Джузеппе Бенетти (Генуя, 1825–1914) — итальянский скульптор, чьё имя неразрывно связано с монументальной пластикой Генуи XIX века.

В 1844 году он поступил в Лигурийскую академию изящных искусств, где обучался под руководством Санто Варни. Спустя несколько лет, получив стипендию Дураццо, Бенетти продолжил образование во Флоренции — важном художественном центре своего времени.

Бенетти стал одним из самых плодовитых авторов надгробных памятников кладбища Стальено. В 1860–1870-е годы его творчество сохраняло верность академической традиции. Это видно в ранних работах, отличающихся строгостью форм и классической композицией. Однако постепенно в его скульптурах усиливается реалистическое начало: фигуры становятся более живыми, индивидуальными, наполненными внутренним напряжением.

Со временем художника всё больше начинает интересовать не внешняя торжественность образа, а психологическое состояние человека: его уязвимость, скорбь, тихий надлом. В поздних работах Бенетти обращается к тонкой передаче эмоций, создавая выразительные, глубоко человечные композиции.

Хотя мастер работал не только в жанре погребальной скульптуры, именно в мемориальной пластике он достиг наибольшей художественной силы. Его произведения отличает драматизм, эмоциональная насыщенность и способность вызывать искренний отклик — качества, которые повлияли и на других скульпторов того времени.

Мне очень нравятся такие цветы. В них спокойствие и тихая радость.
Пусть и ваша суббота будет такой же: неторопливой, живой, немного солнечной внутри.

Доброе утро 🌿

«Натюрморт с индийским крессом»

Художник: Дагмар Ольрик (Dagmar Olrik, 1860-1932)

Холст, масло. 57 x 45 см. Частная коллекция

Дагмар Ольрик (1860–1932) — датская художница и признанный мастер гобелена, чьё имя занимает особое место в истории декоративного искусства Скандинавии.

Она прославилась своими ткацкими работами, особенно масштабным проектом для Копенгагенской ратуши. Зал ратуши был украшен гобеленами, созданными по мотивам гравюр Лоренца Фрёлиха на темы скандинавской мифологии, и именно Ольрик стала художественным руководителем этой сложной и многолетней работы.

На протяжении 18 лет она возглавляла мастерскую гобеленов при ратуше, координируя работу художников и контролируя создание полотен. Помимо авторских проектов, Ольрик занималась реставрацией старинных гобеленов для музеев и аристократических резиденций Дании, сохраняя текстильное наследие страны.

Её вклад — это не только произведения искусства, но и целая школа мастерства, в которой традиция соединялась с художественным видением эпохи.

У Баха всегда есть ощущение внутреннего каркаса.
Словно мир держится на невидимой гармонии.

Сегодня прелюдия и фуга BWV 536, ля мажор.
Для тех, кто хочет немного ясности внутри.

Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд. Жизнь есть выявление собственным опытом границ добра и зла. Других путей не существует.

Сергей Довлатов, «Заповедник»

Сейчас поймала себя на мысли: мы все хотим «правильной» дороги: без лишних поворотов, без стыда за прошлые решения.

А Довлатов честно говорит: другой дороги нет.

Ошибки — не сбой маршрута. Это и есть маршрут.

Иногда границы добра и зла не объясняются, они проживаются. И только потом становятся нашими.

Просыпаемся.
Потягиваемся.
Смотрим на мир слегка прищурившись.

И помним: даже самые мудрые начинают день с зевка.

Доброго утра 🌿

Сегодня хочу поделиться дневниковой записью Лидии Чуковской.
Ей 34 года. Она считает себя никчёмной. Ничего не умеющей. Не пригодной к жизни.

1941 год. Меня каждый раз поражает одно: сколько талантливых, думающих, глубоких людей жили с ощущением собственной несостоятельности.

Это не лень. Не каприз. Это внутренний судья, который всегда строже реальности.

Иногда человеку кажется, что он ничего не умеет, потому что его мера слишком высокая. Потому что планка стоит не на уровне «выжить», а на уровне «соответствовать смыслу».

И ещё — потому что мы сравниваем себя с идеальной версией себя же.

А вам знакомо это состояние, когда вроде бы живёшь, работаешь, стараешься, а внутри ощущение: «я ничего не умею»?

В общем дело обстоит так: мне 34 года, и я решительно ничего не умею. Я всегда считала праздным занятием размышлять о своих способностях — надо работать и всё тут — но за последние дни я как-то много об этом думаю. Я всю жизнь работаю в детской литературе, но писать для детей не умею. Кроме того, я не умею делать и самого простого — того, что умеют все люди — зарабатывать деньги. Не умею также шить, стряпать, играть с детьми, переводить, покупать предметы домашнего обихода, топить печку, ходить по улицам.
И вообще существовать. Удивляюсь я своим родителям: как это они умудрились воспитать такого никчёмного оболтуса?

Лидия Чуковская
Из письма К. И. Чуковскому
3 января, 1941 г.

«Миланский собор»

Анджело Инганни (1807-1880)