Несколько лет Крёйер проводил зиму в Копенгагене, а на лето уезжал в Скаген. Считается, что именно ему первому пришла в голову мысль создать официальное сообщество художников в Скагене – по примеру французских коллег и с учетом небольшого опыта, полученного в Хорнбеке.

Как жилось художникам в Скагене? Привольно! Днем они отправлялись писать на пленэре, силясь уловить этот неповторимый ослепительный свет Ютландии. А вечером? Собирались за общим столом, пили вино, спорили об искусстве, обсуждали женщин, а когда и женщин достаточно прибыло, крутили романы. Нередко к застольям вечером присоединялись и местные рыбаки, а днем художники, бывало, вместо мольберта брали ружье и удочки и отправлялись на рыбалку или охоту с местными.

Первооткрывателей Скагена называли «Северными энтузиастами». В их числе, помимо самого Крёйера, художники Микаэль и Анна Анкеры, Хольгер Драхманн, Вигго Юхансен, из близлежащих стран – шведы Оскар Бьёрк и Анна Пальме де Роса, норвежец Кристиан Крог. Все слетелись на неповторимый скагенский свет. Вскоре Академия начала направлять в Скаген на летнюю практику своих студентов, так что Школа Скагена стала в том числе и буквально школой.

Так назван фильм (оригинальное название фильма "Жена художника" - Marie Krøyer, 2012 год) датского режиссера Билле Аугуста, повествующий о судьбе Мари Трипке. Девушка была на 16 лет младше Крёйера. Ее считали самой красивой женщиной Европы, его – самым талантливым художником как минимум Дании. Она тоже художница. Можно ли вообще мечтать о большем? «Это совершенно удивительно, что я скоро стану мужем. И у меня будет жена – самая красивая, самая обаятельная молодая девушка, которая только есть на Земле. Я чувствую себя любимцем Фортуны и надеюсь, что она не покинет меня», – вне себя от счастья писал Сёрен своей приемной матери. Страстный роман, свадьба, медовый месяц. Впрочем, какой там месяц! Два года Крёйеры колесили по Европе, улаживали вопросы учебы Мари, любили друг друга, работали, написали знаменитый совместный портрет: Мари написал Северин, а его написала Мари. На лето они приезжали в Скаген, снимали домик. Мари в то время еще писала и даже участвовала в скагенских выставках… В 1894 году Крёйеры приобрели полуразрушенный дом в Скагене. Мари продумала отделку дома, весь дизайн комнат и мебели был делом ее рук. В следующем году родилась дочь Вибеке.

Талант Сёрена расцвел, словно присутствие в его жизни Мари открыло шлюзы для неведомых ему прежде сил и вдохновения. Увы, реальность отличалась от его картин, изображавших счастливую семью: странноватый гений-отец, прекрасная нежная мать, белокурый ангел-ребенок… Мари до встречи с Крёйером считалась достаточно талантливой художницей. В его тени она совершенно перестала писать. И, по некоторым данным, не без помощи гениального своего мужа, активно убеждавшего Мари в ее бездарности. Сам Крёйер был человеком общительным, ценил шумные компании, приемы, застолья. Он признавался, что ему лучше работается, когда в мастерской люди, звучит музыка, все пьют вино, разговаривают, веселятся. Крёйер очень любил принимать гостей и очень не любил разговоры о его здоровье, а оно давало о себе знать, и тогда экстравертность Крёйера нередко перерастала в буйство помешанного... У художника проявилось наследственное психическое заболевание – маниакально-депрессивный синдром. К тому же в юности он переболел сифилисом, который до конца так и не вылечил, что не добавляло спокойствия его нраву. Внешне благополучная жизнь Мари и ребенка в обществе Северина превратилась в ад. Депрессии, галлюцинации, срывы, буйство, лечение в клинике, небольшая передышка – и всё по новой.

​​Как жилось художникам в Скагене? Привольно! Днем они отправлялись писать на пленэре, силясь уловить этот неповторимый ослепительный свет Ютландии. А вечером? Собирались за общим столом, пили вино, спорили об искусстве, обсуждали женщин, а когда и женщин достаточно прибыло, крутили романы. Нередко к застольям вечером присоединялись и местные рыбаки, а днем художники, бывало, вместо мольберта брали ружье и удочки и отправлялись на рыбалку или охоту с местными.

Первооткрывателей Скагена называли «Северными энтузиастами». В их числе, помимо самого Крёйера, художники Микаэль и Анна Анкеры, Хольгер Драхманн, Вигго Юхансен, из близлежащих стран – шведы Оскар Бьёрк и Анна Пальме де Роса, норвежец Кристиан Крог. Все слетелись на неповторимый скагенский свет. Вскоре Академия начала направлять в Скаген на летнюю практику своих студентов, так что Школа Скагена стала в том числе и буквально школой.

Так назван фильм (оригинальное название фильма "Жена художника" - Marie Krøyer, 2012 год) датского режиссера Билле Аугуста, повествующий о судьбе Мари Трипке. Девушка была на 16 лет младше Крёйера. Ее считали самой красивой женщиной Европы, его – самым талантливым художником как минимум Дании. Она тоже художница. Можно ли вообще мечтать о большем? «Это совершенно удивительно, что я скоро стану мужем. И у меня будет жена – самая красивая, самая обаятельная молодая девушка, которая только есть на Земле. Я чувствую себя любимцем Фортуны и надеюсь, что она не покинет меня», – вне себя от счастья писал Сёрен своей приемной матери. Страстный роман, свадьба, медовый месяц. Впрочем, какой там месяц! Два года Крёйеры колесили по Европе, улаживали вопросы учебы Мари, любили друг друга, работали, написали знаменитый совместный портрет: Мари написал Северин, а его написала Мари. На лето они приезжали в Скаген, снимали домик. Мари в то время еще писала и даже участвовала в скагенских выставках… В 1894 году Крёйеры приобрели полуразрушенный дом в Скагене. Мари продумала отделку дома, весь дизайн комнат и мебели был делом ее рук. В следующем году родилась дочь Вибеке.

Талант Сёрена расцвел, словно присутствие в его жизни Мари открыло шлюзы для неведомых ему прежде сил и вдохновения. Увы, реальность отличалась от его картин, изображавших счастливую семью: странноватый гений-отец, прекрасная нежная мать, белокурый ангел-ребенок… Мари до встречи с Крёйером считалась достаточно талантливой художницей. В его тени она совершенно перестала писать. И, по некоторым данным, не без помощи гениального своего мужа, активно убеждавшего Мари в ее бездарности. Сам Крёйер был человеком общительным, ценил шумные компании, приемы, застолья. Он признавался, что ему лучше работается, когда в мастерской люди, звучит музыка, все пьют вино, разговаривают, веселятся. Крёйер очень любил принимать гостей и очень не любил разговоры о его здоровье, а оно давало о себе знать, и тогда экстравертность Крёйера нередко перерастала в буйство помешанного... У художника проявилось наследственное психическое заболевание – маниакально-депрессивный синдром. К тому же в юности он переболел сифилисом, который до конца так и не вылечил, что не добавляло спокойствия его нраву. Внешне благополучная жизнь Мари и ребенка в обществе Северина превратилась в ад. Депрессии, галлюцинации, срывы, буйство, лечение в клинике, небольшая передышка – и всё по новой.

​​Вконец измученная Мари вместе с дочерью уехала подлечиться и отдохнуть. На курорте она познакомилась со шведским композитором Хуго Альвеном. Это выглядело выходом из клетки, в которой Мари оказалась заточена. Но Крёйер категорически отказывался дать развод, зато согласился на то, чтобы Хуго жил в их доме. Это длилось более года, тут и здоровому человеку мудрено выдержать, а Крёйер здоровьем все же не отличался.

Мари уехала с Хуго, а дочь, согласно законам того времени, осталась с отцом. Мать – падшая женщина, как никак (как будто по «Анне Карениной» отдельные части этой судьбы отыграны). Когда Мари забеременела от Хуго, Крёйер согласился на развод. На его здоровье вся эта история сказалась ужасно – в клинику он возвращался всё чаще. За девочкой и домом, а потом и за ним самим в это время присматривала жена казначея городской администрации Хенни Бродерсен. Ее собственная семейная жизнь не сложилась, любовница ее мужа была известна всему Скагену как «вторая жена». Хенни стала последней любовью Крёйера. Он даже пытался подарить ей обручальное кольцо, на котором были выгравированы имена Хенни и Сёрен, но она не приняла подарок, пояснив, что не может окончательно порвать со своим непутевым мужем. Но с Крёйером она была до последних дней. А близкий человек рядом художнику Крёйеру был необходим – под конец жизни он начал еще и зрение терять, последние картины писал, будучи уже почти слепым.

Удивительная жизнь, удивительная история, удивительные картины художника Педера Северина Крёйера. И самый удивительный вопрос, ответ на который мы не найдем: откуда этот свет в его картинах? Жизнь его не соответствовала им. Вероятно, это история о том, что картины и жизнь могут светиться совсем разным светом.

🇬🇧Peder Severin Kroyer.

​​- Вы, Анна Семёновна, одних девочек рожаете. Не годится. Наследник нужен.

Павел Михайлович был суров и непреклонен. 6 дочек подряд - куда это годится. Он решил искать более удачную жену. Развёлся.

Кем был наш герой? Одним из первых русских бизнесменов и миллионеров. В 1869 году Павел Рябушинский подбил своего брата купить бумагопрядильную фабрику в Вышнем Волочке и раскрутил её до общероссийских масштабов.

- Александра Степановна, голубушка, давайте чай пить. Зовите всех к столу.

Да, преуспел Павел Михайлович в итоге не только на деловом поприще, но и на личном. Вы только представьте, после развода увёл невесту брата. 18-летнюю! В свои 50-то лет! И построил для неё шикарный дом на окраине Вышнего Волочка. В стиле модерн.

Родилось у них 16 детей! И не только девочек, к счастью - вторую жену менять не пришлось. То есть в общей сложности у Рябушинского получилось 22 ребёнка! Как вам такое!

- Это что тут у вас, мальчики?!? Догонялки, папенька! Смотри, как весело!

Одним из сыновей был Степан. Весь в отца - очень дельный. Именно он стоял у истоков создания первого автомобильного завода в России, который впоследствии стал всем известным ЗиЛом.

И именно он заказал особняк великому Фёдору Шехтелю. Тот самый в центре Москвы на Малой Никитской. Конечно, в стиле модерн. Фантастической красоты и чем-то неуловимым напоминающий семейный дом Рябушинских в Вышнем Волочке.

Спасибо за пост путешественнице и тележурналистке @matushka_nina. На её странице ещё больше удивительных историй о нашей стране.

Нина:
- проехала через всю Россию на машине,
- поднялась на самые высокие отечественные вершины,
- сняла более 200 фильмов о нашей родине.

Нина:
- умеет находить интересное там, где его, казалось бы, нет и быть не может,
- пишет авторские тексты, а не копирует Википедию,
- заряжает своими постами на то, чтобы прямо сейчас отправиться в путь.

И да, блог @matushka_nina - самая настоящая энциклопедия России, в которой есть всё: истории, люди, традиции, маршруты, места.

​​🖼Эмми Мари Кэролайн Торнам (1852–1935)- датская художница, которая специализировалась на цветочной живописи!

Эмми родилась в семье преподавателя гимназии города Хорсенс Людвига Торнама (1819-1879) и его жены Анины Шарлотты Фредерики Норуп (1824-1895).

Вместе с сестрой Людовикой закончила технический колледж в родном городе, где получила начальные навыки в живописи и рисунке.

После окончания колледжа Эмми с младшей сестрой зимой 1873 года переехала в Копенгаген и поступила в частную рисовальную школу для женщин художника-пейзажиста Вильгельма Куна, где училась в течение двух лет.

В Школе Куна Эмми начинала как художник-пейзажист, но вскоре отказались от этого жанра. Художница решила, что будет специализироваться на цветочных натюрмортах.

В 1878 году она дебютировала на национальной выставке Комитета Шарлоттенбурга. С этим знаменательным событием связано одно из воспоминаний в книге Эмми.
В те дни она посетила одного из родных дядей и радостно сообщила ему, что ее первая картина принята для участия в шарлоттенбургской выставке. Но услышала в ответ: «И всего-то? Я думал, что ты занимаешься, по крайней мере, чем-нибудь полезным!» На что девушка ответила с достоинством, что, возможно, она занята делом, которым, как считает дядя, может заниматься каждый, но не у каждого принимают картину для участия в самой известной выставке Дании.

Кроме того, Эмми продолжала заниматься образованием, беря уроки у известного художника Олафа Августа Хермансена специализирующегося на изображении цветов.

В 1887 году Эмми вместе с сестрой была удостоена трехлетней стипендии для продолжения обучения за границей, в сопровождении матери сестры отправились в Париж.

В 1893-94 годах Эмми и Людовика жили в Италии. В 1894 году старшая Торнам вновь побывала в Париже, где брала уроки у художника-«флориста» Пьера Бургуни.

Замечу, что Торнам принадлежала к тому небольшому количеству датских художников, которые могли безбедно жить за счет своего таланта и своих картин. Причем художница имела талант и в пейзажах, и в жанровых картинах, но из-под ее кисти чаще всего выходили замечательные цветочные композиции, потому что, как признавалась сама Торнам, «они лучше продавались».

Дело абсолютно не в меркантильной жажде наживы. Поскольку Эмми всю жизнь была незамужней, она вынуждена была не только зарабатывать на холсты и краски, но и полностью обеспечивать свое существование.

С 1882 года и до самой смерти картины Эмми ежегодно выставлялись на весенних национальных выставках и выставках Ассоциации датских художников (1882-1935), а в 1889 году Торнам экспонировалась на Всемирной выставке в Париже.

Середина 1890-х годов ознаменовался для Эмми чередой личных потерь: в 1895 году умирает мать художницы, в следующем году она потеряла младшую сестру Людовику. От свалившегося на женщину горя она спасалась в творчестве.
В 1910 году Эмми вместе с экономкой отправилась в путешествие. Она побывала на Корсике, в следующем году – в Италии, а позже посетила даже Алжир.

В последние годы своей жизни Эмми Торнам решила стать писательницей. В 60 лет она опубликовала книгу рассказов «Старые колокола и другие истории» (1922), пять лет спустя – «Воспоминания о Юге» (1927). И, наконец, в 1932 году вышла в свет книга воспоминаний о своем детстве и юности «Моя сестра и я».

На последней странице своих воспоминаний Эмми написала:
«В июне (Прим. – 1894 года) мы вернулись домой. Это была моя последняя поездка за границу на протяжении многих лет. В следующем году после нашего возвращения умерла мама, а через одиннадцать месяцев моя сестра. Мое горе было так велико, что в течение многих лет после этого я училась мужеству, училась жить и работать заново».

Эмми Торнам умерла 1935 году в Копенгагене.

🇬🇧Emmy Marie Caroline Thornam (1852–1935).

​​Пост-релиз выставки «Объятие»
Юлии Бариевой и Моники Дубинкайте в любимой галерее @surfacelabart .♥️

В галерее Surface Lab Art прошла выставка “Объятие” – проект художницы-керамистки Юлии Бариевой, объединивший вазы и скульптуры, плавные формы которых вдохновлены тактильностью, и фотохудожницы Моники Дубинкайте. Сокуратором выставки выступил флористический проект Simple Flowers, благодаря которому в каждом из изделий начал жить особенный цветок.

Объекты Юлии Бариевой культивируют ценность физического взаимодействия. Прикасаясь к ним, чувствуя движение форм в своих руках, их мягкость и податливость, и вместе с тем твердость, мы учимся принимать неоднозначность. Ровно как в отношениях с людьми, где существуют свои неровности и эмоциональная изнанка, а параллельно — чуткость к внутренним состояниям, тепло поддержки.

Специально для проекта художница Моника Дубинкайте подготовила серию фотографий-размышлений на тему формы, текстуры и цвета, связывающих искусство и природный мир.

“Иногда мы забываем о том, что только отдавая и проявляя заботу о близких, мы чувствуем истинную любовь. Объятие — это тихий и сокровенный акт, через который мы передаем тепло и поддержку тем, кто в них нуждается. Так мы утверждаем человечность и достоинство, обретаем опору и радость.

Являясь нашими спутниками и слушателями в течение многих лет, комнатные растения и есть тот символ хрупких отношений между людьми, которые важно взращивать и поддерживать. Человеческое тепло придаёт смысл каждой минуте жизни, а один добрый жест способен согреть надолго: настолько универ­сален опыт заботы.

Цветы, как и близкие, видят наши взлеты и падения, моменты радости и отчаяния и дарят нам всю свою нежность. Их красота — образ уязвимости всего доброго на земле, поэтому они так нуждаются в нашем внимании и уходе”.
Юлия Бариева.