Эта дорога ведёт к храму. Монастырь Подмаине, как и положено монастырю, опрятный и ухоженный. Но монахам этого мало и они не перестают убаюкивать свою обитель. Молодые послушники проходят обряд пострижения газонов.

Самый старый старец, с красивой белой бородой, уважает жёлтый шланг и поливает огороды и газоны. Мы долго сидим напротив главного собора, который покосился от времени. И старец не мешает нам, обходит нас, деловитый, знающий своё дело, ценящий своё время. Мы любуемся им, здороваемся с опаской (не помешать бы), он отвечает «Добр дан», но жёлтый шланг его больше интересует. Молодой монах обращается к старцу «Отче», что-то спрашивает его. Тот отвечает. Отче – отец – садовник – настоятель поливает цветы, чтобы они походили на те яркие цветы на ярких фресках.

По фрескам течёт вода Иордана – крестят Христа. Правее он совсем маленький – ему тоже жарко, и мама обмахивает его. Чуть ниже Богоматерь сидит с младенцем на троне, на двух подушках, и подушки нежно смялись под ними.

#гений_места

В Мостаре сложно забыть о войне. На втором этаже разрушенного здания сидит белый человек на качелях. Он повёрнут лицом в дом – он помнит, как в этих комнатах жила его семья, завтракала и обедала. Качели не раскачать.

Я иду по уютной улице, слева выплывает разрушенное здание. Всё в осколках, ранах – ему до сих пор больно. На верхних этажах кто-то живёт. Я «слышу» разрывы снарядов, я пригибаю голову. Красивый дом расстреливают, хотя он ни в чём не виноват. Улицу перебегают люди, и я перебегаю вместе с ними, пригибаю голову.

Мосты создают, чтобы соединять и объединять. Наступают времена, когда приходят те, кто разрушает мосты. Но им противостоят те, кто мосты строит и восстанавливает. Миллионы людей приезжают посмотреть в Мостар не на старинный мост – он теперь не старинный. Они приезжают увидеть, что становится с разрушенными мостами – их восстанавливают.

Мостар – город, в котором наяву доказана победа добра над злом. Эта победа триумфальной аркой растянулась над бурной красивой Неретвой.

#после_войны