Частая проблема увлечённых людей: они хорошо знают, как сделать лучше, и легко могут сравнить с этим «лучше» то, что делают сами. И, конечно, не в свою пользу.

Когда я работаю с клиентами, я иногда думаю, что всё, что я делаю, делать нужно как-то по-другому. Что, будь на моём месте какой-то другой, более опытный терапевт, он бы сделал лучше. Держал бы лучше структуру, знал бы, как справляться с эмоциями клиента, устанавливал бы границы и всё такое.

Эти мысли о «лучше» могут сильно усиливаться страданиями клиентов. Когда перед тобой сидит человек, которому плохо, очень легко слиться с мыслью «если бы только я умел работать лучше». Даже если клиент тебя не обвиняет. А если обвинит — ух.

Проблема этого типа мышления в том, что оно тлетворно влияет на способность учиться, справляться со сложностями и подтягивать слабые стороны. Оно приковывает внимание к ошибкам и неудачам и отвлекает его от того, что создаёт мотивацию к работе, — ощущения прогресса и развития.

Поэтому я принял для себя за правило пытаться фокусироваться на том, что я делаю так, — даже когда для меня очевидно что-то в работе, что можно было бы сделать лучше.

Для меня сместить на это своё внимание стоило титанических усилий, но когда они стали приносить результат, мне стало не только легче работать — я стал лучше понимать, как помогать клиентам ощущать способность влиять на свои проблемы и добиваться своих целей, потому что стал признавать, когда мы хоть чуть-чуть к этому приближаемся.

Помогла мне в основном супервизия. Вообще, супервизия легко может усугублять проблему, о которой идёт речь. Ты приходишь обсуждать кейс к более опытному специалисту, и тебе тыкают во всё, что ты сделал не так. И ты начинаешь думать, что обращать внимание на свои ошибки — значит быть более эффективным терапевтом.

И когда я год назад начинал работать со своей нынешней супервизоркой, я ожидал, что время от времени мы будем как раз это и делать: обращать моё внимание на то, что я делаю не так, и объяснять мне, как надо. Вместо этого она почему-то обращала внимание на то, чего не замечал я, — функциональное поведение клиентов и то, где мои действия были правильными и направленными на интересы клиента.

При этом это было не что-то абстрактное, как я часто встречал на супервизиях, из серии «клиент ходит, значит, наверное, что-то важное происходит» — мы говорили про конкретные действия и их связь с моим поведением, укореняя ценность результата в том, что делал я.

Интересно, что изначально мне это не то чтобы не нравилось — я, скорее, пропускал это мимо ушей, старался сфокусироваться на чём-то другом. Только со временем я начал видеть, что те результаты, которые я хочу видеть в работе, там уже есть, и если я хочу, чтобы их стало больше, мне нужно позволить другому человеку на них указать.

И я понемногу научился это делать. Однажды на сессии, думая о том, что сессия идёт не так, как нужно, я услышал у себя в голове голос супервизорки: «О, смотри, клиент рассказывает тебе про важное переживание, про которое мало кому говорит, — это же прогресс!» А потом этот голос стал больше звучать как мой собственный.

За этот год супервизии я сформировал у себя чёткое убеждение, что в терапии сначала должен быть хотя бы один человек, который фокусируется на том, что идёт хорошо, чтобы потом таких людей стало двое.

Не знаю, насколько это универсальный подход. Кажется, он подходит тем, кто так же, как и я, легко фиксируется на том, что идёт в работе не так, и тяжело переключается на обратное. Но есть ряд коллег, у которых уверенность в себе в избытке, кто списывает любую неудачу на «патологию клиентов» и мало интересуется их мнениями. И им, возможно, эти идеи излишни. Правда, я не думаю, что они читают мой блог.