Тихая боль она самая жестокая.
Никаких истерик, никаких слёз.
Просто молчание. Снаружи и внутри.
Никаких истерик, никаких слёз.
Просто молчание. Снаружи и внутри.
- Я дико её ревновал. Ну, знаете, это животное чувство, я был готов убить любого, кто к ней подойдёт.
Убить любого, кому она хоть раз улыбнулась. Любого, о ком она ещё могла подумать, кроме меня. Она должна была принадлежать только мне.
И это не обсуждалось.
Убить любого, кому она хоть раз улыбнулась. Любого, о ком она ещё могла подумать, кроме меня. Она должна была принадлежать только мне.
И это не обсуждалось.