакте и VK Education для будущих продакт-менеджеров. Думаю, компании все чаще запускают такие форматы сами не потому, что рынку не хватает курсов по product management. Курсов-то много. Не хватает другого: погружения в реальную продуктовую культуру, нетворкинга и среды, в которой можно увидеть, как продуктовые решения рождаются в реальной компании, а не в учебном кейсе, где все переменные заботливо подготовлены автором.

У VK как раз такой подход: бесплатный буткемп для студентов старших курсов и недавних выпускников, с онлайн-этапом, очной частью, работой над реальными кейсами и возможностью для лучших участников получить офер в команду. То есть не просто «попробовать профессию», а пройти через модель, где обучение сразу встроено в карьерный старт.

Подать заявку можно 👉 здесь.

ИИ на наших глазах становится полноценной частью учебной практики, и система образования ищет способы отреагировать на новые правила.

Так, Яндекс тестирует сценарий, в котором нейросеть не просто решает математическую задачу, а помогает ребёнку разобраться в ней: задаёт наводящие вопросы, объясняет логику по шагам, предлагает похожие задания для закрепления.

Что здесь хочется выделить:

1️⃣ИИ в образовании становится посредником между учителем и учеником.

Самый содержательный поворот здесь — отказ от логики готового ответа. ИИ выступает как терпеливый посредник между непониманием и пониманием, который берет на себя часть функций педагога. Пошаговый разбор, уточняющие вопросы, закрепляющие задания – все это помогает научиться решать задачу самостоятельно, а не ждать готовый ответ на блюдечке от умного помощника.

2️⃣Главный дефицит сейчас не в технологии, а в педагогическом дизайне её использования.

Сама по себе нейросеть не делает обучение лучше или хуже. Она только автоматизирует учебный процесс. Поэтому сегодня ключевой разговор должен идти не о том «можно ли использовать ИИ», а о другом: какие типы задач, форматов оценки и сценариев взаимодействия делают его образовательным инструментом, а не очередным решебником «ГДЗ».

3️⃣На наших глазах меняется сама единица педагогической работы.

Раньше учебный дизайн строился вокруг контента: объяснить тему, дать упражнение, проверить результат. Теперь всё более значимой становится настройка когнитивного процесса: где ученик теряет нить рассуждения, где механически следует за объяснением, не собирая собственную мысль. В этом смысле особенно показательно, что ставка делается не на выдачу ответа, а на короткие объяснения, вопросы, подсказки и задания для закрепления.

4️⃣Запретительная логика уже проиграла.

Появление таких режимов у крупных платформ ещё раз показывает: запрет ИИ в образовании не работает как стратегия. Технология уже встроена в повседневные практики учащихся. Поэтому зрелый ответ системы — не запрет, а выработка культуры использования: где ИИ уместен, где помогает тренироваться, а где требует осторожного ввода в учебный процесс.

⭐️Если собрать всё это в одну мысль:

Всё заметнее становится новый поворот: ИИ начинает претендовать не на роль поставщика ответов, а на роль участника учебного процесса — того, кто поддерживает движение мысли, регулирует сложность, темп и форму входа в задачу.

И именно здесь сегодня проходит по-настоящему важная граница. Не между «использовать или не использовать ИИ», а между двумя моделями образования: одной, где машина снимает с ученика интеллектуальное усилие, и другой, где она помогает это усилие удержать. Думаю, именно вокруг этой границы и будет строиться следующий этап разговора об ИИ в школе, вузе и корпоративном обучении.

Политикам бы не забывать, что любые их решения имеют глобальные последствия.

Правительство Индонезии сокращает программу бесплатного школьного питания для смягчения бюджетного давления, которое вызвано войной на Ближнем Востоке и резким ростом цен на нефть. Программа обучения в начальных и средних классах сокращена с шести до пяти дней в неделю.

📍В развитых системах школу обычно рассматривают как институт передачи знаний, социализации, формирования навыков. Но в значительной части мира школа — это инфраструктура выживания.
По данным ООН, миллионы детей получают в школе единственный полноценный прием пищи за день. И это не метафора, а буквально условие присутствия ребенка в образовательной системе. Родители в уязвимых регионах нередко принимают рациональное, хоть и трагическое решение: если школа больше не обеспечивает базовую функцию (питание), то ребенок возвращается в экономику домохозяйства — работать, помогать, выживать.

Новость из Индонезии — вполне показательный кейс по системному мышлению:
Конфликт на Ближнем Востоке ➡️рост цен на нефть➡️давление на государственные бюджеты➡️сокращение социальной поддержки➡️отмена школьного питания➡️снижение посещаемости➡️выпадение детей из системы образования.

👉Здесь важно увидеть: образование — не автономная система, а производная от макроэкономических и политических решений, принятых за тысячи километров от конкретного ребенка.

❤️‍🔥Мы много говорим про «вовлеченность», «learning experience», «персонализацию». Но эта новость болезненно показывает границы этих понятий. Нельзя проектировать образовательный опыт, если не обеспечен физиологический базис. Голодный ребенок — это не субъект learning experience. Это организм в режиме дефицита, где когнитивные функции подчинены задаче выживания. Об этом есть большой корпус исследований в когнитивной психологии: scarcity (дефицит ресурсов) буквально снижает когнитивную пропускную способность. В этом смысле отмена школьного питания — это не просто социальная мера. Это прямая деградация когнитивного потенциала целого поколения.

👎Самое болезненное в этой истории — не экономическая логика (она, увы, понятна), а асимметрия последствий.
Решение принимается на уровне государства, под давлением глобальных рынков. Но расплачиваются за него дети, у которых нет ни голоса, ни возможности компенсировать потери. Это усиливает уже существующее неравенство:
⚪️дети из обеспеченных семей продолжат учиться;
⚪️дети из уязвимых — выпадут;
⚪️разрыв закрепится на годы вперед.

Здесь возникает этический вопрос: можно ли вообще говорить о стратегическом развитии, инновациях, навыках будущего, если базовые механизмы удержания ребенка в образовании так уязвимы?

Есть иллюзия, что будущее образования определяется технологиями — ИИ, адаптивными платформами, новыми методиками. Но такие новости возвращают нас к более жесткой реальности:
будущее образования определяется устойчивостью мира, в котором живут дети.
И когда политические решения дестабилизируют этот мир, образование не трансформируется — оно просто исчезает.

Каждый год школы используют тысячи edtech-инструментов. В среднем — более 2400. Это уже шум. Разбираю идею из статьи Instructure и то, что за ней стоит 👉

❌Системы спрашивают: «используют ли учителя инструмент?»
✅Но правильный вопрос другой: «влияет ли он на обучение?»

Логины, клики, время в системе — это поведенческие следы,
но не доказательства состоявшегося обучения. Мы просто измеряем то, что легко измерить.

В статье предлагается подход rapid-cycle evaluation — по сути, перенос продуктовой логики в образование: не внедрять навсегда, а проверять гипотезы короткими циклами: использование➡️контекст➡️результаты. Таким образом, образование начинает восприниматься не как набор программ, а как система экспериментов.

Но сначала нужно понять, что реально используется. Так, в одном из кейсов выяснилось, что более 60% лицензий просто не задействованы. Только после этого появляется смысл обсуждать влияние.

Но опять же, высокое использование ≠ высокий эффект. Некоторые популярные продукты не показывают влияния на результаты. Бывает и ситуация, когда инструмент работает в одних школах, а в других нет — и тогда дело не в инструменте, а в практике.

Пока организация не понимает, за счет каких механизмов происходит рост,
она неизбежно будет наращивать стек решений, опираться на прокси-метрики и путать активность с результатом. Когда инструментов становится слишком много:
⚪️опыт распадается;
⚪️практики не закрепляются;
⚪️возникает когнитивный шум.

Rapid-cycle evaluation — это попытка вернуть причинность в систему.
Но сам по себе инструмент ничего не решает, если не меняется управленческая оптика: от «что мы внедрили» к «какой механизм обучения мы усилили». Отсюда можно сделать главный вывод статьи: «придерживайтесь принципа меньше, но лучше».

Следующая волна школьных инноваций: не новые edtech-продукты, а новая субъектность учителя

Каждый учебный год школа встречает примерно одинаково: на рынок выходят десятки решений, которые обещают «переизобрести» обучение, снять нагрузку с педагога, персонализировать траектории, повысить вовлеченность и подготовить детей к будущему. Нам снова предлагают поверить, что следующий интерфейс, следующий дашборд, следующий AI-помощник наконец-то исправит системные проблемы образования.

❗️У этой логики есть неприятный побочный эффект. В какой-то момент школа начинает обсуждать не то, как учится ребенок, а то, какую платформу она купила. Не то, что развивает мышление, а то, что удобно масштабировать. Не то, какой опыт получает ученик, а то, что проще администрировать. Именно здесь проходит граница между подлинной инновацией и ее имитацией.

⚡️Школа больше не может оставаться пассивным потребителем edtech-рынка. Если она хочет сохранить смысл образования, ей придется стать соавтором решений, а не конечной точкой воронки продаж.

Здесь разговор об ИИ обнажил старую проблему. Ученики и без того давно привыкали к когнитивному аутсорсингу: поиск вместо исследования, шаблон вместо формулирования, готовая конструкция вместо усилия мысли. Генеративный ИИ не создал эту тенденцию — он просто довел ее до предела. И потому в школе сегодня недостаточно обсуждать «политику использования ИИ». Политика — это минимальный санитарный уровень. Гораздо важнее другое: умеет ли школа перестроить сами учебные задачи так, чтобы технология не подменяла мышление, а сталкивала ученика с ним. Когда ИИ снижает порог входа в рутинные действия, школа обязана повышать планку там, где начинается настоящее учение: в постановке вопросов, сомнении, интерпретации, проектировании, переносе знания в новый контекст.

❗️Отсюда следует и неприятный для многих вывод: «тестоцентричная» модель будет все хуже справляться с реальностью. Не потому, что тесты стали «плохими», а потому, что все, что легко воспроизводится и проверяется по шаблону, все легче делегируется машине. Значит, ценность смещается туда, где от ученика требуется не угадать правильный ответ, а собрать собственную позицию, доказательство, продукт, действие.

📍Именно поэтому более перспективными выглядят форматы, в которых ребенок не демонстрирует действия по инструкции, а предъявляет авторство: пишет не пересказ, а собственную главу; не решает задачу в вакууме, а связывает математическую модель со своим интересом; не просто изучает гражданскую тему, а превращает ее в письмо, кампанию, исследование, проект. Это сложнее для школы. Но это и есть пространство, где обучение снова становится живым.

📍То же касается и педагогов. Невозможно требовать от учителя творческой, исследовательской среды для детей, если по отношению к нему самому школа выстроена как система надзора. Куда продуктивнее модель, в которой учитель получает право на пробу, доработку и обмен практикой. Сначала — эксперимент без страха немедленного наказания за несовершенство. Затем — настройка, рефлексия, корректировка. Затем — распространение удачных ходов через горизонтальные связи, а не только через вертикальные распоряжения. Настоящая инновация вообще редко приходит в школу в виде приказа. Гораздо чаще она растет как доверенная практика, которую кто-то однажды рискнул опробовать без гарантии успеха.

❓И, возможно, главный вопрос на ближайшие годы... Не «какой edtech-тренд станет следующим», а сможет ли школа сохранить человеческое ядро образования в момент, когда все вокруг подталкивает ее к автоматизации, стандартизации и управленческому комфорту.

В edtech любит слово evidence. Оно звучит почти безупречно: не вера, а данные; не обещания, а доказательства. Проблема в том, что в реальном рынке доказательность давно перестала быть только научным принципом. Она стала еще и языком легитимации.

❗️Здесь важно сказать неприятную вещь: проблема не только в том, что некоторые компании манипулируют исследованиями. Сам доказательный подход в образовании нередко работает так, будто значимым считается только то, что удобно быстро измерить, стандартизировать и упаковать в отчет. А образование устроено сложнее.

К словосочетанию evidence-based я отношусь с настороженностью (особенно после одноименной магистратуры).

В edtech до сих пор сохраняется слабая культура разговора о качестве доказательств. Поэтому сам факт статистически значимого результата слишком легко превращается в маркетинговый аргумент. Но статистическая значимость — это не синоним образовательной значимости. Зачастую доказательность начинает работать не как способ критически проверить гипотезу, а как способ убедительно оформить продажу.

И это, кстати, проблема не только недобросовестных компаний. Это слабость самого доказательного подхода в образовании. Он часто поощряет охоту за тем, что можно показать в виде цифры, и вытесняет вопросы, которые гораздо важнее, но хуже поддаются быстрому измерению: меняется ли качество мышления, растет ли субъектность ученика, становится ли обучение более осмысленным, а не просто более управляемым.

Рынок хочет не сложной экспертизы, а быстро конвертируемых сигналов доверия. Меня честно раздражает, когда язык науки используется как декоративная надстройка над обычной коммерческой логикой. В этот момент evidence перестает быть инструментом защиты учащегося и становится инструментом снятия возражений у покупателя.