«Прокляты и убиты» // Виктор Астафьев

В 1996 году за эту книгу писатель получил государственную премию. Прошло 30 лет. В 2026 году роман можно запрещать. Уж больно много новых законов он нарушает.

Ветеран Астафьев не выбирает слов и выражений. Рубит правду-матку не только о войне, которая «тащила за собой хвост, сильно измазанный кровью и преступлениями», но и про память о войне.

Война сочинённая затмила войну истинную. Заторами нагромоздилась ложь <...> Видимость. Видимость правды, видимость кипучей деятельности. Видимость знания, образования, видимость заботы о народе и солдате. Видимость крепкой обороны. Видимость могучей армии. Видимость незыблемого единства. Видимость сплочённого государства, которое рассыпалось в три дня.

Эту книгу мы в России пропустили. И сейчас, в 2026 году, она читается, как запоздавшее предостережение от войны:

Народу в России ещё много, сори, мори, истребляй его – всё шевелится

И одновременно это светлая и добрая книга.

Долго они были неподвижны, ничего не говорили, ещё не зная, не ведая, что это были самые великие, самые светлые минуты в их жизни, те самые минуты, которыми Господь изредка одаривает добрых людей, не подбирая для этого подходящего места и времени.

Интересный диалог про Мережковского.

Чьи стихи-то? <...> Мережковского? Так его вроде бы повесили или расстреляли?
— Не успели. Убёг за границу,
— А не убёг бы, непременно за такие стишки голову.

Астафьев, Гроссман, Платонов, Никулин, Гранин, Некрасов – свидетели войны. Нам очень нужны их свидетельства. Даже сейчас, и тем более сейчас.

#книга_в_рюкзаке

«Хочешь вернуться в Россию?»

Такой вопрос задавали детям белой эмиграции почти сто лет назад. Здесь я писал про их ответы.

Студентка Алиса Пономарёва задала те же вопросы детям новой волны эмиграции. Почему они уехали? По чему они скучают?.. И вот что они ответили:

https://www.youtube.com/watch?v=jWFc3KeBnsE

Время просмотра: 12 минут

#эмигранты

В Черногории жара – и хочется холодную окрошку. А на сладкое – морс и сочень. Как раньше, как дома.

В эмиграции люди живут двойной питательной жизнью...

Жизнь первая: мы пробуем новую кухню. Боснийские буреки, мантие с мясом и плескавица – вкусное приобретение новой жизни. Карагеоргиев шницель напоминает котлету по-киевски.

Жизнь вторая: поиски привычного. Потому в прекрасные рестораны Your Time в Баре или Подгорице я зимой иду за борщом, а летом за окрошкой. Слишком много в России съедено блинов, медовиков и наполеонов, чтобы не захотеть перенестись в прошлое.

Именно так можно вспомнить старый дом. И приобрести новый.

P.S. Самые вкусные буреки в Черногории – в Pita Kod Nena в Будве, прямо напротив автобуски.

#мифы_про_эмиграцию

Миф шестой. Эмиграция = ностальгия

Автобус спускается по серпантину к Будве. В наушниках музыка из петербургского прошлого. И в голове возникает самый частый эмигрантский вопрос: «Что я здесь делаю?».

Это всегда двойная жизнь. Если бы не переезд – я бы сейчас сидел в электричке. Она возвращается из Царского Села на Витебский вокзал. Я выхожу на Загородный проспект и за несколько секунд переношусь по всему Загородному к Невскому, дальше заворачиваю на Фонтанку, пролетаю над Летним садом… Легко перенестись в любимый город. В один момент.

Но за окном моего автобуса – Адриатическое море.

Привычная домашняя жизнь повернула в другое русло. Память всегда любезно и грустно напоминает про прежние берега.

Казалось бы – бери билет на самолёт и возвращайся. Но не хочется возвращаться в прошлое, наступать на те же грабли страха, цензуры и самоцензуры, охоты на людей.

Надо уметь не поддаться очарованию прошлого и молодости. И надо уметь заметить новое русло, освоить его, научиться течь по новому течению. Наверное, поэтому, я так активно исследую Балканы. Чтобы приобрести, понять и присвоить новые сюжеты.

При этом старые сюжеты надо бережно хранить. На днях перепутал Гороховую улицу с Адмиралтейским проспектом. Еле вспомнил название Крюкова канала. Сколько понадобится лет, чтобы Петербург покрылся туманом?.. Вернусь ли я когда-нибудь в любимый город?.. Чем дольше я вдали от дома – тем сложнее мне ответить на эти вопросы. Ведь вернуться я хочу в свой город 2000-х, не 2020-х.

Эмиграции, конечно, свойственна и полезна ностальгия. Помнить и вспоминать прошлое нужно. Нужно его оберегать. Но и одновременно не путать прошлое с настоящим, тем более с будущим. Вспоминая любимый город – я должен к ностальгии добавлять разумный анализ того, из-за чего я уехал и почему до сих пор не вернулся. Тогда ностальгия не позволит только печалиться и скучать. Тогда я буду понимать причины отъезда и невозвращения. И мне будет легче пережить вид из окна и вопрос «что я здесь делаю».

Конечно, я себя уговариваю. Потому что эмоции сильнее фактов. Ностальгия сильнее, она давит на жалость, приукрашивает, затушёвывает. Там, в России, столько прожито и пережито, так привычно, так всё знакомо. И если сосредоточиться только на всём хорошем и родном, что там осталось – может показаться, что зря уехал, возвращайся. Но не надо себя обманывать. Надо помнить, что случилось.

Я думал, что меня не заденет историческая волна. Теперь я знаю, что волна всегда заденет. Отсидеться не получится – ни в своей семье, ни на работе, ни во «внутренней эмиграции». Если государство охотится за людьми – то можно выбирать, кем быть – охотником или добычей. Мест на трибунах не предусмотрено, охота не собирается заканчиваться. То, что мне 4 года назад удалось вырваться с этой охоты – возможно, самое ценное приобретение моей жизни.

Время тянется медленно. Эти 4 года становятся тоже уже прошлым. И Кыргызстан, Вьетнам и даже Черногория становится новыми поводами для ностальгии. Отличие только в том, что в эти страны хочется вернуться. А домой не хочется. И тогда появляется главный вопрос: а где твой дом. И можно ли назвать домом место, в которое не возвращаешься.

Эмиграция похожа на ощущение взрослого от своего детства. Все взрослые по отношению к своему детству – эмигранты. Хорошо вспоминать, но уже не вернуться. Не изобрели пока такую машину времени.

Это карта Белграда. Отмечены пути, которые прошёл и один раз проехал на велосипеде за два посещения. Это всё протоколируется для ориентации на местности. Люблю осваивать новое пространство и соединять улицы, кварталы и районы.

Так много путей – потому что Белград посещается не только ради путешествия. Это подготовка к возможному переезду в Сербию. Возможному, потому что эмиграция приучает не планировать жёстко и надолго.

Во Вьетнам, Казахстан и Черногорию я переезжал без особой подготовки. Просто берёшь и начинаешь жить в новой стране. С Сербией иначе. Я впервые заранее приезжаю в страну, изучаю Белград и Нови-Сад, их районы, цены на квартиры. Снимать жильё здесь дешевле, чем в Черногории.

Это странное ощущение – бродить по Белграду и Нови-Саду и гадать: неужели я тут буду жить, куплю велосипед, соберу материал для новых лекций…

Осталось только доделать дела в любимой Черногории.

За 5 часов я преодолеваю расстояние от одной окраины страны до другой. С высокогорья спускаюсь к побережью. Черногория – одна из самых маленьких стран Европы. Именно здесь возникает незнакомое и приятное ощущение – я могу узнать Черногорию, увидеть её, понять и охватить.

Это ощущение человека, который жил в самой большой стране мира. В России я всегда откладывал «на потом»: ещё успею побывать в Вологде, на Камчатке…

Уютнее и спокойнее жить в маленькой стране. Словно это книга, которую можно прочитать, перечитать, вернуться к любимым страницам. В России даже не было возможности осилить всю «библиотеку».

Преодолевая Черногорию географически – я изучаю её историю. И вся бурная история складывается в одну картину. В России эта картина не складывалась.

Надо признаться, что я плохо знал свою страну – географически и исторически. Потому меня не покидает радость от узнавания маленькой Черногории. Я перелистываю эту книгу, делаю закладки, готовлю новые лекции. И знаю, что дочитаю эту книгу.

И возьму следующую.

Пьеса Дениса Аксёнова «С молоком, пожалуйста!» о жизни релокантов пишется прямо на наших глазах. Мы читаем её новые фрагменты – и узнаём себя в героях.

Они живут в Будве. Ходят на лекции про Бродского. Визаранят…

Даню увольняют с российской удалёнки: «Только из офиса теперь можно работать. Возвращайся домой и работай без проблем». Он не возвращается.

Петя ищет работу в местных гостиницах. Безуспешно.

Катя знакомится с местными парнями.

Даня собирается переезжать в Белград…

Так мы все и стали героями пьесы. И мы читаем её, смеёмся, грустим о прошлом.

В 11 эпизоде Егор говорит: «Я уже не совсем понимаю, где мой дом сейчас». Я читаю за Егора.

#эмигранты

«60-е. Мир советского человека» // Вайль и Генис

Вайль и Генис навсегда запомнили, что 21 августа 1968 года выпало на среду. В тот день советские танки поехали по Праге. В «день национального позора» был осознан «конфликт между цивилизацией и варварством». Их 21 августа очень напоминает наше 24 февраля.

Слово авторам:

Интервенция для России стала грандиозным историческим поражением. Поход на Запад отбрасывал Россию на Восток. Россия опять оказывалась за ойкуменой цивилизации.

Вторжение в Чехословакию давало повод окончательно размежеваться с советской властью, как тогда говорили – прозреть.

Само обращение к языку грубой силы подразумевало введение и во внутриполитическую ситуацию военной терминологии: поскольку война уже идёт, преступно спорить – справедлива ли она.

На передовой воюют, а не дискутируют. А все, кто сомневается в этой батальной логике, – предатели.

#книга_в_рюкзаке

Продолжение в комментарии…

Один человек – а сколько силы и энергии… В 1920 году в Херцег-Нови прибывает пианистка Маргарита Лисенко. В том числе благодаря ей в 2026 году в Херцег-Нови работает музыкальная школа.

#белая_эмиграция

Афиша на сентябрь + онлайн

В сентябре читаю завершающие лекции в Херцег-Нови, Тивате и Баре. 4 октября в Auditoria.Budva будет прощальная лекция про историю белой эмиграции в Югославии.

Лекцию про курортную архитектуру Черногории 7 сентября можно будет посмотреть в онлайн-трансляции. Приглашаю всех поклонников архитектуры XX века узнать, как в Югославии строили великие отели и санатории.

Лекция «Рай на земле: курортная архитектура Черногории»
7 сентября (пн) в 19:00 в Auditoria.Budva
Онлайн-трансляция: https://fienta.com/egor-korolev-0709

Лекция «Будва, которую мы потеряли»
9 сентября (ср) 19:00 в баре Čardak

Подарок любимому городу. Новая (и только один раз) лекция «История Херцег-Нови»
13 сентября (вс) 17:00 в Drunk Octopus

Лекция «10 маршрутов по Черногории»
18 сентября (пт) 18:00 в Coworking Tivat

20 сентября (вс) 19:00 в Focuss. Space, Бар

Цикл «Кино Балкан»
21 сентября (пн) 19:00 смотрим и обсуждаем фильм «Последний вальс в Сараево» в Auditoria.Budva

Каменные цветы

Как мы проводим свой выходной? Мы едем изучать югославские военные мемориалы.

Когда я зову людей в такие поездки – всегда сомневаюсь: ну кто поедет. Поедут. Уважаю тех, кто в новой стране начинает новую жизнь, исследует, интересуется.

Любо Воеводич поставил 56 лет назад в деревне Фрутак этот монумент павшим бойцам. Посреди полей и огородов стоит тотемный столб какого-то древнего народа. И напоминает нам, что войны заканчиваются.

Архитектор Воеводич построил несколько таких памятников. Самый известный – в Никшиче. Там тоже кружатся круги, двигаются шестерёнки. Растут из камня цветы. Будет повод вернуться в Черногорию.

Скоро уезжаю в другую страну. Осталось посетить ещё несколько спомеников и зданий в Беране, Рожае и Колашине. Скоро едем в очередную экспедицию.

«Посмотрите на солнце над этим холмом, пусть свет напомнит вам, каково это – находиться во тьме». Так написано на одном из спомеников, который мы посетили.

#после_войны

Картина «Интерьер библиотеки Академии художеств» написана в 1873 году. Оригинал хранится в историческом музее в Москве. А имя автора почти забыто.

Если и удаётся найти биографию Константина Зимина, то там написано «умер не ранее 1902 года». Словно и не было человека. А он был. И в далекой от России Черногории можно найти следы художника.

Про Зимина известно, что он учился в петербургской академии художеств. С 1918 года преподаёт в Хабаровском кадетском корпусе. Вместе с кадетами эмигрирует сначала в Шанхай, а потом в королевство сербов, хорватов и словенцев. Живёт в Русском инвалидном доме в Рисане. Умирает в 1924 году. Похоронен на православном кладбище в Шкаляри, видимо – в общей могиле.

Вряд ли кто знает, рисовал ли он в Рисане, остались ли где его картины в современной Черногории.

Так неожиданно в современном Рисане переношусь в Петербург, к зданию Академии художеств, которое я часто посещал. Прошло 4 года с момента моего отъезда из России.

#белая_эмиграция

«Ошибки юности» (1978)

О чём фильм?

Очередной фильм, положенный на полку – именно он объясняет, как советское хамство и ненависть действуют на человека порядочного. Он ищет свой путь – и не может преодолеть дедовщину, погоню за длинным рублём, кабаки, холод. Честный разбор того, откуда в России появляются безотцовщина, алкоголики, почему мужчина бьют женщину. Откуда появляется война. Многие герои фильма скоро отправятся в Афганистан.

Человек порядочный становится человеком лишним. Страшный фильм про одиночество.

Почему нельзя пропустить?

В России не было принято говорить так честно о современности. «Патриоты» спешат такое кино объявить «чернухой» и запретить. Режиссёр Борис Фрумкин после запрета своей картины уехал в эмиграцию. Обидно, что даже в 2026 году в отечественном кино по-прежнему нельзя говорить честно о современности. Поэтому фильм 1978 года – он и про наши дни.

И ещё один повод обратиться к этой картине – блестящие актёрские работы Марины Неёловой и Натальи Варлей.

#старое_доброе_кино

Лекция в Будве и в онлайне

4 октября в 19:00 сет (20:00 мск) приглашаю вас на свою лекцию «Белая эмиграция в Югославии: историческое путешествие»

Будет онлайн-трансляция

- почему сто лет назад эмигранты приезжали именно в Королевство сербов, хорватов и словенцев?

- где в Которе прятали знаменитое «врангелевское серебро»?

- чем жили «русские колонии» в Херцег-Нови, Дубровнике, Сараеве и Белграде?

- где в Югославии появились первые нудисты?

- как эмигранты жили, устраивались на работу...

Балканский автобус

Вечером в пятницу народ едет на праздник жизни. Ехать далеко не надо, праздник начинается прямо в автобусе.

В каждой деревеньке подсаживаются новые люди. Появление новеньких – бурный повод для радости. Все друг друга знают, все учились или учатся в одном классе.

Если кто-то сходит раньше – ему кричат «Чао!», неистово машут, стучат в окно. Словно прощаются на всю жизнь. Хотя, завтра уже увидятся в этом же автобусе.

Водитель успевает купить кофе в придорожном ларьке. Он никуда не торопится. Если по дороге встречается коноба, в которой выпивают его друганы – то автобус тормозит. Водитель чокается с друзьями своим кофе. Стенки автобуса тают, и все пассажиры на две минуты тоже рассаживаются в конобе. Выпиваем.

Водитель прибавляет музыку. И автобус подхватывает. Начинается всеобщее пение. Туристы жмутся в уголок. Мы не знаем слов песни. Нас не звали на праздник, но нам рады. Смотрите, мол, как мы умеем. Улыбайтесь вместе с нами. Присоединяйтесь. Следующая остановка – Белград.

Уезжаю из Черногории

Сначала я планировал приехать на 3 месяца, присмотреться. Понравилось. Прошёл год – решил ещё остаться. Втянулся. И так прошло 33 месяца.

Пока я не готов бросать где-то якорь. Черногория – промежуточная точка, в которой замедлился. Научился спокойно сидеть на берегу моря. Но пора ехать дальше, изучать новую страну.

Черногория подарила уникальный шанс жить в ней без оформления бумажек. Сам бы я не решился на ежемесячные путешествия в Сараево, Мостар, Требине. Всегда визаранил с ночёвками, на несколько дней. И благодаря таким «командировкам» больше копнул в историю Югославии.

В Черногории потрясающая природа. Никогда в жизни так много не гулял по горам. Но за 33 месяца я, конечно, соскучился по насыщенной городской цивилизации. Поездки в Сараево и Белград напомнили мне петербургский ритм. Именно к нему я хочу вернуться.

Пора подниматься по новым лестницам. Но я обязательно вернусь в любимую Черногорию. Всегда буду оглядываться вниз/обратно – и это будут счастливые воспоминания.

Это национальный музей Сербии на площади Республики. И наш дом находится в 300 метрах. Мы нашли квартиру в самом центре Белграда.

Рассчитывали на окраины центра. Потому что в Старом городе почти не было вариантов, даже за великие тысячи. Русскоязычные риелторы нагоняли панику и накручивали две комиссии. И мы пошли на местный сайт. Там вечером в субботу появилась квартира в Старом городе. Условие – звонить по телефону, не писать. Это было тяжело, но утром в воскресенье мы позвонили, на почти чистом сербском договорились о просмотре на понедельник. В понедельник договор был подписан.

Нам важно жить в центре. Выходить в магазин и просто по дороге видеть красивые здания. Вышло дорого. Но оно того стоит.

Полное ощущение возвращения в любимый Петербург. То ли Васильевский остров, то ли Петроградская сторона. Это волнительно, иногда печально. Но приятно. Словно мы вернулись в привычную содержательную среду.

Начинается новая жизнь в новом месте. С улицы Французской свернуть на Симина, а потом на Добрачина…