При этом он – кладезь знаний. Давно уже не учась ничему, он постиг все. Он специалист по финансам – организует лотерею, объясняет королю Фридриху Великому, как взимать налоги. В беседе с тем же прусским королем он рассказывает, как строить каналы, в Митаве высказывает некоторые идеи по рудному делу, в Париже основывает ткацкую мануфактуру… Он – математик, теолог, астролог, великий знаток оккультных наук и Каббалы. Он уже не думает, кем ему стать – он стал всем.

Он – искатель приключений, он принадлежит к могущественному племени, которое назовут авантюристами…

Это было время Великой Европейской Скуки. Семилетняя война закончилась, и знатные господа попросту умирали с тоски, не представляя, чем теперь заниматься. Все эти жалкие правители немецких карликовых государств томились в своих убогих дворцах, пока не появлялись они — великие развлекатели, Звезды Авантюры. Калиостро, он же полуграмотный сицилиец Бальзамо… Шевалье де Эон, каковой иногда появлялся в виде женщины и тогда соблазнял мужчин, а иногда – в виде мужчины и тогда соблазнял женщин… Таинственный Сен-Жермен, который рассказывал, как он жил во все века, и все в это верили, а маркиза де Помпадур счастливо показывала мазь, которую дал ей Сен-Жермен. Она должна была сохранить лицо маркизы в состоянии «статус кво». И, старея, она упорно видела «статус кво» на своем морщинистом лице… Девиз у развлекателей был общий: «Есть состояние, которое протратить невозможно, – это человеческая глупость».

Из книги «Любовные сумасбродства Джакомо Казановы»

…Есть для них столицы куда притягательнее, ибо там сегодня живут властители дум передовой русской молодежи.

Это, конечно, Лондон. Здесь поселился Герцен – культовая фигура, за одну переписку с которым в России по-прежнему отправляют на каторгу. Человек-символ. Когда-то в XVIII веке знатные путешественники по Европе ездили на обязательное поклонение к Вольтеру. И теперь, через сто лет, любой свободомыслящий русский за границей стремится тайно повидать опасного изгнанника.

Вот в заграничное путешествие отправился молодой Лев Толстой. И конечно же, встретился с Герценом. Толстой описал, как подошел к двухэтажному дому, стоящему в глубине небольшого двора. За домом поднимались деревья с редкой весенней зеленью. По каменным плитам, густо проросшим травой, послышались быстрые шаги… «Герцен оказался небольшим, толстым человеком, полным энергии, с очень быстрыми движениями».

Каждый свой день в Лондоне Толстой виделся с Герценом. Впоследствии писатель процитировал горькие слова Герцена, под которыми мог бы подписаться сам: «Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать самих себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать – как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества».

Из книги «Цари. Романовы. История династии»

Она. А что вы называете любить?

Пассажир. Это когда все время хочется плакать. Это очень страшно. Вот в мире существуют беды, огорчения, обиды и т. д. И вот все эти «неприятности» можно представить в виде одной равнодействующей – в виде одного длинного лезвия, направленного острием против нас. Люди нормальные обычно к нему боком стоят, чтобы обойти свои беды, не напороться. А вот она… та, которую любишь, к этому лезвию всем телом стоит. Глупая и нелепая. Во всяком случае, так тебе всегда кажется. Потому что когда человека любишь, кажется, что он не такой, как все, что он совсем беспомощный, что ему все время грозит опасность, и оттого вечером, после работы, всегда бежишь домой, и все время страх, что с ним что-то, что у тебя его отнимут… И однажды этот страх проходит. Это значит, что все кончилось.

Из пьесы «Чуть-чуть о женщине»

Вы знаете, я никогда не забуду… Я пришел, помню, в архив. Это была практика. И мне показали, какая у стола ложбинка. Оказывается, великий историк Соловьев, приходя в архив, делал так (подвинул стул). Но приходил в архив он каждый день – и поэтому от движения стула образовалась ложбинка. Вы понимаете, это монастырь. И я должен был бросить театр, который я обожал, когда я мог сделать все. Я стоял у памятника Тимирязеву, потому что иногда спектакли совпадали, и думал, куда пойти – в доронинский МХАТ, потому что там тоже шла пьеса «Старая актриса на роль жены Достоевского», или в театр Маяковского, или на Бронную. Они совпадали иногда три спектакля.

Тогда у меня было планов! Но я должен был всё. Я понимал: сегодня – перестройка, завтра – другое. Они открыли архивы, завтра закроют. И я должен торопиться был, понимаете, потому что я должен был понять, что произошло со страной.

Из интервью радио «Эхо Москвы», 2019

Мгновения истории. Ленин, Сталин, Распутин

Правда, легенды и версии загадочных событий в истории.

На нашем YouTube-канале будет ещё один довольный неожиданный проект, который я называю «Мгновения истории».  Я буду кратко рассказывать о событиях, которые остались загадочными и породили множество версий; знакомить вас с некими легендами, и с тем, что за ними стоит.

Очень часто мнение народа бывает ошибочным и величие правителя в том, чтобы знать мнение народа, но слушаться мнения истории.

Новый выпуск по ссылке⬇️
https://youtu.be/IixSrIMKLnk

Она по-прежнему была добра и старалась оставаться матушкой для старых петровских гвардейцев. К ней они приходили со своими нуждами – постаревшие ветераны, их вдовы, дети, внуки. И никогда не уходили без помощи. Но править Империей она не могла… Она была способна управлять неуправляемым властелином страны, но не его страной. Как справедливо писал наш знаменитый историк Сергей Михайлович Соловьев, она походила на вьющееся растение, которое «достигало высоты благодаря только тому великану лесов, около которого обвивалось; великан сражен – и слабое растение разостлалось по земле».

Но вся ее развеселая жизнь после Петра скрывала женскую трагедию. Петр был всем для нее. Он ушел, и жить стало нечем. Все попытки заполнить дни вином и мужчинами заканчивались печальным похмельем одинокой женщины…

Вот она идет по залам дворца, как всегда, немного навеселе, – тяжко идет, звеня орденами, увешанная наградами, драгоценностями и маленькими иконками, защищающими «от сглаза»…

Долго выдерживать свою бесцельную жизнь вчерашняя Золушка не смогла и, возможно, не захотела. Она начала угасать. Меншикову приходилось распускать слухи о том, что Императрица совершенно здорова и лишь потому отсутствует на приемах послов, что «уединяется для государственных дел».

Однако в посольствах знали все. Немецкий посол сообщал своему двору: «Хотя здоровье царицы принято считать превосходным, но государыня до того ослабела и так изменилась, что ее почти узнать нельзя».

Она начала умирать…

Из книги «Бабье царство»

Всего за три дня до намеченного шествия происходит странное событие. Было Крещение… На Дворцовой набережной была воздвигнута «Иордань» – место для освящения воды. Под нарядной сенью – синей с золотыми звездами, увенчанной крестом, Николай присутствовал при освящении воды митрополитом. После освящения по традиции с другой стороны Невы должна была торжественно ударить холостым зарядом пушка Петропавловской крепости, находившейся как раз напротив «Иордани». Последовал выстрел… и, к ужасу собравшихся, пушка оказалась заряженной боевым снарядом. Чудом не угодил он в царя. Пострадал полицейский по фамилии… Романов! Полиция, обычно раздувавшая подобные дела, объявила происшествие досадной случайностью. Но желаемый кем-то эффект был достигнут: Николаю напомнили страшный конец деда, а фамилия полицейского прозвучала предзнаменованием.

Из книги «Николай II»

Мою пьесу «Беседы с Сократом» не разрешали 6 лет. 6 лет Армен Борисович Джигарханян ходил на репетиции. С ним репетировали Ромашин, Доронина, Самойлов, то есть цвет.

Почему ее запрещали? Они почему-то думали, что все, что происходит с Сократом, касается России.
Они думали: «Сократ – это Солженицын, которого преследует народ». Потом Солженицын уехал. Сахаров. – «А, это Сахаров». Потом Сократ все время говорил не то. У нас Олимпийские игры, а в пьесе Сократ говорит: «Какое наказание я назначил бы себе за такую жизнь? Я кормил бы себя бесплатными обедами, как кормите вы победителей на Олимпийских играх.
Потому что те, кто побеждают в беге колесниц, они дают вам мнимое наслаждение, а я – подлинное. Они – повара, а я врач. Но как часто Афиняне, мы предпочитаем повара, лезущего к нам с вкусными, но вредными яствами, суровой истине искусства врача». Опять он говорил не то. Прошли Олимпийские игры.

Короче, смысл наших общений состоял в том, что я им честно говорил, что Сократ касается совсем не большевиков, Сократ касается человечества. И в Библии написано: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий своих пророков и камнями побивающий посланных к тебе». Это немножко пораньше, это до большевиков. Поэтому я их убеждал: это будет всегда. И в конце концов пьесу разрешили.

«Нерон» 4 года не разрешали. Опять там была куча реплик, которые не подходили. Ну, например, Нерон говорит сам: «Этим городом правлю не я и не великие боги, а страх. И в этом городе страха давно перевелись люди, остались только мясо и кости людей». Опять я им пытался объяснить, что это касается любой деспотии. А они почему-то думали, что это касается только их. Но потом и это разрешили через 4 года. А потом наступила перестройка – и мне все разрешила.

Из книги «Моя театральная жизнь»

Хозяйка маленького домика, затерянного в Канаде, сухонькая старушка, одетая в грубую черную юбку, потертый свитер и тяжелые коричневые туфли, когда-то владела дворцами, ей прислуживали десятки лакеев. Она умерла в 1960 году – как и Вырубова, сумела перешагнуть середину века. На ее похоронах в православном соборе в Торонто собрались остатки первой – величественной – русской эмиграции. От умершей остались старая мебель и огромный портрет Александра III, напоминавший о былом. Это была великая княгиня Ольга, родная сестра последнего русского царя Николая II, младшая дочь Александра III. Ее память поразила журналистку, записавшую ее мемуары. Я пользовался этими воспоминаниями – еще одним голосом навсегда исчезнувшей России.

Из книги «Распутин. Жизнь и смерть»

И вот появляется САМ. Маленький, коренастый, он весь покрыт зарослями волос – иссиня черными, с красивой сединой… Грива волос на львиной, гордо откинутой голове, подбородок укрыт огромной бородой Саваофа. (Что за пророк без бороды!) Даже короткие пальцы покрыты черными волосами. В элегантном сюртуке, правда, застегнутом не на ту пуговицу, он держится монументально.

Всех собравшихся приглашают в легендарный кабинет. Отсюда должен быть сокрушен несправедливый капитализм, здесь куется счастье человечества. Это очень уютная комната. Несмотря на почти полуденное время, зажжена лампа под зеленым абажуром: в Лондоне стоит обычный сизый туман, превращающий день в ночь.

Начинается желанная беседа. Точнее, беседой это назвать нельзя, ибо почти все время говорит сам Маркс. Маркс немного шепелявит, но об этом быстро забываешь. Завораживает его повелительный тон – абсолютная вера в предназначение повелевать человеческими умами.

С камина на молодых людей глядит мраморный бюст Зевса, которого хозяин в разговоре именует Прометеем. Ибо Прометей – любимый образ Маркса. А слова Прометея в античной драме: «По правде, всех богов я ненавижу» – это и есть, по Марксу, кредо философии, направленное против всех богов – небесных и земных.

Из книги «Цари. Романовы. История династии»

Отзывы с концерта 23.12. Как приятно. Спасибо вам.