Мне подсказали, что канал лектория был частным, и перейти по заголовку нельзя
Поправил, теперь можно подписаться

Мы продолжаем встречи в оффлайн-формате и на этой неделе предлагаем тему впечатления.

Впечатление как вспышка, как пробуждение, как треснувшее зеркало, как свежая рана - впечатление как приглашение к пониманию, призыв к усилию. Тому самому усилию во времени, которое, согласно Прусту, и есть жизнь.

Мы не выбираем впечатления. И как бы нам ни хотелось, мы не можем в полной мере разделить впечатление - у каждого оно будет свое, личное.
Зато мы можем выбирать, с кем поделиться своей попыткой распаковать впечатление, увидеть и реализовать возможности иной за-предметной жизни.
Ведь именно через впечатления мы можем приблизиться к пониманию себя, друг друга, котиков и остального.

Первая попытка - просмотр фильма «Хиросима, любовь моя», который когда-то стал таким впечатлением для меня. И если вы спросите меня, о чем это кино, я отвечу - (во-первых, это красиво) о впечатлении.


📽 Итак, первый кинослёт котиков в этот четверг 23 мая, в 19.00
📍 Наставнический переулок, 17с1, вход 9
🏷 Билеты тут

Всем по кусочку ♥️

Наполеон воплощает современное лихорадочное стремление к действию, уничтожающее otium* и всё эфемерное, перечёркивающее мгновение из-за нетерпения двигаться дальше. Йозеф Рот в романе «Сто дней» пересказывает старые слухи о том, что император страдал от eiaculatio praecox**, рассматривая это как символ лихорадочной спешки, желания сразу переделать все дела, находя себе при этом всё новые и новые занятия, каждую минуту думая о следующей минуте, неспособности остановиться ни в любви, ни в наслаждении, поскольку неубеждённый человек стремится не к тому, чтобы что-то делать, а к тому, чтобы быстро всё переделать.

* Досуг, праздность
** Преждевременное семяизвержение

Дунай
Клаудио Магрис

— У еврейского народа есть одна легенда, очень важная. Евреи, вообще говоря, часто были довольно умными...
(Смеётся.)
— Они создавали хорошое легенды. Есть одна легенда, никто не знает, кто её создал, она к нам пришла из Средневековья. Это легенда о тридцати шести. Ламед-вав. На иврите буквы — это также и числа. «Ламед» — это тридцать, а «вав» — это шесть. Мир существует потому, что в мире есть 36 справедливых. Они не самые богатые, не самые сильные. Даже не самые умные. Но в них есть что-то особое. Они понимают жизнь. И в тот момент, когда умирает один из них, рождается человек с теми же характеристиками. Поэтому их всегда только 36.
<...>
— Вы встречали таких?
— Да.
— Кого бы вы назвали?
— <...> Я думаю, что Мераб Мамардашвили в России был таким. И Эйнштейн был таким. Не из-за того, что он написал в физике. В том, что он написал в физике, я недостаточно понимаю. Но когда читаешь, что он писал не про физику, видишь его величие куда более серьёзное.
<...>
— О чём вы говорили с Мерабом, когда встречались?
— Это было неважно, главным было общение, которое давало нам обоим свободу.
<...>
— В чём вы заметили величие Мераба?
— Я думаю, что он понимал философию. Не философию как одного философа, а как тело мышления. Лучше, чем кто-либо из всех, кого я встречал. Что-то такое особое в Мерабе было. И к этому добавляется ещё одна вещь, которая, я думаю, центральный элемент ламедвавника, — это не бояться. Просто не бояться.
— Чего не бояться?
— Ничего не бояться.

Интервью с Теодором Шаниным
Rigas laiks Весна 2019

Мой дед по матери был из интеллигентской семьи, потому что его отец играл на органе. А он кончил гимназию в Шавлях и поехал поступать в Петербург. У него был такой любимый рассказ, как он идёт по длинному-длинному коридору Петербургского университета — к кому бы записаться? А там Менделеев преподаёт химию. Он взглянул: сидят 600 человек, дышать невозможно, сесть негде. Он сказал: «Это не моё». Пошёл дальше, там Павлов преподаёт физиологию. Ещё хуже. Физиология была очень модной. Нашёл аудиторию, где сидело два человека и очень грустный преподаватель. Он сказал: «Это для меня!» Сел. Преподаватель сказал: «Tres faciunt collegium” — если есть три человека, значит можно работать. И стал читать Персия — это самый трудный латинский классик. Так дед стал классиком. Потому что искал область, где меньше всего интересующихся. Вот такой был дед.

Интервью с Томасом Венцловой
Rigas laiks Весна 2019

Лабиринт одиночества

Каждый из нас видел одиночество в зеркале. Иногда оно подобно лёгкой меланхолии, с которой замечаешь первые жёлтые листья, а иногда это вход в бездну, откуда, кажется, не будет выхода. Время, которое мы населяем, окрестили веком аутизма, и наши смартфоны — лучшее тому свидетельство.
В попытке справиться со скоростью мы замыкаемся, но вместо ожидаемой безопасности оказываемся изолированными от других людей, остаёмся со своими демонами, страхами и тревогами, которые разрастаются без солнечного света.
Тема одиночества — одна из главных в культуре, она двойственна, как сам человек: сегодня я одинок и тем счастлив, завтра это может обернуться проклятием. Во все времена изгнание было одним из самых тяжёлых наказаний, а изгнанник становился парией. Сегодня мы считаем себя индивидуальностями, стремимся к независимости и пестуем собственное мнение, при этом часто ориентируемся на окружающих и хотим вызывать у них восхищение или хотя бы одобрение.
Так ли мы отличаемся от человека прошлого? Где та грань, что проходит между желанием отделиться и жаждой быть частью общего? Причём здесь лабиринт, миф и поиск себя? И возможен ли я без других?

Приглашаем вас выйти из одиночества в этот четверг в 19:00
Билеты тут https://bslector.timepad.ru/event/988388/

А как же человек относится к самому себе? Он ощущает себя товаром, который надо повыгоднее продать на рынке. И вовсе не ощущает, что он активный деятель, носитель человеческих сил и способностей. Он отчужден от этих своих способностей. Цель его — продать себя подороже. Отчужденная личность, предназначенная для продажи, неизбежно теряет в значительной мере чувство собственного достоинства, свойственного людям даже на самой ранней ступени исторического развития. Он неизбежно теряет ощущение собственного «я», всякое представление о себе как о существе единственном и неповторимом. Вещи не имеют своего «я», и человек, ставший вещью, также не может его иметь.

Нельзя полностью постичь природу отчуждения, если не учитывать одну особенность современной жизни — её всё усиливающуюся обесцвеченность, подавление интереса к важнейшим сторонам человеческого существования. Речь идет о проблемах общечеловеческих. Человек должен добывать хлеб насущный. Но только в том случае может он утвердить себя, если не оторвется от основ своего существования, если не утратит способности радоваться любви и дружбе, сознавать свое трагическое одиночество и кратковременность бытия. Если же он погряз в повседневности, если он видит только то, что создано им самим, только искусственную оболочку обыденного мира, он утратит связь с самим собой и со всем окружающим, перестанет понимать себя и мир.

Эрих Фромм
Человек одинок

Хорошее эссе, почитайте

Бывают люди. А бывают учителя.
Бывают люди. А бывают проводники.
Бывают люди-учителя и бывают люди-проводники.
Проводники знания, проводники красоты, проводники жизни.
Каждой из этих вещей надо учиться, хотя этому и не учат в школе.
Надо учиться видеть, надо учиться слышать, надо учиться любить, надо учиться читать.

Бывают люди, которые берут тебя за руку и приводят в другой мир. Мир, наполненный звуками, запахами, знаками и смыслом. Это учителя.
Каждый учитель в моей жизни брал меня на руки, просил довериться и проносил меня в иное пространство меня. Он показывал, как смотреть, чтобы видеть. И я менялся. И мир менялся.

Не каждому везёт в жизни. Не каждый встречает учителя. Не каждый распознаёт учителя в учителе. Не каждый осмеливается довериться. Не каждый хочет меняться.

Мне повезло: у меня есть учителя.

Мераб Константинович Мамардашвили, обучивший магии создания пространства мышления, умер ещё до моего рождения. Мне остаются его книги, его лекции, его голос в записи. Его мудрость, его сила, его уверенность поддерживают и формируют меня даже в его отсутствие.

Александр Моисеевич Пятигорский умер, когда я уже жил, но ещё не пришёл в сознание. Теоретически я мог оказаться на его семинаре или лекции, и это — мощное упражнение в не-сожалении. Не оказался — значит не мог. Мне остались его глаза, его бодрость, его трикстерство. Мне остались его ученики и их проекты, такие как Rigas laiks, Школа Великих Книг и книги Кирилла Кобрина.

Меньше года назад в мою жизнь пришёл Александр Семёнович Филоненко. Одно интервью с ним, и я пропал. Потом — лекции, десятки лекций. Лекции о встрече и преодолении насилия. Лекции о миро-творчестве. Лекции о любви и лекции о семье. Лекции о нежности и лекции об искусстве видеть. Лекции о Данте и лекции об играх. У меня появился новый учитель. Живущий рядом со мной во времени и пространстве .
Александр Семёнович из Харькова, и я, будучи российским гражданином призывного возраста, в силу геополитических причин даже не думал о посещении его лекций вживую. Вот он, в ютубе, но словно на другой планете. Ещё один жестокий опыт не-сожаления.

К чему я всё это.
В эту пятницу, 7 июня, Александр Филоненко будет выступать в Москве.
Один день, с утра до вечера, он будет творить волшебство.
И это, конечно, шанс для каждого.

Стоимость семинара 4400
Стоимость лекции 1600

Для регистрации
звоните +7 (910) 461-15-76
или пишите welcome@thetheme.ru

Дайджест №26

Новая порция чудес.

Смысл дайджеста — делиться с вами тем, что меня радовало, приносило удовольствие, поражало или давало пространство для мысли и чувства. Один дайджест — одна прожитая неделя. Хронология свидетельства присутствия смысла в этом мире.

Мой канал не про критику, поэтому в дайджесте появляется только то, что мне очень понравилось.

Порядок соответствует исключительно временной последовательности, в которой в мою жизнь входили эти чудеса.

В дайджесте только название, ссылка и краткое описание.

#дайджест 11/2019
11/03/2019 — 17/03/2019


1. Лекция Дарьи Зиборовой — Марсель Пруст: Время, память и другие
Марсель Пруст — неизбежная станция на пути познания культуры. Его семитомные Поиски — не просто труд всей жизни, не просто великолепная литература, но целый мир, мир мышления и видения. Всю жизнь Пруст пытался ответить на вопрос «куда уходит детство?» И поиск стал ответом. Ответом не только литературным, профессиональным, стильным, философским, но методическим. Пруст пишет о своей жизни с позиции наблюдателя, пытается разглядеть маленькие узелки и переплетения случайностей, из которых состоит персональная судьба. Письмо стало его методом познания себя и Другого: «Только с помощью искусства мы можем покинуть самих себя, узнать, как другой видит вселенную».
Когда мы читаем Пруста, когда мы читаем, как другие читают Пруста (Психологическая топология пути Мераба Мамардашвили — о таком прочтении), нам открывается что-то в нас самих. Что-то, о существовании чего мы даже не догадывались. Что-то, на чём основана наша собственная жизнь.
Лекция Дарьи Зиборовой о том, как вырваться из фиктивного времени во время-творчество французского писателя и почему, чтобы понять путь Пруста, значит пройти, согласно Мамардашвили, «через колодец собственной души».

2. Ещёнепознер - Екатерина Шульман
Николай Солодовников делает лучшую на этот момент передачу бесед. Конечно, это связано с выбором гостей. Это не всегда интервью, и уж точно не всегда журналистика. Очередной эпизод, гостья — Екатерина Шульман, политолог. И это, конечно, не беседа, это очередная лекция очаровательной Шульман о том, что происходит в мире глазами политологии. Тем лучше для нас.

3. Фаворитка — Йоргос Лантимос
Я не смотрел другие фильмы греческого режиссёра, которые, судя по отзывам, мягко говоря, странные. Фаворитка считается самым мягким его фильмом, но и в нём эксцентричности хоть отбавляй. Удивление — вот главное впечатление от этого кино. Нет смысла и возможности рассказывать, о чём этот фильм: вы всё равно увидите другое. Фильм совсем не об этом.

4. Нерассказанная история Соединенных штатов — Оливер Стоун
Фильм рассказывает о периоде со второй мировой войны до распада СССР, в который было совершено много ошибок и преступлений с обеих сторон. Об ошибках и промахах США обычно говорят мало — кто ужинает девушку, тот её и танцует. Погружённые в господство западнолиберальной информационной повестки, мы совершенно убеждены, что весь мир разделяет эту официальную версию, согласно которой СССР и её преемница — империя зла, что заставляет нас вести себя соответствующе: в лучшем случае с настороженностью, в иных — с плохо скрываемой агрессией.
Стоун пытается выровнять этот перекос и осветить тёмные углы, приподнять ковёр, под который десятилетиями заметали весь сор.
Нерасказанная история Соединённых штатов — десятисерийная попытка ещё раз пройтись по американскому политическому XX веку и расставить акценты по-другому. Сам режиссёр ставил перед собой задачу взгянуть на историю беспристрастно (насколько это возможно, другой вопрос; по мне, так без мало-мальской ангажированности любая история рассыпается на случайные факты, которые должен скреплять смысл, который неотделим от точки зрения).
Чуть подробнее здесь.

5. Философия одного переулка — Александр Пятигорский
Философия одного переулка: или история еще͏̈ не оконченной жизни одного русского философа, рассказанная автором, а также некоторыми другими, более или менее русскими философами.

5. Философия одного переулка — Александр Пятигорский
Философия одного переулка: или история еще͏̈ не оконченной жизни одного русского философа, рассказанная автором, а также некоторыми другими, более или менее русскими философами.

Один из трёх романов Пятигорского, каждый из которых является игрой философа в философию. Текст как метод мышления о мышлении, сюжет и герои — иллюстрации движения мыслей и мышления. То есть это и мета-роман (впрочем, как и любой другой, который писатель или читатель осознаёт как таковой). Пятигорский не любил писать, он был говорящим философом. Записи его лекций и выступлений в youtube — сокровище. Вот и здесь, чтобы не отождествиться с написанным, после собирания написанного по клочкам и обрывкам, он убрал из рукописи последнюю треть. Просто убрал, не заботясь о прерывании текста-мысли. И отдал в издание. Что, конечно, очень по-пятигорски: мысль, согласно ему, дискретна, она случайна, то есть может случиться, а может и нет. И никому ни мысль, ни мышление не гарантированы.

Слово автору:

Первое предисловие — абстрактное
Поскольку всякое реальное философствование — как любил повторять Мераб Мамардашвили — есть думанье (рассуждение, писание и т. д.) о сознании и, как таковое, не имеет ни начала, ни конца, всегда являясь продолжением , то и я буду, здесь и сейчас, продолжать об этом . Продолжение понимается здесь как включение индивидуального сознания в такие условия обыкновенной (т. е. социальной, исторической и т. д.) жизни, в которых становится возможным понимание индивидуальным сознанием самого себя как сознания, а жизни — как несознания.
Гений может достичь этого понимания — если захочет, конечно, — и без включения в такие условия. Обыкновенный же человек — даже очень талантливый — не может. Только «включившись», он окажется в состоянии сделать выбор — философствовать или не‑философствовать, а точнее — философствовать или жить. Сам этот выбор может либо быть сознательным, либо просто случиться. Но, так или иначе, если ты уже выбрал философствование, то дороги назад, в нормальную жизнь, нет. И если ты попытаешься вернуться, то найдешь не жизнь, а то, что гораздо ниже и хуже жизни, и это будет гибелью тебя, который выбрал.

Второе предисловие — конкретное
Я — не писатель. Эта оговорка сделана не из боязни, что меня сочтут плохим писателем. Подобного рода обвинения я отвергаю заранее, потому что я — никакой писатель. Я — плохой философ, но все же философ. А это предполагает определенное отношение к тексту (и к самому себе, ведь ты тоже некоторым образом текст). Текст для философа есть то, что всегда содержит какое‑то мышление, какое‑то знание, и непременно — позитивное. Для философа не может быть дурного знания или вредного мышления, или он — не философ. Если человек смеется, философ говорит: «Он смеется над своей обреченностью». Если плачет, философ скажет: «Он плачет над своим торжеством». Если позорит, ругает, проклинает кого‑либо, философ заметит: «Он знает свою гибель». Философ наблюдает не жизнь, а жизнь сознания.

Все проблемы мира и человека помещаются в зазор между понятиями искусство и искусственность

Завтра четверг, а это значит, что будет новая встреча.
В этот раз мы предлагаем поговорить о том, что такое самоопределение.

Мы часто говорим о том, что нас определяет (или не определяет).
Вот и сегодня я услышала в разговоре: «…что нас определяет» и задумалась, почему нам так важно, чтобы нас что-то определяло. И как каждое определение является ограничением (даже если и самоограничением), программированием и самосбывающимся пророчеством.
Я определяю себя или меня определяют? Есть ли у меня выбор, и в какой момент он появляется? Зачем нам самоопределение, и как оно связано с понятием пути? Как не заплутать во внутренних границах?
Приходите, будем (само)определяться вместе.🐾🐱

19:00
Двор кафе "Март" (и ММСИ), Петровка 25

Регистрация тут

Отсутствие любви человека к человеку — по сути это отсутствие любви к миру. Когда все плохие, мир-то плохой. А если мир плохой, то как в нём жить-то? Это не жизнь, а сплошная, ежесекундная мука. Просто мука. Просто такая маета, когда мир против тебя, когда все плохие, когда все в чём-то виноваты. Попробуй так проживи. И во что ты превратишься? И во что ты превратишь свою землю?

Полное нежности и любви интервью с Олегом Нестеровым

Вчера я вживую 10 часов слушал Филоненко, а сегодня у меня похмелье от счастья

Ангел Реймса

Ты готов? –
улыбается этот ангел –
я спрашиваю, хотя знаю,
что ты несомненно готов:
ведь я говорю не кому-нибудь,
а тебе,
человеку, чье сердце не переживет измены
земному твоему Королю,
которого здесь всенародно венчали,
и другому Владыке,
Царю Небес, нашему Агнцу,
умирающему в надежде,
что ты меня снова услышишь;
снова и снова,
как каждый вечер
имя мое вызванивают колоколами
здесь, в земле превосходной пшеницы
и светлого винограда,
и колос и гроздь
вбирают мой звук –

но все-таки,
в этом розовом искрошенном камне,
поднимая руку,
отбитую на мировой войне,
все-таки позволь мне напомнить:
ты готов?
к мору, гладу, трусу, пожару,
нашествию иноплеменных, движимому на ны гневу?
Все это, несомненно, важно, но я не об этом.
Нет, я не об этом обязан напомнить.
Не за этим меня посылали.
Я говорю:
ты
готов
к невероятному счастью?

Ольга Седакова