Удивительно не то, что люди срывают сроки, не держат слова, грустят или отчаянно пытаются спрятаться от реальности за вещами, другими людьми или веществами.
Это как раз нормально.
Удивительно то, как среди этого хаоса может и появляется структура, красота, любовь, честность, нежность.
Особо чувствительные беспрестанно кровоточат, но, вопреки этому, продолжают творить, создавать и поддерживать.
Вот оно, чудесное.

​Авторы сайта perito-burrito.com нашли чудесный сервис по поиску авиабилетов. Сервис с изюминкой. Лаборатория Массачусетского технологического института Senseable City Laboratory представила сервис Escape, который ищет дешевые авиарейсы и отображает их на яркой интерактивной карте. Билеты можно выбрать по дате, а цвета на карте зависят от цены — полезно, если не получается решить, когда и куда лететь.

Задаём город вылета, дату, только прямые рейсы и получаем красивую карту всевозможных перелетов. Удобно для понимания, какие прямые авиарейсы есть из аэропорта вылета.

Пользуйтесь → greatescape.co

Разум — это нечто живое. Он живет во всех нас. Он старше любого из нас. Его лучше всего понимать как личность, а не как способность. У него есть свои цели, свои искушения, свои слабости. Он парит выше и видит дальше, чем любой другой дух. Но разум влюблён в самого себя. Больше того, он любит и свои собственные творения. Он возвышает их и поклоняется им как абсолютив. Таким образом, Люцифер (несущий свет, тот, кого Мильтон называл духом разума и самым чудесным ангелом) — дух тоталитаризма. Он сброшен с небес в ад, поскольку это превознесение своих творений, этот бунт против высшего и непостижимого неизбежно порождает ад.

Собственно, он этот ад и создал.
И продолжает создавать прямо сейчас.

Джордан Питерсон

— Я хотел бы задать вам один простой вопрос: что такое миф?

— Вопрос этот отнюдь не простой, поскольку ответить на него можно по-разному. Если вы спросите об этом американского индейца, то он с большой долей вероятности ответит: это история о временах, когда ещё не было различия между людьми и животными. Это определение мне кажется очень глубоким. Поскольку — несмотря на все старания иудеохристианской традиции завуалировать этот факт — нет ситуации трагичнее, травматичнее для сердца и разума, чем положение человека, который делит эту планету с другими видами, не имея возможности с ними общаться. Очевидно, что мифы не согласны принимать этот изъян в творении как изначальный; что они рассматривают его появление как событие, предопределившее человеческий удел и его ущербность.

Клод Леви-Стросс
Издалека и вблизи

ДЭ: — В своей речи по случаю вступления во Французскую академию вы процитировали фразу Монтерлана: «Молодежи нужны не властители дум, а те, кто научит её правильно себя вести». Вы против властителей дум?

КЛС: — Эта роль обрекает на то, чтобы обманывать людей, если только вы не святой, да и то!..

— Вас тоже иногда причисляли к властителям дум.

— Кажется, недавно кто-то сказал, что властителей дум больше не существует, и это правда.

— Вы также привели пророческое высказывание Монтерлана: «Общества дорого платят за то, что видели в молодёжи нечто совершенно отдельное».

— Это значит, что нынешние поколения не уверены в своих ценностях. И я рассматриваю это как сдачу позиций с их стороны.

— А вы не думаете, что для восстановления этих ценностей можно было бы обратиться к молодёжи?

— Общества держатся на способности передавать свои принципы и ценности от поколения к поколению. Когда обществу нечего передавать или оно оказывается на это неспособным, полагаясь только на последующие поколения, с этого момента его можно считать больным.

— В заключении своей речи вы сказали, что радикальный пессимизм, присущий Монтерлану, является, вероятно, единственным способом вернуть умеренный оптимизм. Действительно ли это отражает вашу позицию?

— Я не раз говорил об этом. Если мы хотим вернуть возможность умеренного гуманизма, необходимо, чтобы человек унял своё мелкое тщеславие и осознал, что его существование, которое в любом случае имеет предел, не наделяет его всеми правами.

Клод Леви-Стросс
Дидье Эрибон
Издалека и вблизи

Дайджест №25

В загашничке ещё 8 дайджестов на 40 чудес, оставайтесь на связи.

Смысл дайджеста — делиться с вами тем, что меня радовало, приносило удовольствие, поражало или давало пространство для мысли и чувства. Один дайджест — одна прожитая неделя. Хронология свидетельства присутствия смысла в этом мире.

Мой канал не про критику, поэтому в дайджесте появляется только то, что мне очень понравилось.

Порядок соответствует исключительно временной последовательности, в которой в мою жизнь входили эти чудеса.

В дайджесте только название, ссылка и краткое описание.

#дайджест 10/2019
04/03/2019 — 10/03/2019


1. Персы — Эсхил
Пока все смотрят Игру Престолов, я хочу посоветовать кое-что позабористее.
Все мы вышли из Древней Греции, и захватывающие сюжеты — не исключение.
Персы потрясли меня сценическим вывертом: эта пьеса — от лица побеждённых, бесславно возвращающихся домой. После XX века с его тотальными войнами и противостоянием идеологий сложно представить себе подобный подход — победители пишут пьесу от лица побеждённых, полную стенаний и краха мира. Это как снимать драму о руководителях НСДАП, которые ожидают Нюрнберга. Вполне сильное кино, кстати, выйдет. Что-то подобное, насколько я понимаю (пока не смотрел), снял Клинт Иствуд в 2006 году — дилогию «Флаги наших отцов» и «Письма с Иводзимы», два фильма, действие в которых происходит одновременно и показываются события битвы за Иводзиму с точки зрения, соответственно, американских и японских солдат.

2. Агамемнон — Эсхил
Если вкратце, то Эсхил — бомба.
Как всегда происходит в античной драме, ставки сделаны ещё до начала действия, и нам предстоит наблюдать, как герои неизбежно стремятся к финалу, который приближается, как скорый по рельсам, что бы они не предпринимали. Фатум.
Здесь великого царя Агамемнона, победителя Трои, с войны дожидается супруга Клитемнестра. Повод для радости, скажете вы. Вот только Клитемнестра — сильная и гордая женщина, которая не смогла забыть, что Агамемнон ради победы под Троей принёс в жертву богам их общую дочь. И она знает, что месть — это блюдо, которое следует подавать холодным.
Текст поражает даже если читать его без подготовки. Однако после прочтения можно прослушать потрясающую лекцию Вадима Михайлина, где он покажет, как многое наш современный взгляд упускает в этом классическом тексте. И тем сильнее станет впечатление от пьесы.

3. Сицилия. Вилла Романа дель Казале
Продолжаем тему древности седой. Через узнавание связываем топосы и хроносы мира, в котором мы поневоле оказались. В 3-4 веке нашей эры некий знатный патриций (мы не знаем, кто хозяин, в кандидатах — консулы, сенаторы, губернаторы, префекты или сам император Максимиан) построил себе поместье площадью 3500 квадратных метров. От виллы остались фундаменты и куски стен. И мозаики. Более тысячи квадратных метров великолепных мозаик. Пройдите по ссылке, посмотрите фото. Там же подробнейший отчёт о том, что за вилла такая.
Я ходил среди этих стен. Мартовская Сицилия пахла и жужжала под палящим солнцем. Я смотрел на эти мозаики, на эти стены, на этот спа-комплекс, на туалеты, тёплые полы и системы вентиляции/отопления, встроенные в стены. Я видел таких же людей, видел руки мастеров, видел жизнь. 2000 лет — небольшой срок, как бы не убеждали нас в обратном технологии, прогресс техники и коммуникации. Мы просто стали быстрее и хрупче. И вишнёвые сады порубили. Которые, конечно, снова будут расти, если их будут сажать.

4. Зависть — Юрий Олеша
Тут я ничего не скажу, Олешу надо читать самому. Медленно, как десертное вино на закате.
Точная, концентрированная, нежная, чистая, раненная проза. Наверное, как и Юрий Карлович.
Вы прошумели мимо меня, как ветвь, полная цветов и листьев.

5. Ещёнепознер - Юрий Сапрыкин
Спокойный и вдумчивый разговор. Без скандалов, интриг и расследований.

Читая у Хайдеггера его ссылку на его книгу, я ещё раз поразился, как это на Западе написанная книга стоит, остаётся, какая-то и тысячу, две, три тысячи лет. В этом смысле у нас — апокалипсис здесь и теперь, потому что написанная книга бессмысленна и безнадёжна сразу, тут же, не имеет шансов, стёрлась, растрёпана, отвезена на телеге на астраханский рынок.
<...>
Эта обречённость всего написанного, заранее, не означает только для меня, странным образом, бессмысленность писания, а как раз наоборот, бессмысленность в России всего, что не писание, клочки бумаги, куда-то складываемые, как-то кому-то безнадёжно подсовываемые, на чердаке в старом чемодане и в яме лежащие. Пиши, пиши что-то, говорю я себе, и клади куда попало, всё равно никто читать не будет, а и прочтёт, отложит в недоумении не поняв, ну а что ты хотел, на маленькой земле, но всё-таки с огненным внутри телом, под палящим солнцем, ты хотел, чтобы твои клочки бумаги не истлели, очень быстро, — но всё равно, говорю, ничто другое вот уж точно совсем смысла не имеет, занимайся этим безумным, сумасшедшим делом, пиши неведомо кому неведомо что.

Владимир Бибихин — Ольге Седаковой
Письма, 1992-2004

И вот та дисциплина, техника, внимательное настойчивое усилие, которому только и учит Сократ, нужны не для возвращения отцов, их уже не вернуть, а для независимости, для свободы от персов, от великого царя. Не так что: иди, и я теперь научу тебя знанию; а так: умей теперь, оставшись один, жить в отрешённом смирении, незаносчивом, но и неприступном. Выдержка, выносливость, вынесение ситуации — незнания, да, но знающего незнания. В знающем незнании отцы присутствуют полновесно так, как только они и могут присутствовать в мировую эпоху оставленности — присутствуют своим отсутствием; в отличие от слепоты, от забывчивости, которая «проглатывает» ситуацию безотцовства, знающее незнание — это постоянное присутствие отцов как именно отсутствующих.

Владимир Бибихин
Собственность. Философия своего

Противники теории эволюции, утверждавшие, что она несовместима с библией, прекрасно понимали всю опасность, а именно, что воображение, которое однажды посетили картины эволюционной цепочки, становится невосприимчивым к некоторым разновидностям религиозных верований. Открытие Коперника лишило Землю её центрального места во Вселенной, но не меньшим потрясением стало появление сведений о животном происхождении человека. Ведь под сомнение была поставлена не только уникальность человеческой сущности, но также смысл человеческой смерти. Природа с её невероятной расточительностью, жертвующая биллионы существ на поддержание рода, оказалась совершенно равнодушна к судьбе индивида. Человек как часть природы превращается в статистическую цифру, становится расходным материалом. Эрозии подвергается вера в особое призвание каждого, рассматриваемое в категориях спасения и осуждения. Кажется, словно на один, традиционный, образ жизни накладывается другой, научный, не совместимый с первым, что становится причиной постоянного беспокойства, которое возникает, когда разум не может справиться с противоречиями и сам себя упрекает в отсутствии последовательности. В современной школе противоречия поддерживаются такими предметами, как литература или история, поскольку в них существует закодированная система ценностей, трудно согласующаяся с научным объективизмом.

Чеслав Милош
Свидетельство поэзии

​#титаны #эллингтон

Великий Дюк Эллингтон верил в Бога и любил людей. Джаз Эллингтон воспринимал как духовный опыт и из тысячи написанных композиций лучшими считал религиозные "Священные Концерты". А незадолго до смерти написал "Мой Путь к Молитве" - простой и ясный текст о вере, благодарности, почитании родителей, принятии судьбы и неизбежности потерь. Цитирую:

"Когда в 1935 году умерла моя мать, все мои честолюбивые замыслы куда-то улетучились. Погруженный в мрачные мысли, я ничего не делал. И когда два года спустя умер мой отец, почва окончательно ушла у меня из под ног. Горе мое было особенно велико оттого, что я продолжал помнить все, что мои родители когда-либо мне дали. Помнил, как мама, когда мне было четыре года, сыграла на пианино "Розари". Это было так прекрасно, что я разрыдался. Тогда же она немного позанималась со мной, а затем меня уже нельзя было оторвать от клавиатуры, настолько я пропитался музыкой. Отец работал дворецким и даже несколько раз обслуживал Белый Дом. Позже он устроился чертежником в Морском Департаменте. Моя мать, моя сестра и сам я никогда ни в чем не нуждались. Он очень о нас заботился. Он был также человеком твердых принципов и глубокой веры. Наши родители любили нас, хорошо кормили, чисто одевали и брали нас в церковь....Они оставили мне в наследство такую силу веры, что когда их не стало, было вполне естественно, что я опять обратился за помощью к Библии. Я прочитал ее четыре раза. На это ушло два года. Что я оттуда извлек? Я думал, что знаю кое-что о жизни и о том, как надо жить; о хорошем звучании, о скорби и о радости. Но после изучения Писания я обрел новое представление о том, как надо подходить к моим проблемам, как вести себя с моими ближними, и как все больше привносить Бога в мою работу. Воистину нет ничего нового под солнцем. "Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки". (Екклесиаст, 1,4.) Так что нет ничего, о чем стоило бы сокрушаться. Если вы это понимаете, вы не будете терять голову от каждой беды. Я написал пьесу "Никто, кроме Единого", которая говорит обо всем этом. Так что оставьте это Богу."
...
Я думаю, что когда мы рождаемся, нам просто нечто дается взаймы, вот и все. Мы обязаны дать Ему отчет, когда срок займа истечет. От нас не ждут, что мы придем к концу этого срока охваченные гневом, и болью, и жалостью к самим себе. Моя скорбь прошла, когда мне открылось, что с какого-то момента скорбеть становится грешно.
...
Вот одна из величайших вещей, которой меня научила Библия: старайся смотреть на внутренний мир человека, а не на покрой его одежды. Это помогает вам осознать, чего вы лишены...Я не вступаю в спор ни с кем, будь-то внутри оркестра или вне его. Я принимаю моих ближних такими, какими они суть. Я их люблю, или стараюсь любить. Это приносит мне внутренний мир во мне самом. Споры с кем-либо заставляют меня раздражаться, а потом и судить других. Это искушает меня восстать с моими жалкими силенками против Великой Мощи, которая правит Вселенной.
...
Священные концерты не заменяют собой богослужение установленного чина. Но музыка, которую я писал для них, всегда была актом богопочитания. С самого начала она была ответом на растущее чувство обязанности перед самим собой искать защиты у Всемогущего. Это продолжает быть выражением присутствия Бога в моей жизни. Я всего лишь говорю в музыке то, что до сей поры я долгие годы говорил, стоя на коленях."

Сейчас эти естественные слова у многих, скорее всего, вызовут снисходительные постироничные усмешки. Но на самом деле в них - сила и правда, которые нам так нужны.

Полностью текст в переводе Леонида Переверзева - тут.

А мы слушаем Concert Of Sacred Music:
Apple Music | Я.М. | Spotify | Deezer

Послушал на Постнауке две отличные лекции Марии Штейнман.
1. Власть и народ у Толкиена
2. Религия и вера в Игре Престолов

Осторожно, это настолько интересно, что приводит к необратимым изменениям психики. В моём случае я стал пересматривать режиссёрскую версию Властелина колец (11 часов и 22 минуты, Карл!) и воспылал желанием прочесть Песнь льда и пламени Мартина.
Я вас предупредил.

Полночное, каким оно и должно быть, объявление.

Мы выходим в оффлайн, и начинаем цикл регулярных встреч, лекций и разговоров.

В этот четверг в 19:00 поговорим о том, как выбирать Книги, откуда они к нам приходят и что делать с бесконечными списками и дедлайнами.

Начнём камерно, есть 10 свободных мест. Если хотите гарантированно забронировать для себя место, напишите мне @vvtimkin

Расширенный анонс и место проведения подъедут позже

Теперь вы знаете, что делать завтра вечером

Списки, чтение, дедлайн:
Как не утонуть в море книг

Чем больше выбор, тем меньше хочется выбирать.
Мы проснулись в эпохе неограниченного предложения, когда изоляция стала роскошью, а выбор — настоящим искусством. Миром правят алгоритмы, обещающие избавить нас от мук выбора. Но что остаётся от человека, лишённого желания выбирать?
Мы хотим поговорить о том, как выбирать книги во времена, когда балом правит эффективность. Для этого нам придётся сплести античную тоску по идеалу и китайский принцип дао, философию и быт, низкое и высокое.
Каноны распались или отдают плесенью, институт критики канул в лету, премии существуют по инерции, чуть подпитывая чахлые тиражи. Смерть автора или смерть читателя? Кто выбирает: мы книги или книги нас?

Чеширский котик — Алла Морозова
Шляпник - Владислав Тимкин

Четверг, 16 мая
Лофт №9
м. Курская/Чкаловская, Наставнический пер. 17 стр 1, вход 9

Регистрация тут

Жить — это чувствовать себя потерянным в хаосе существования. Тот, кто принимает жизнь такой, какая она есть, тем самым уже на пути к выходу из лабиринта бытия, ибо он обрёл твёрдую почву под ногами, увидел истинную реальность. Он захочет спастись и, подобно утопающему, будет инстинктивно искать, за что бы ухватиться. И тогда обретённый им новый, решительный, трагический, абсолютно правдивый взгляд на мир поможет ему упорядочить хаос своего существования. В этом мире истинны только те мысли, которые приходят в голову утопающему, пытающемуся спастись. Всё остальное — риторика, поза и, в сущности, фарс. Тот, кто не чувствует своей потерянности в мире, потерян без возврата: он никогда не обнаружит, никогда не увидит реальной действительности.

Восстание масс
Хосе Ортега-и-Гассет

Встретил у Бибихина интонацию, очень похожую на Пятигорского (и по смыслу, и, что гораздо важнее, по форме):

Всё равно в жизни ничего не поймёшь, не надо ставить вообще никаких целей, а обязательно нужно только заботиться в каждом движении, чтобы оно было во всю меру возможности правильным и отстранённым.
— А что делать, если всё расползается, рушится и разлетается?
— Ровным счётом ничего, это не моя забота.

Во-первых, это красиво