Не стало Игоря Золотовицкого

Как и весь театральный мир, горячо скорбя о нем, мы вспоминаем о том, как в 1991 году новый главреж Театра им. Станиславского Роман Козак привел с собой Пятую студию МХАТ, созданную в недрах студии «Человек», и, конечно, своего друга и партнера Золотовицкого.

Меланхоличный резонер Дон Кихот в спектакле по пьесе Булгакова в исполнении Золотовицкого озадачил критику, углядевшую в замысле пародию. Уж слишком здоров и витален был актер. И первый спектакль Козака оказался последним. Но Золотовицкому и не нужны были долгие годы, чтоб оставить светлый след — этот большой во всех смыслах и невероятно остроумный человек все делал легко и все успевал: и играть, и учить, и дружить.

Приносим наши соболезнования семье Игоря Яковлевича, коллективам МХТ, Школы-студии МХАТ и Дома актера.

17 января мы отмечаем день рождения Константина Станиславского

Говорят, что Станиславский дни рождения не любил, но терпеливо разрешал себя поздравлять. В последние годы руководства Оперно-драматической студией в январе он, как правило, болел, но студийцы навещали его с разрешения Лилиной.

О последнем его 75-летнем дне рождения вспоминала студийка, будущая актриса МХАТа Галина Калиновская («МХАТ в моей жизни». М., 1998):

«Нас несколько человек пускали к больному Константину Сергеевичу. Мы долго ждали, так как до нас Константин Сергеевич принимал МХАТ – были Москвин, Тарасова, Топорков, Ливанов, еще не помню кто, и нескольких человек из московских театров. Были они очень недолго, потом пустили нас. Константин Сергеевич лежал очень похудевший, но все равно прекрасный, улыбался и был доволен. На нём была пижама розоватая, в чёрную и белую полоску и, конечно, в воротничке рубашки — бабочка. У кровати стоял круглый столик, на нем большая ваза с фруктами, тарелочки, ножи, по-видимому, для гостей, но наверное никто ничего не ел. Константин Сергеевич очень был нам рад и начал угощать: «Берите, берите». Никто не брал, и вдруг я, не знаю как, протянула руку и взяла большую грушу. Это было ужасно. Почему я так сделала? Наверное, хотела доставить Константину Сергеевичу удовольствие, но все как-то зашипели, а я готова была провалиться и не знала, куда мне эту грушу деть?! Мы попрощались и вышли из спальни. Константин Сергеевич, конечно, устал от визитов. В коридоре, через который мы шли, стояли бесконечные шкафы и на каком-то из них я оставила проклятую грушу».