Какая-то очень странная реклама: открываю свою почту, а там… женский монастырь ждет вас.

Меня?🙄

Я вроде бы никаких тематических запросов в сети не делала.

Только вчера весь день собирала плейлист для диджея на свой юбилей. Хороший, видимо, плейлист получился 😁

Православных - с Крещением!✨

Приветствую, друзья!

По результатам консультаций кратко хочу сказать следующее:

Месяцами проходить КПТ инсомнии по книгам самостоятельно не нужно. Не нужно месяцами вести дневник сна. Не нужно месяцами сокращать время пребывания в постели без сна.

Попробовали по книге, если за 6-8 недель результата нет, то вывод тут только один: самостоятельно не получилось, нужна (ну что делать?) помощь специалиста, надо со специалистом разбираться.

Если помогло, то опять же - не надо растягивать программу на пожизненные сроки. Это все равно что удалить аппендицит и принять решение ходить с дренажами в брюшной полости всегда.

КПТ инсомнии - ограниченное по времени, краткосрочное вмешательство. Получили результат - забыли о сне. Мы не живем ради того, чтобы спать. Мы спим для того, чтобы жить. И одна из целей КПТ инсомнии - сместить фокус внимания с ночи на дневную жизнь и её ценностные смыслы.

Самое распространённое тревожное расстройство

Представьте комнату, где собралось 27 человек. Статистически один из них страдает или будет страдать генерализованным тревожным расстройством (ГТР) – самым частым из всех тревожных расстройств (общая распространённость 3,7%).

ГТР – это патологическая тревога, требующая лечения. Диагноз ставит психиатр, основываясь на диагностических критериях. Зачем нужен диагноз? Все доказательные рекомендации по лечению привязаны к конкретным диагнозам. Нет диагноза – непонятно, что лечить и какие протоколы терапии применять.

Заглянем в кабинет психиатра и послушаем, что рассказывает пациент, прежде чем врач поставит диагноз ГТР.

В кабинет заходит женщина (женщины чаще страдают ГТР). Называет себя Светланой, ей 34 года. Садится на край стула, руки сжимают сумку.

Светлана: «Уже полгода как тревога не даёт мне покоя. Я всегда была более тревожной, чем другие, но последнее время моя тревога стала слишком сильной».

▪️Диагностический критерий: длительность несколько месяцев

Психиатр фиксирует: симптомы присутствуют полгода, почти каждый день. Это не кратковременная стрессовая реакция – это устойчивое состояние.

Психиатр: «Расскажите подробнее, как проявляется ваша тревога? О чём вы переживаете?»

Светлана: «Обо всём! Утром просыпаюсь – и сразу начинаю прокручивать в голове весь день. Что на работе? Не забыла ли я что-то важное? Вдруг начальница будет недовольна моим отчётом? Потом думаю про дочку: правильно ли я её воспитываю, не слишком ли строга, а может, наоборот, слишком мягкая? А вдруг у неё проблемы в школе, а она мне не говорит? Муж не отвечает, и я сразу – вдруг с ним что-то случилось? Звонит телефон – сердце в пятки: точно что-то плохое. Даже когда иду в магазин, переживаю: а вдруг карта не пройдёт, вдруг нужного не будет, вдруг очередь огромная и я опоздаю забрать ребёнка... Я понимаю, что это глупо. Что я переживаю слишком сильно. Но ничего не могу с собой поделать. Одна проблема решается – тут же нахожу, о чём ещё поволноваться».

▪️Диагностический критерий: чрезмерное беспокойство о повседневных событиях

Психиатр отмечает: тревога генерализованная – распространяется на множество сфер жизни (работа, семья, здоровье, бытовые дела). Пациентка сама осознаёт, что беспокойство избыточно. Тревога перескакивает с одной темы на другую.

Психиатр: «Бывает ли так, что тревога возникает без конкретной причины? Просто общее ощущение беспокойства?»

Светлана: «Да! Иногда просто сижу и чувствую, что что-то не так, что-то должно случиться. Внутри всё сжимается, напряжение такое... Если спрашивают, что случилось, я не могу объяснить. Просто тревожно, и всё. Просто плохие предчувствия».

▪️Диагностический критерий: «свободно плавающая» тревога

У Светланы присутствуют оба варианта тревоги: и конкретное беспокойство о разных событиях, и общий тревожный фон без чёткой причины.

Психиатр: «Как эта тревога проявляется в теле? Что вы физически ощущаете?»

Светлана: «О, это отдельная история! Всё тело как в тисках. Плечи, шея – вечно зажаты, болят к концу дня. Не могу усидеть спокойно – постоянно что-то тереблю в руках, ногой качаю. Муж говорит, что я как заведенная. Сердце часто колотится – уже кардиограмму делала, всё нормально, но ощущение, что сердце выпрыгнет. Ладони потеют. Живот крутит. Дышать иногда трудно – как будто воздуха не хватает».

▪️Диагностический критерий: сопутствующие симптомы

Психиатр фиксирует целый комплекс: мышечное напряжение, двигательное беспокойство, вегетативные симптомы (сердцебиение, потливость, желудочно-кишечные проявления, затруднённое дыхание).

Продолжение следует...

Часть 2

Психиатр: «А как у вас с концентрацией внимания? Со сном? С настроением?»

Светлана: «Сосредоточиться – это вообще отдельная песня. На работе читаю документ три раза и всё равно не запоминаю, о чём там. Постоянно отвлекаюсь, мысли разбегаются. Голова как в тумане. Сон... Засыпаю часами. Лежу и прокручиваю всё, что было за день, что будет завтра. Просыпаюсь среди ночи – и всё, началось: мысли крутятся, крутятся. Утром встаю разбитая, как будто вообще не спала. И раздражительность! Я стала такой злой... Малейшая мелочь – и я срываюсь на близких. Скрипнула дверь – уже бесит. Дочка шумит – я кричу на неё, потом виновата себя чувствую. Раньше я такой не была».

▪️Диагностический критерий: дополнительные симптомы

Снижение концентрации, нарушения сна, раздражительность, ощущение на взводе – всё это складывается в клиническую картину ГТР.

Психиатр: «Скажите, как всё это влияет на вашу жизнь? На работу, отношения?»

Светлана: «Это разрушает меня. На работе продуктивность упала – боюсь, что заметят и уволят, что ещё больше усиливает тревогу. Откладываю важные дела, потому что страшно начинать. С мужем конфликты из-за моей нервозности. На людей сил нет – от друзей отдалилась, встречи отменяю. Мне предложили повышение – я отказалась, потому что слишком страшно. Внешне я ещё держусь – хожу на работу, готовлю ужин, но это последние силы. Приползаю домой – и падаю. Я устала так жить».

▪️Диагностический критерий: значительное нарушение функционирования

Тревога вызывает выраженный дистресс и существенно ограничивает социальную, профессиональную и другие важные сферы жизни.

Психиатр задаёт уточняющие вопросы, чтобы исключить другие возможные причины состояния Светланы и ставит диагноз:

Генерализованное тревожное расстройство (ГТР)

Все критерии соблюдены:
▫️Выраженная тревога присутствует несколько месяцев, большую часть дней
▫️Есть чрезмерное беспокойство о повседневных событиях и «свободно плавающая» тревога
▫️Присутствуют множественные дополнительные симптомы (мышечное напряжение, вегетативные проявления, нарушение концентрации и сна, раздражительность)
▫️Симптомы значительно нарушают функционирование
▫️Исключены соматические причины и другие психические расстройства

Вот теперь можно начинать лечение – психиатр точно знает, какие доказательные протоколы терапии применять, какие препараты и психотерапевтические методы эффективны именно при ГТР.

А Светлана впервые за полгода выдыхает с облегчением: «Значит, это не я просто себя накручиваю? Это действительно расстройство, которое можно лечить?»

«Да, Светлана. Это можно и нужно лечить» - справедливо подытожил психиатр.

Факторы, влияющие на риск развития тревожных расстройств

На вопрос «Почему именно у меня тревожное расстройство?» нет простого и однозначного ответа.

Тревожные расстройства рассматриваются как многофакторные расстройства, которые развиваются под влиянием биопсихосоциальных факторов.

Факторы, которые играют роль в развитии тревожных расстройств:
• Генетические факторы (наследственная предрасположенность)
• Биологические факторы (особенности работы мозга, нейромедиаторов, гормональной системы)
• Врождённые особенности темперамента (поведенческая заторможенность, негативная аффективность)
• Психологические факторы (особенности мышления, способы реагирования на стресс)
• Средовые факторы (жизненные события, травмы, условия воспитания, хронический стресс)

Начнем с генов. Дабы не расплываться мыслью по древу, генетические аспекты разберем в формате «Вопрос-ответ»:

❓ Нужно ли сдавать генетические анализы при тревожных расстройствах – для диагностики и/или подбора терапии?

Ответ: Нет

Генетические тесты не используются в клинической практике для диагностики тревожных расстройств или подбора лечения. Диагноз ставится на основе клинической картины, а лечение подбирается индивидуально с учётом симптомов, тяжести состояния и реакции на терапию.

❓ Если у меня тревожное расстройство, у моих детей тоже будет?

Ответ: Необязательно.

Генетический вклад в риск развития тревожных расстройств составляет 30-50% даже при первой степени родства (родители-дети, братья-сестры). Это означает, что половина или больше зависит от других факторов – средовых, психологических, жизненных обстоятельств.

Важно: Наследуется предрасположенность, а не само расстройство.

Даже если ген, связанный с повышенным риском тревоги, присутствует в генотипе, он может не проявиться благодаря эпигенетическим механизмам (например, метилированию ДНК, которое выключает экспрессию гена). Кроме того, благоприятные условия среды – поддерживающее окружение, навыки управления стрессом, отсутствие травматичных событий – значительно снижают вероятность развития расстройства.

❓ Можно ли у детей по генам сразу определить, что у них разовьется в будущем тревожное расстройство?

Ответ: Нет.

Не существует генетического теста, который мог бы предсказать развитие тревожного расстройства. Тревожные расстройства имеют полигенную природу (вовлечено множество генов с небольшим индивидуальным эффектом) и сильно зависят от взаимодействия генов и среды.

Что можно: Обращать внимание на ранние признаки (например, выраженную поведенческую заторможенность у ребёнка, высокую тревожность) и при необходимости обращаться к специалисту для профилактики и ранней помощи.

Завтра продолжим. Если есть вопросы, задавайте в комментариях.

Поведенческая заторможенность (Behavioral Inhibition, BI) - это врождённая особенность темперамента, характеризующаяся повышенной чувствительностью к новизне и неопределённости.

Это не болезнь, не диагноз, это один из нормальных вариантов человеческого разнообразия по признаку чувствительности к новизне.

Если вы знакомы хотя бы с несколькими детьми, то вы могли заметить, что они неодинаковые не только внешне, но и в поведении, в эмоциональном реагировании.

Дети с высокой BI будут прятаться за спины родителей при встрече с незнакомцем, наблюдать со стороны, прежде чем присоединиться к игре с другими детьми, требовать постоянного присутствия родителей рядом в новых местах. Малыш медленно адаптируется к новой группе в детском саду, отказывается участвовать в утренниках или публичных выступлениях, предпочитает играть с одним-двумя знакомыми детьми, а не в большой группе.

Возьмем континуум, где на одном полюсе будет поведенческая заторможенность (BI), а на другом – поведенческая расторможенность (противоположность BI – полное отсутствие страха перед новым, эти дети бросаются исследовать незнакомое, импульсивны, спонтанно подходят к незнакомым взрослым, объектам, быстро адаптируются). Это крайние варианты, полюса. Между ними у нас расположится 60-70% детей с умеренными проявлениями обеих черт (они могут быть осторожны в одних ситуациях и раскованы и рискованы в других). По 15% детей расположится по полюсам.

Те 15% детей из полюса «Поведенческая заторможенность» будут склонны к страху и избеганию незнакомого, уже в младенчестве они будут реагировать плачем на новые стимулы – незнакомые лица, звуки, прикорм. С высокой вероятностью они вырастают в осторожных, застенчивых детей и тревожных подростков.

По данным исследований, у детей с выраженной BI риск развития социального тревожного расстройства в 7-10 раз выше, чем у детей без BI (Clauss & Blackford, 2012). 17-32% детей с выраженной BI развивают тревожные расстройства к подростковому возрасту (Hirshfeld-Becker et al., 2007). Обратите внимание, что не 100% детей, так что мы говорим о факторе риска, а не о том, что темперамент определяет судьбу.

Если вы по описанию заметили у своего ребенка признаки BI, то это не повод для паники. Поведенческая заторможенность – не болезнь, требующая лечения, это особенность, требующая бережного отношения, поддержки и помощи в развитии навыков совладания с тревогой.

Риск развития тревожных расстройств модулируется факторами среды:
▫️Стиль воспитания: поддерживающий стиль – хорошо; гиперпротективный и критикующий – плохо.
▫️Травматический опыт повышает риски.
▫️Ранняя психологическая помощь (программы КПТ для детей и их родителей) снижает риски.

***

Да, поведенческая заторможенность – фактор риска тревожных расстройств, но у этой особенности темперамента есть и сильные стороны:
▫️Внимательность – замечают детали, которые другие пропускают.
▫️Осторожность – реже попадают в опасные ситуации.
▫️Эмпатия – чувствительны к эмоциям других людей.
▫️Глубина отношений – предпочитают несколько близких друзей поверхностным знакомствам (вот они – будущие верные и надежные однолюбы).
▫️Вдумчивость – тщательно обдумывают решения.

Задача родителей и детских психологов – научить справляться с тревогой и использовать свои сильные стороны. Переделывать детей не надо.

Почему у одних тревожное расстройство развивается, а у других нет?

В предыдущих постах мы говорили о генетике и темпераменте как факторах риска тревожных расстройств. Но почему при одинаковой генетической предрасположенности и врожденных особенностях темперамента у одного человека развивается тревожное расстройство, а у другого – нет?

Ответ кроется в модели диатез-стресс – одной из ключевых концепций современной психиатрии (диатез - это биологическая предрасположенность, генетическая уязвимость).

Формула риска:

Генетическая уязвимость × Средовые факторы = Тревожное расстройство

Представьте двух детей с поведенческой заторможенностью (BI) – врождённой особенностью темперамента, о которой мы говорили выше.

Ребёнок А:

Родители понимают его особенности, поддерживают, мягко помогают осваивать новые ситуации, не критикуют за застенчивость. Растёт в стабильной, предсказуемой среде.

Результат: застенчивость остаётся, но тревожное расстройство не развивается.

Ребёнок Б:

Родители либо чрезмерно опекают («Осторожно, кругом всё опасно!»), либо критикуют («Ты слишком трусливый!»). В школе сталкивается с буллингом. Дома – хронический стресс (конфликты родителей).

Результат: к подростковому возрасту развивается социальное тревожное расстройство.

Тревожные расстройства – результат взаимодействия биологии и среды.

Изменяя средовые факторы, можно значительно снизить риски даже при врожденной предрасположенности.

Далее поговорим о стилях воспитания, повышающих риски тревожных расстройств.

Если интересно, ставьте ❤️

Отвечу сейчас голосом 🤝

Как стиль воспитания влияет на развитие тревожных расстройств у детей

Речь не о том, чтобы обвинить родителей. Большинство родителей действуют из лучших побуждений. Цель поста – дать информацию, которая поможет скорректировать подход и снизить риски.

Три основных стиля воспитания, повышающих риск тревожных расстройств:

1. Гиперопека

Чрезмерная защита ребёнка от любых потенциальных опасностей и дискомфорта. Ключевое слово – чрезмерная. Характерно для тревожных родителей. См. картинку (ребенок учится кататься на четырехколесном велике, экипирован как для выхода в открытый космос, а мама ещё солому стелет по пути предполагаемого следования, чтобы не ударился).

Почему это повышает риск тревоги?

▫️Ребёнок не учится справляться с трудностями самостоятельно
▫️Формируется убеждение: «Мир опасен, я не могу справиться»
▫️Снижается самоэффективность и уверенность в себе (ребенок же видит, что другие дети катаются без соломы и скафандра, и делает вывод, что он более уязвимый и слабый, чем другие дети).
▫️Усиливается избегание новых ситуаций

2. Гиперконтроль

Чрезмерный контроль над выбором, мыслями и чувствами ребёнка.

▫️Психологический контроль: манипуляции чувством вины («После всего, что я для тебя сделала!»), отзыв любви («Если будешь так себя вести, я тебя любить не буду»)
▫️Поведенческий контроль: жёсткие правила без объяснений, запреты на выражение мнения
▫️Игнорирование желаний ребёнка: «Ты будешь ходить на музыку, потому что я так сказала»
▫️Критика и высокие требования: «Почему только четвёрка? Ты мог бы лучше!»

Почему это повышает риск тревоги?

▫️Подавление автономии → низкая самооценка
▫️Страх неодобрения → перфекционизм и тревога перед ошибками
▫️Интернализация критики → самокритика и руминация

3. Недостаток родительского тепла

Недостаток эмоциональной поддержки, безусловного принятия и любви

▫️Холодность, эмоциональная дистанцированность
▫️Отсутствие физической ласки (объятий, поглаживаний)
▫️Редкая похвала и одобрение; критика вместо поддержки
▫️Игнорирование эмоциональных потребностей: «Не плачь, это ерунда»

Почему это повышает риск тревоги?

▫️Формирование небезопасной привязанности → базовая тревога
▫️Низкая самооценка → страх отвержения
▫️Отсутствие модели эмоциональной регуляции – ребёнок не учится успокаиваться