По улицам Петербурга бродит удивительная женщина, которая называет себя мужским именем. Она заходит в торговые ряды, и замечено: у кого она принимает угощение, тот торгует с большим успехом, а кому откажет — тому не повезёт. Её одновременно побаиваются и глубоко уважают, хотя на первый взгляд она кажется лишённой рассудка. Говорят, после смерти мужа она всё раздала и облачилась в его одежды. Но нет, она вовсе не безумна — лишь кажется такой окружающим, потому что взяла на себя один из самых тяжёлых духовных подвигов: юродство Христа ради. Зовут её Ксенией.
Ксения совсем молода — ей всего 26 лет. Казалось бы, жить да радоваться, может, снова выйти замуж, родить детей и устроить своё счастье. Но она не может идти таким путём. Она любила только одного Андрея Фёдоровича — зачем ей кто-то другой? Зачем жить как все, каждый раз в поисках чего-то нового и лучшего? Её единственный супруг умер, и умер без покаяния. Кто же за него помолится, кто позаботится о его душе, столь жаждущей молитв? Только она, его любимая и верная Ксения, может это сделать.
— Что же ты, Ксения, так себя изводишь?! — спрашивают её.
— А Ксения умерла… — отвечает она и идёт дальше.
Куда она ходит? Однажды местные жители решили проследить и увидели: за городом Ксения молится, снег вокруг неё тает, а сама она не мёрзнет и только тихо причитает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную».
Годы странничества взяли своё. Ксения постарела и стала ходить в любую погоду в простой кофте и юбке, опираясь на палку. Лишь однажды она по-настоящему рассердилась — когда мальчишки начали бросать в неё снежки.
Жители Петербурга порой жалели её: загубила, мол, молодую жизнь, могла бы жить совсем иначе. А она отвечала им:
— Я так счастлива, как только можно быть счастливой. Я привыкла к холоду и дождю, но никак не могу привыкнуть к непогоде в людских сердцах. Если вы и вправду жалеете и любите меня — не делайте никому зла. Только враги да людская злоба причиняют мне боль и вынуждают страдать, а выспаться я могу в огороде не хуже, чем на перинах. Любите ближних своих. Когда я вижу доброго человека — радуюсь больше всего на свете, и нет для меня иной радости.
Тёмными ночами Ксения тайком носит кирпичи на часовню Смоленской церкви, помогая строителям, затем вытаскивает тонущих из воды, гасит пожары одним словом, соединяет одиноких и дарует радость материнства бездетным парам. Много лет Ксения несёт этот подвиг, и через личину юродства обличает страсти и пороки окружающего мира. Казалось, так будет вечно, и люди уже привыкли к ней... но однажды всё изменилось.
Дни становились всё холоднее, а шаги — короче. Всё чаще она останавливалась передохнуть, будто прислушивалась к чему-то далёкому и важному. Всё реже сходило с её уст слово… Как-то раз, взглянув на своё отражение в невских водах, она осознала, что юность её осталась далеко позади. Быть может, и впрямь пробил её час?
Птичий гомон доносился с другого берега, будто звал её туда, где все земное наконец растворялось в тишине и оставалось только самое главное — любовь и покой. Собрав остаток сил, она торопливо направилась к Смоленскому кладбищу — на могилку любимого мужа.
Повстречавшийся прохожий окликнул её:
— Куда путь держишь, Андрей Фёдорович?
— Домой… Время моё пришло. Пора. Меня уже ждут. Передай всем, кто меня помнит, — пусть помянут душу мою во спасение своей.
— Передам, Андрей Фёдорович! Передам…
Лицо Ксении светилось тихой радостью. Будто невидимые крылья легко несли её навстречу давно желанной встрече. Опустилась Ксеньюшка на скамью у могилки и мирно, спокойно ушла в вечность.
Защебетали птицы. Над Смоленским кладбищем разлился тёплый солнечный свет — словно сам город тихо прощался с ней, провожая душу праведницы в небесные дали, где её ждала встреча с Тем, кому она посвятила остаток своей жизни, и где она наконец узнает, как там её Андрей Фёдорович.
А потом она будет молиться за миллионы душ, которые, пройдя через гонения и невзгоды, сохранят о ней светлую память и будут день за днём приходить к её часовне на Смоленке — чтобы поблагодарить её и пропеть акафист.
Ксения совсем молода — ей всего 26 лет. Казалось бы, жить да радоваться, может, снова выйти замуж, родить детей и устроить своё счастье. Но она не может идти таким путём. Она любила только одного Андрея Фёдоровича — зачем ей кто-то другой? Зачем жить как все, каждый раз в поисках чего-то нового и лучшего? Её единственный супруг умер, и умер без покаяния. Кто же за него помолится, кто позаботится о его душе, столь жаждущей молитв? Только она, его любимая и верная Ксения, может это сделать.
— Что же ты, Ксения, так себя изводишь?! — спрашивают её.
— А Ксения умерла… — отвечает она и идёт дальше.
Куда она ходит? Однажды местные жители решили проследить и увидели: за городом Ксения молится, снег вокруг неё тает, а сама она не мёрзнет и только тихо причитает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную».
Годы странничества взяли своё. Ксения постарела и стала ходить в любую погоду в простой кофте и юбке, опираясь на палку. Лишь однажды она по-настоящему рассердилась — когда мальчишки начали бросать в неё снежки.
Жители Петербурга порой жалели её: загубила, мол, молодую жизнь, могла бы жить совсем иначе. А она отвечала им:
— Я так счастлива, как только можно быть счастливой. Я привыкла к холоду и дождю, но никак не могу привыкнуть к непогоде в людских сердцах. Если вы и вправду жалеете и любите меня — не делайте никому зла. Только враги да людская злоба причиняют мне боль и вынуждают страдать, а выспаться я могу в огороде не хуже, чем на перинах. Любите ближних своих. Когда я вижу доброго человека — радуюсь больше всего на свете, и нет для меня иной радости.
Тёмными ночами Ксения тайком носит кирпичи на часовню Смоленской церкви, помогая строителям, затем вытаскивает тонущих из воды, гасит пожары одним словом, соединяет одиноких и дарует радость материнства бездетным парам. Много лет Ксения несёт этот подвиг, и через личину юродства обличает страсти и пороки окружающего мира. Казалось, так будет вечно, и люди уже привыкли к ней... но однажды всё изменилось.
Дни становились всё холоднее, а шаги — короче. Всё чаще она останавливалась передохнуть, будто прислушивалась к чему-то далёкому и важному. Всё реже сходило с её уст слово… Как-то раз, взглянув на своё отражение в невских водах, она осознала, что юность её осталась далеко позади. Быть может, и впрямь пробил её час?
Птичий гомон доносился с другого берега, будто звал её туда, где все земное наконец растворялось в тишине и оставалось только самое главное — любовь и покой. Собрав остаток сил, она торопливо направилась к Смоленскому кладбищу — на могилку любимого мужа.
Повстречавшийся прохожий окликнул её:
— Куда путь держишь, Андрей Фёдорович?
— Домой… Время моё пришло. Пора. Меня уже ждут. Передай всем, кто меня помнит, — пусть помянут душу мою во спасение своей.
— Передам, Андрей Фёдорович! Передам…
Лицо Ксении светилось тихой радостью. Будто невидимые крылья легко несли её навстречу давно желанной встрече. Опустилась Ксеньюшка на скамью у могилки и мирно, спокойно ушла в вечность.
Защебетали птицы. Над Смоленским кладбищем разлился тёплый солнечный свет — словно сам город тихо прощался с ней, провожая душу праведницы в небесные дали, где её ждала встреча с Тем, кому она посвятила остаток своей жизни, и где она наконец узнает, как там её Андрей Фёдорович.
А потом она будет молиться за миллионы душ, которые, пройдя через гонения и невзгоды, сохранят о ней светлую память и будут день за днём приходить к её часовне на Смоленке — чтобы поблагодарить её и пропеть акафист.
❤4
Много лет уже я спешу на Смоленское кладбище и всякий раз с замиранием сердца прикладываюсь к её гробнице, веруя, что смерти не существует, а есть лишь жизнь вечная. И верю, что встреча наша с ней в вечности неизбежна — ведь Ксения обещала молиться за наши души, если мы будем обращаться к ней с молитвой и приносить Богу искреннее покаяние.
Главное — не давать душе остывать, не расстраиваться из‑за мелочей, избегать зла и творить добро, пусть даже малое. Стараться замечать возможности помочь тем, кто рядом, учиться любить по-настоящему — и при этом ещё оставаться с Господом, что бы ни случилось. И благодарить! Благодарить Бога за всё — и за радость, и за скорбь! Ведь всё, что происходит в нашей жизни, даётся нам во благо и во спасение души.
Ксения знала об этом, неукоснительно следовала этому и завещала нам, чтобы мы тоже могли спасти свои души.
Святая блаженная мати наша Ксение, моли Бога о нас!
11.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Главное — не давать душе остывать, не расстраиваться из‑за мелочей, избегать зла и творить добро, пусть даже малое. Стараться замечать возможности помочь тем, кто рядом, учиться любить по-настоящему — и при этом ещё оставаться с Господом, что бы ни случилось. И благодарить! Благодарить Бога за всё — и за радость, и за скорбь! Ведь всё, что происходит в нашей жизни, даётся нам во благо и во спасение души.
Ксения знала об этом, неукоснительно следовала этому и завещала нам, чтобы мы тоже могли спасти свои души.
Святая блаженная мати наша Ксение, моли Бога о нас!
11.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
1❤5🙏1
Где-то в глубине сельской тиши звучат трели соловьёв и других редких пернатых гостей. Слушая их, невольно задаёшься вопросом: как они вообще нашли это укромное место и что же так манит их именно сюда? Но птицы поют, и кажется, что им доподлинно известно о чём-то особенном, скрытом здесь от посторонних глаз.
И правда, место это непростое. Яркая синяя крыша сразу бросается в глаза на фоне густой летней зелени. В солнечный день стены небольшой постройки переливаются всеми цветами, словно хрусталь, а само сооружение будто приглашает подойти поближе. Местные жители давно уже называют её часовней — и неудивительно, ведь купол с крестом красуется на самой верхушке.
Но что же происходит внутри и почему птицы так оживлены именно здесь? Всё дело в том, что это место давно облюбовали не только они. Люди едут сюда со всех уголков страны — кто помолиться, кто выплакаться, кто поблагодарить за что-то сокровенное. Хотя на первый взгляд перед тобой самое обычное сельское кладбище с непривычным названием Велемья (ударение на последний слог) в Скопинском округе (ударение на первое «и»). Поначалу спотыкаешься, когда произносишь эти слова, но те, кто бывает здесь часто, давно к этому привыкли.
Войдя в часовню, видишь большой мраморный крест и рядом с ним крупную фотографию женщины в белом платочке. Удивительная деталь: разные люди, глядя на этот снимок, замечают на её лице то тихую радость, то лёгкую грусть. Все называют её просто — матушка Феодосия. И в одном только этом имени уже слышится что-то родное, сердечное.
Эта женщина долгие годы была прикована к постели после несчастного случая. А потом ещё много лет пролежала в летаргическом сне. Казалось бы, такие испытания могли бы посеять в душе горечь и обиду на весь мир. Но матушка, придя в себя, выбрала иной путь. Она не замкнулась в своей немощи, а, напротив, открыла двери своего дома для тысяч страждущих. Люди несли ей свои беды и боли, а уходили с облегчением. Чудеса, случавшиеся по её молитвам, и вовсе не поддаются счёту.
Познакомиться с ней мне довелось, как ни странно, уже после её смерти — на похоронах. О том, что матушка живёт неподалёку, я знал и раньше. Но идти к ней просто из любопытства казалось неуместным, а насущных вопросов тогда у меня не было. Когда же она ушла, весть об этом разлетелась с поразительной быстротой по всей России: на прощание с ней собралось около десяти тысяч человек. Я приехал накануне вечером, чтобы успеть поклониться и приложиться к её рукам, зная, что утром уже едва ли удастся протиснуться через такую толпу. Как же это трогательно — провожать в последний путь старицу, к которой за советом и молитвой тянулись люди со всех уголков страны, и простые, и именитые. На следующий день на отпевании народу собралось немало. Толпа всё время несла меня к гробу матушки Феодосии, и я снова и снова подходил к ней проститься — несколько раз за тот день.
Вот ведь как бывает: при жизни так и не удалось побывать у неё, а на похоронах она сама меня не отпускала. И думаю, за этим стоит своя история.
Как-то раз позвонили из одной известной редакции — предложили поехать к ещё живой матушке и сделать её фотографии скрытой камерой. Гонорар сулили немалый. Я отказался сразу и твёрдо: «Матушкина святость не продаётся. Больше не звоните — я в таких делах участвовать не стану». Журналисты в те времена очень гнались за сенсациями, таких звонков было немало, но я всякий раз отказывал, даже не дожидаясь конца разговора.
Наверное, матушке это было открыто. И на похоронах наградила тем, что я оказался совсем рядом с её гробом и мог снова и снова подходить, прикладываться. Простое чудо — и оттого особенно дивное.
Потом я начал ездить к ней на могилку. Однажды мне приснилась матушка — светлая, в белом, радостная и улыбающаяся. После этого сна и родилась песня «Наше солнышко». Я об этом уже рассказывал, потому повторяться не стану, а лишь упомяну один случай.
И правда, место это непростое. Яркая синяя крыша сразу бросается в глаза на фоне густой летней зелени. В солнечный день стены небольшой постройки переливаются всеми цветами, словно хрусталь, а само сооружение будто приглашает подойти поближе. Местные жители давно уже называют её часовней — и неудивительно, ведь купол с крестом красуется на самой верхушке.
Но что же происходит внутри и почему птицы так оживлены именно здесь? Всё дело в том, что это место давно облюбовали не только они. Люди едут сюда со всех уголков страны — кто помолиться, кто выплакаться, кто поблагодарить за что-то сокровенное. Хотя на первый взгляд перед тобой самое обычное сельское кладбище с непривычным названием Велемья (ударение на последний слог) в Скопинском округе (ударение на первое «и»). Поначалу спотыкаешься, когда произносишь эти слова, но те, кто бывает здесь часто, давно к этому привыкли.
Войдя в часовню, видишь большой мраморный крест и рядом с ним крупную фотографию женщины в белом платочке. Удивительная деталь: разные люди, глядя на этот снимок, замечают на её лице то тихую радость, то лёгкую грусть. Все называют её просто — матушка Феодосия. И в одном только этом имени уже слышится что-то родное, сердечное.
Эта женщина долгие годы была прикована к постели после несчастного случая. А потом ещё много лет пролежала в летаргическом сне. Казалось бы, такие испытания могли бы посеять в душе горечь и обиду на весь мир. Но матушка, придя в себя, выбрала иной путь. Она не замкнулась в своей немощи, а, напротив, открыла двери своего дома для тысяч страждущих. Люди несли ей свои беды и боли, а уходили с облегчением. Чудеса, случавшиеся по её молитвам, и вовсе не поддаются счёту.
Познакомиться с ней мне довелось, как ни странно, уже после её смерти — на похоронах. О том, что матушка живёт неподалёку, я знал и раньше. Но идти к ней просто из любопытства казалось неуместным, а насущных вопросов тогда у меня не было. Когда же она ушла, весть об этом разлетелась с поразительной быстротой по всей России: на прощание с ней собралось около десяти тысяч человек. Я приехал накануне вечером, чтобы успеть поклониться и приложиться к её рукам, зная, что утром уже едва ли удастся протиснуться через такую толпу. Как же это трогательно — провожать в последний путь старицу, к которой за советом и молитвой тянулись люди со всех уголков страны, и простые, и именитые. На следующий день на отпевании народу собралось немало. Толпа всё время несла меня к гробу матушки Феодосии, и я снова и снова подходил к ней проститься — несколько раз за тот день.
Вот ведь как бывает: при жизни так и не удалось побывать у неё, а на похоронах она сама меня не отпускала. И думаю, за этим стоит своя история.
Как-то раз позвонили из одной известной редакции — предложили поехать к ещё живой матушке и сделать её фотографии скрытой камерой. Гонорар сулили немалый. Я отказался сразу и твёрдо: «Матушкина святость не продаётся. Больше не звоните — я в таких делах участвовать не стану». Журналисты в те времена очень гнались за сенсациями, таких звонков было немало, но я всякий раз отказывал, даже не дожидаясь конца разговора.
Наверное, матушке это было открыто. И на похоронах наградила тем, что я оказался совсем рядом с её гробом и мог снова и снова подходить, прикладываться. Простое чудо — и оттого особенно дивное.
Потом я начал ездить к ней на могилку. Однажды мне приснилась матушка — светлая, в белом, радостная и улыбающаяся. После этого сна и родилась песня «Наше солнышко». Я об этом уже рассказывал, потому повторяться не стану, а лишь упомяну один случай.
🙏4
Один раз таксист так гнал машину, что на крутом повороте по дороге к матушке мы буквально вылетели в кювет. И так же странно из него выбрались — будто на крыльях, и даже толком не поняли, что произошло. На сердце было тревожно всю дорогу, но стоило мне переступить порог часовни, как тревога растворилась без следа. Осталось только тепло и ощущение молитвы матушки Феодосии — и душа сразу пришла в равновесие.
Некоторые истории я не рассказываю намеренно: не каждый готов их услышать, а нынче немало охотников додумать и переиначить, сочинить сенсацию из простого — так, что от правды ничего не останется. Но одно точно: матушка Феодосия уже в Царствии Небесном и там молится о нас, помогает. Недаром говорят: к пустому колодцу за водой не ходят.
Когда мне говорят, что о ней мало кто знает, я лишь улыбаюсь. Я езжу по всей стране и вижу: где бы ни зашёл разговор о матушке, люди первым делом спрашивают: «А песню „Наше солнышко“ исполните?» Вот и весь ответ о том, насколько велика любовь к ней.
Да, люди узнают о ней по-разному. Одни читали о ней в книгах, другие впервые услышали её имя в моей песне. А есть и те, кто ещё до принятия пострига приезжал к ней — тогда она была просто Наташей — и теперь с удивлением понимает, что та самая женщина, которая когда-то им помогла, и есть эта схимонахиня Феодосия Скопинская.
Говорить о канонизации пока рановато — времени с момента её ухода прошло совсем немного. Но это ничуть не мешает людям обращаться к матушке с искренней молитвой своими словами или заказывать панихиды.
Когда приезжаешь на могилку в Велемью, видишь самых разных людей. Тут и батюшки бывают, и владыки, и простые миряне, и те, кто идёт куда-то своим странническим путём. На похоронах матушки я сам видел юродивых, схимников, странниц — стоял и думал: откуда они здесь, как будто со страниц старых книг шагнули прямо в нашу обычную жизнь. Глаза просто не верили.
О ней написано уже немало книг, и это само по себе говорит о многом. Почитание матушки Феодосии — не тихое и не малозаметное, оно живёт и растёт. И чувствуется, что прославление её может наступить скорее, чем принято ожидать в подобных случаях.
Она сама при жизни говорила просто: «Вы приезжайте на мою могилку. Я здесь молилась за вас, и там буду. Господь меня слышит. Я вас там встречу».
Главным наказом, который она оставила всем — и тем, кто был рядом годами, и тем, кто только сейчас о ней узнал, — были слова о мире: «Берегите мир между собой. Не разделяйтесь. Любите друг друга. Где мир — там и Божья благодать. Живите по заповедям, чаще исповедуйтесь, причащайтесь. Я всех-всех помню, всех поминаю в молитвах — начну со своей деревушки, а потом и всех, кто уже приходит и приезжает ко мне. Всех поминаю!»
И по сей день всё остаётся таким же: тех, кто хоть однажды побывал у неё, и тех, кто обратился к ней лишь в мыслях — пусть даже с другого конца земли, — она слышит и поминает в своих молитвах. И люди получают просимое по вере своей, если на то есть воля Божья.
Потому давайте стараться жить по её завету — в мире с людьми, без осуждения, исправляя только себя. Матушка умела терпеть как мало кто. Парализованная, она всё переносила и повторяла часто с улыбкой:
«Потерпи немножечко, чадце моё. Господь терпеливых любит. Посмотри на меня — я улыбаюсь. Вот и ты улыбайся. Всё пройдёт, всё будет хорошо».
Матушка Феодосия Скопинская, моли Бога о нас! Пусть у всех всё будет хорошо и по воле Божьей!
13.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор‑исполнитель).
Фото из личного архива.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Некоторые истории я не рассказываю намеренно: не каждый готов их услышать, а нынче немало охотников додумать и переиначить, сочинить сенсацию из простого — так, что от правды ничего не останется. Но одно точно: матушка Феодосия уже в Царствии Небесном и там молится о нас, помогает. Недаром говорят: к пустому колодцу за водой не ходят.
Когда мне говорят, что о ней мало кто знает, я лишь улыбаюсь. Я езжу по всей стране и вижу: где бы ни зашёл разговор о матушке, люди первым делом спрашивают: «А песню „Наше солнышко“ исполните?» Вот и весь ответ о том, насколько велика любовь к ней.
Да, люди узнают о ней по-разному. Одни читали о ней в книгах, другие впервые услышали её имя в моей песне. А есть и те, кто ещё до принятия пострига приезжал к ней — тогда она была просто Наташей — и теперь с удивлением понимает, что та самая женщина, которая когда-то им помогла, и есть эта схимонахиня Феодосия Скопинская.
Говорить о канонизации пока рановато — времени с момента её ухода прошло совсем немного. Но это ничуть не мешает людям обращаться к матушке с искренней молитвой своими словами или заказывать панихиды.
Когда приезжаешь на могилку в Велемью, видишь самых разных людей. Тут и батюшки бывают, и владыки, и простые миряне, и те, кто идёт куда-то своим странническим путём. На похоронах матушки я сам видел юродивых, схимников, странниц — стоял и думал: откуда они здесь, как будто со страниц старых книг шагнули прямо в нашу обычную жизнь. Глаза просто не верили.
О ней написано уже немало книг, и это само по себе говорит о многом. Почитание матушки Феодосии — не тихое и не малозаметное, оно живёт и растёт. И чувствуется, что прославление её может наступить скорее, чем принято ожидать в подобных случаях.
Она сама при жизни говорила просто: «Вы приезжайте на мою могилку. Я здесь молилась за вас, и там буду. Господь меня слышит. Я вас там встречу».
Главным наказом, который она оставила всем — и тем, кто был рядом годами, и тем, кто только сейчас о ней узнал, — были слова о мире: «Берегите мир между собой. Не разделяйтесь. Любите друг друга. Где мир — там и Божья благодать. Живите по заповедям, чаще исповедуйтесь, причащайтесь. Я всех-всех помню, всех поминаю в молитвах — начну со своей деревушки, а потом и всех, кто уже приходит и приезжает ко мне. Всех поминаю!»
И по сей день всё остаётся таким же: тех, кто хоть однажды побывал у неё, и тех, кто обратился к ней лишь в мыслях — пусть даже с другого конца земли, — она слышит и поминает в своих молитвах. И люди получают просимое по вере своей, если на то есть воля Божья.
Потому давайте стараться жить по её завету — в мире с людьми, без осуждения, исправляя только себя. Матушка умела терпеть как мало кто. Парализованная, она всё переносила и повторяла часто с улыбкой:
«Потерпи немножечко, чадце моё. Господь терпеливых любит. Посмотри на меня — я улыбаюсь. Вот и ты улыбайся. Всё пройдёт, всё будет хорошо».
Матушка Феодосия Скопинская, моли Бога о нас! Пусть у всех всё будет хорошо и по воле Божьей!
13.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор‑исполнитель).
Фото из личного архива.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
1🙏6❤1
Иногда чудо — это просто конверт из Переделкино в Великую субботу от отца Илия.
Среди жизненных штормов и непогоды есть люди, которые светят словно солнышко. Отец Илий Ноздрин — именно такой человек. Встреча с ним, даже заочная, оставляет след в душе, который не стирается годами.
Однажды я решился написать ему письмо. Время было непростое, на сердце лежала какая-то тяжесть, которую сложно было объяснить словами. Конечно, я понимал, что батюшка — духовник для тысяч и тысяч людей по всей стране. Рассчитывать на ответ казалось наивным. Но какой-то внутренний голос всё же подтолкнул меня к этому шагу — и я отправил письмо почти без надежды на ответ.
И вот Великая суббота. Звонок. Почтальон с конвертом. На конверте — Переделкино, Патриаршее подворье. Письмо от схиархимандрита Илия Ноздрина. Мне. Лично мне.
Внутри всё как будто перевернулось — столько эмоций сразу, и счастье, и лёгкое волнение. Он правда написал... Вот это да, не верится даже! Прочёл — а в нём молитвы, благословение и пасхальное поздравление. Это было что-то совершенно невероятное.
Позже пришло рождественское письмо, затем снова пасхальное. А потом... Потом переписка затихла примерно на полтора года, и я решил, что батюшка помолился за меня — и этого уже достаточно, большего просить было бы неловко.
Но когда я уже совсем смирился с молчанием, письма вдруг снова начали приходить. Выяснилось, что кто-то передал отцу Илию диск с моими песнями — без адреса, без контактов. Тем не менее он каким-то образом разыскал меня снова. Как это вообще возможно, когда вокруг него сотни тысяч людей — не берусь объяснить. Мне кажется, именно так выглядит простое и настоящее чудо. Хотя правильнее назвать это даром прозорливости, которым обладал отец Илий.
Что особенно поражало: открытки от батюшки всякий раз появлялись именно тогда, когда было особенно трудно. Будто ему кто-то сообщал, когда необходимо было меня ободрить. Я бережно храню все эти письма и по сей день.
Хотя я окормлялся у старца Иоанна Миронова, отец Илий тоже стал для меня очень близким и добрым молитвенником, пусть даже через письма. Наравне с матушкой Феодосией Скопинской и отцом Иоанном Мироновым он занимает особое место среди подвижников веры и благочестия нашего времени. Все они ещё будут прославлены Церковью!
Спасибо тебе, дорогой отец Илий. За каждое слово. За каждое письмо. За каждую молитву.
14.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Среди жизненных штормов и непогоды есть люди, которые светят словно солнышко. Отец Илий Ноздрин — именно такой человек. Встреча с ним, даже заочная, оставляет след в душе, который не стирается годами.
Однажды я решился написать ему письмо. Время было непростое, на сердце лежала какая-то тяжесть, которую сложно было объяснить словами. Конечно, я понимал, что батюшка — духовник для тысяч и тысяч людей по всей стране. Рассчитывать на ответ казалось наивным. Но какой-то внутренний голос всё же подтолкнул меня к этому шагу — и я отправил письмо почти без надежды на ответ.
И вот Великая суббота. Звонок. Почтальон с конвертом. На конверте — Переделкино, Патриаршее подворье. Письмо от схиархимандрита Илия Ноздрина. Мне. Лично мне.
Внутри всё как будто перевернулось — столько эмоций сразу, и счастье, и лёгкое волнение. Он правда написал... Вот это да, не верится даже! Прочёл — а в нём молитвы, благословение и пасхальное поздравление. Это было что-то совершенно невероятное.
Позже пришло рождественское письмо, затем снова пасхальное. А потом... Потом переписка затихла примерно на полтора года, и я решил, что батюшка помолился за меня — и этого уже достаточно, большего просить было бы неловко.
Но когда я уже совсем смирился с молчанием, письма вдруг снова начали приходить. Выяснилось, что кто-то передал отцу Илию диск с моими песнями — без адреса, без контактов. Тем не менее он каким-то образом разыскал меня снова. Как это вообще возможно, когда вокруг него сотни тысяч людей — не берусь объяснить. Мне кажется, именно так выглядит простое и настоящее чудо. Хотя правильнее назвать это даром прозорливости, которым обладал отец Илий.
Что особенно поражало: открытки от батюшки всякий раз появлялись именно тогда, когда было особенно трудно. Будто ему кто-то сообщал, когда необходимо было меня ободрить. Я бережно храню все эти письма и по сей день.
Хотя я окормлялся у старца Иоанна Миронова, отец Илий тоже стал для меня очень близким и добрым молитвенником, пусть даже через письма. Наравне с матушкой Феодосией Скопинской и отцом Иоанном Мироновым он занимает особое место среди подвижников веры и благочестия нашего времени. Все они ещё будут прославлены Церковью!
Спасибо тебе, дорогой отец Илий. За каждое слово. За каждое письмо. За каждую молитву.
14.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
2❤4🙏2
Был в Оптиной пустыни один послушник, который сочинил себе молитву и повторял её каждый день до конца жизни. Звучала она просто: «Не суй меня, Господи, куда меня не просят!». Казалось бы, слова незамысловатые — а ведь какая в них глубина.
Правда, разве не бывает такого? Стоит только увидеть чужую ситуацию — и сразу хочется вмешаться, поправить, объяснить как надо. Особенно когда уверен, что всё понимаешь правильно. Но беда в том, что мы редко знаем полную картину. И там, где человек уже страдает, наше «доброе» слово вдруг причиняет ещё больше боли.
О себе-то мы знаем далеко не всё, что уж говорить о других людях. Скоропалительные суждения порой не просто ранят — они могут довести до настоящего отчаяния. А мы идём себе дальше, уверенные, что были правы и поступили как надо.
Но зачем мы живём — неужели для этого? Святые говорили, что в каждом христианине люди должны видеть живое Евангелие. А что читают на наших лицах? Осуждение, раздражение, холодность... Любовь в таком соседстве просто не выживает.
И вот этот послушник, который, видимо, хорошо знал себя и свои слабости, нашёл для себя такое простое и честное прошение к Богу. Может, и нам стоит почаще его вспоминать? Глядишь, и пользы будет куда больше, чем от многих наших «добрых советов».
А впрочем... Не суй меня, Господи, куда меня не просят!
15.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Фото из личного архива.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Правда, разве не бывает такого? Стоит только увидеть чужую ситуацию — и сразу хочется вмешаться, поправить, объяснить как надо. Особенно когда уверен, что всё понимаешь правильно. Но беда в том, что мы редко знаем полную картину. И там, где человек уже страдает, наше «доброе» слово вдруг причиняет ещё больше боли.
О себе-то мы знаем далеко не всё, что уж говорить о других людях. Скоропалительные суждения порой не просто ранят — они могут довести до настоящего отчаяния. А мы идём себе дальше, уверенные, что были правы и поступили как надо.
Но зачем мы живём — неужели для этого? Святые говорили, что в каждом христианине люди должны видеть живое Евангелие. А что читают на наших лицах? Осуждение, раздражение, холодность... Любовь в таком соседстве просто не выживает.
И вот этот послушник, который, видимо, хорошо знал себя и свои слабости, нашёл для себя такое простое и честное прошение к Богу. Может, и нам стоит почаще его вспоминать? Глядишь, и пользы будет куда больше, чем от многих наших «добрых советов».
А впрочем... Не суй меня, Господи, куда меня не просят!
15.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Фото из личного архива.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
1❤6🙏1
Однажды что-то внутри меня перевернулось. Я вдруг осознал: если я считаю себя православным, то почему храм для меня почти чужой? Ведь я крещён, дома читаю молитвы... Но в церковь заходил так редко, что и не упомнишь когда.
В детстве нас водили туда лишь раз в году — перед началом учёбы, причастить. За целых десять лет — десять посещений. Назвать это духовной жизнью было бы странно.
Когда мне исполнилось девятнадцать, что-то в душе начало просыпаться. Появилась жажда — настоящего, глубокого понимания веры. Тогда я купил Евангелие, молитвослов и книгу о Паисии Святогорце. Эти три книги стали первыми, которые потихоньку потянули меня к храму.
Но даже придя туда, я чувствовал — чего-то всё равно не хватает. Что-то внутри оставалось пустым. Постепенно я понял, в чём дело. Без исповеди и причастия я шёл по жизни как бездомный бродяга — сам себе, без опоры, без направления.
Господи, почему я так живу? Однажды вырвалось это из меня в порыве. И тут же нахлынули слёзы. Весь вечер я рыдал и так просидел, разбираясь в себе — в чём же я согрешил. Никаких пособий по исповеди под рукой не было, всё вытаскивал из глубины сам, как умел. Нашёл тогда девятнадцать грехов. Казалось бы — немного, но для меня это было настоящим открытием. Когда я их исповедовал, накрыло такое облегчение, что жизнь и впрямь ощутилась другой. Это был первый честный шаг — самостоятельно увидеть себя и попросить у Бога прощения.
Дальше началась уже настоящая борьба. В монастыре на одной из исповедей я исповедовал уже не девятнадцать грехов, а больше двухсот. Порой было мучительно стыдно — но Господь открывал мне мою греховность постепенно, как любящий Отец. Покажи тебе всё сразу — и что? Не выдержишь! С каждой исповедью мне становилось всё проще — и разобраться в своих ошибках, и стараться не повторять их впредь.
Падения случались и позже. И случаются сегодня! Но теперь это совсем другая жизнь — жизнь, у которой есть смысл и цель. Спасти свою душу.
А раньше, без храма и Таинств, это было настоящее бродяжничество — дорога в никуда. Люди говорят: у меня Бог в душе, больше ничего не нужно. Но это ложное утешение, самооправдание. Без исповеди и причастия такое существование — не жизнь. Без Бога мне не нужна никакая жизнь, в ней нет ни смысла, ни настоящей радости, одна пустышка. А вот с Богом — возможно всё.
16.07.2026 г. Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Фото из личного архива: в часовенке у матушки Феодосии Скопинской.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
В детстве нас водили туда лишь раз в году — перед началом учёбы, причастить. За целых десять лет — десять посещений. Назвать это духовной жизнью было бы странно.
Когда мне исполнилось девятнадцать, что-то в душе начало просыпаться. Появилась жажда — настоящего, глубокого понимания веры. Тогда я купил Евангелие, молитвослов и книгу о Паисии Святогорце. Эти три книги стали первыми, которые потихоньку потянули меня к храму.
Но даже придя туда, я чувствовал — чего-то всё равно не хватает. Что-то внутри оставалось пустым. Постепенно я понял, в чём дело. Без исповеди и причастия я шёл по жизни как бездомный бродяга — сам себе, без опоры, без направления.
Господи, почему я так живу? Однажды вырвалось это из меня в порыве. И тут же нахлынули слёзы. Весь вечер я рыдал и так просидел, разбираясь в себе — в чём же я согрешил. Никаких пособий по исповеди под рукой не было, всё вытаскивал из глубины сам, как умел. Нашёл тогда девятнадцать грехов. Казалось бы — немного, но для меня это было настоящим открытием. Когда я их исповедовал, накрыло такое облегчение, что жизнь и впрямь ощутилась другой. Это был первый честный шаг — самостоятельно увидеть себя и попросить у Бога прощения.
Дальше началась уже настоящая борьба. В монастыре на одной из исповедей я исповедовал уже не девятнадцать грехов, а больше двухсот. Порой было мучительно стыдно — но Господь открывал мне мою греховность постепенно, как любящий Отец. Покажи тебе всё сразу — и что? Не выдержишь! С каждой исповедью мне становилось всё проще — и разобраться в своих ошибках, и стараться не повторять их впредь.
Падения случались и позже. И случаются сегодня! Но теперь это совсем другая жизнь — жизнь, у которой есть смысл и цель. Спасти свою душу.
А раньше, без храма и Таинств, это было настоящее бродяжничество — дорога в никуда. Люди говорят: у меня Бог в душе, больше ничего не нужно. Но это ложное утешение, самооправдание. Без исповеди и причастия такое существование — не жизнь. Без Бога мне не нужна никакая жизнь, в ней нет ни смысла, ни настоящей радости, одна пустышка. А вот с Богом — возможно всё.
16.07.2026 г. Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Фото из личного архива: в часовенке у матушки Феодосии Скопинской.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
2❤8🙏1
ПРЕОСВЯЩЕННЫМ ЕПИСКОПОМ СКОПИНСКИМ И ШАЦКИМ ИЗБРАЛИ ИЕРОМОНАХА ИОНУ (ЧЕРКАСОВА)
16 июля в Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом монастыре в Москве под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось очередное заседание Священного Синода Русской Православной Церкви.
Согласно журналу № 52 Преосвященным Скопинским и Шацким избрали иеромонаха Иону (Черкасова), клирика Мелекесской епархии.
Местом наречения и хиротонии иеромонаха Ионы (Черкасова) во епископа, по возведении его в сан архимандрита, оставили на благоусмотрение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
16 июля в Патриаршей и Синодальной резиденции в Даниловом монастыре в Москве под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла состоялось очередное заседание Священного Синода Русской Православной Церкви.
Согласно журналу № 52 Преосвященным Скопинским и Шацким избрали иеромонаха Иону (Черкасова), клирика Мелекесской епархии.
Местом наречения и хиротонии иеромонаха Ионы (Черкасова) во епископа, по возведении его в сан архимандрита, оставили на благоусмотрение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
2❤4🙏1
Когда впервые подходишь к Дивеевской обители, сердце замирает от какого-то особого чувства. Словно земля здесь немного ближе к небу, хотя и стоишь двумя ногами на обычной почве. Это ощущение не проходит ни на минуту.
Сначала коленопреклонённо стоишь перед мощами преподобного, а потом идёшь на канавку. Там, шагая по Богородичной канавке, ловишь себя на том, что мысли о повседневных заботах куда-то уходят сами собой. Остаётся только одно тихое моление: «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою...» И вот удивительное дело — тяжесть на душе, болезни, тревоги постепенно растворяются, уступая место какой-то необъяснимой радости. Она совсем не похожа на обычное земное веселье. Эта радость охватывает тебя целиком, и ты будто теряешь границу между небом и землёй.
Потом снова кланяешься мощам батюшки Серафима — и с лёгким, почти окрылённым сердцем отправляешься к источникам. Вода там холодная, но это нисколько не останавливает. Да и холода-то, если честно, почти не замечаешь. Кажется, что здесь действуют другие правила — всё наполнено светом и благодатью. Вот оно, то самое небо на земле.
Уезжаешь — а радость никуда не девается. Она тихо едет вместе с тобой, и сердце потихоньку начинает понимать что-то важное: всё земное когда-нибудь пройдёт, а вот душе предстоит перейти в вечность. И нет ничего дороже этого. Плачешь, каешься, и при этом чувствуешь радость — всё одновременно, и это совершенно не противоречит одно другому.
Преподобный Серафим Саровский и сегодня не оставляет землю русскую. Он незримо странствует по её дорогам, бывает в деревнях и городах. Является зримо и утешает. А в Дивеево к нему по-прежнему едут тысячи и тысячи людей со всех концов земли — и никто не уходит без его молитвенного покрова. В любое время года батюшка встречает каждого пришедшего своим тихим и добрым взглядом. «Христос Воскресе, радость моя!» — так он встречает. И провожает так же по-доброму, напутствуя: «Нет нам дороги унывать! Радость моя, Христос Воскресе!»
Храни в своём сердце ту светлую радость, которую нам завещал батюшка Серафим! Развивай свои дарования и приноси добрые плоды. Пусть покаяние и молитва, добрые дела и кротость ведут каждого из нас к Царству Небесному, ведь небо совсем близко — всего один шаг отделяет от земли.
18.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Фото из личного архива, сделанное 9 лет назад.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Сначала коленопреклонённо стоишь перед мощами преподобного, а потом идёшь на канавку. Там, шагая по Богородичной канавке, ловишь себя на том, что мысли о повседневных заботах куда-то уходят сами собой. Остаётся только одно тихое моление: «Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою...» И вот удивительное дело — тяжесть на душе, болезни, тревоги постепенно растворяются, уступая место какой-то необъяснимой радости. Она совсем не похожа на обычное земное веселье. Эта радость охватывает тебя целиком, и ты будто теряешь границу между небом и землёй.
Потом снова кланяешься мощам батюшки Серафима — и с лёгким, почти окрылённым сердцем отправляешься к источникам. Вода там холодная, но это нисколько не останавливает. Да и холода-то, если честно, почти не замечаешь. Кажется, что здесь действуют другие правила — всё наполнено светом и благодатью. Вот оно, то самое небо на земле.
Уезжаешь — а радость никуда не девается. Она тихо едет вместе с тобой, и сердце потихоньку начинает понимать что-то важное: всё земное когда-нибудь пройдёт, а вот душе предстоит перейти в вечность. И нет ничего дороже этого. Плачешь, каешься, и при этом чувствуешь радость — всё одновременно, и это совершенно не противоречит одно другому.
Преподобный Серафим Саровский и сегодня не оставляет землю русскую. Он незримо странствует по её дорогам, бывает в деревнях и городах. Является зримо и утешает. А в Дивеево к нему по-прежнему едут тысячи и тысячи людей со всех концов земли — и никто не уходит без его молитвенного покрова. В любое время года батюшка встречает каждого пришедшего своим тихим и добрым взглядом. «Христос Воскресе, радость моя!» — так он встречает. И провожает так же по-доброму, напутствуя: «Нет нам дороги унывать! Радость моя, Христос Воскресе!»
Храни в своём сердце ту светлую радость, которую нам завещал батюшка Серафим! Развивай свои дарования и приноси добрые плоды. Пусть покаяние и молитва, добрые дела и кротость ведут каждого из нас к Царству Небесному, ведь небо совсем близко — всего один шаг отделяет от земли.
18.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель)
Фото из личного архива, сделанное 9 лет назад.
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
2❤3🙏1
13 лет назад я впервые оказался в Троице-Сергиевой Лавре вместе с одним из своих соавторов — и произошло это благодаря другу и поэту, моему теперешнему куму Алексею Гушану. Именно тогда мы познакомились лично в первый раз. Поклонились мощам, а после этого мы заглянули ещё и в Гефсиманский Черниговский скит. Для меня всё это стало чем-то поистине удивительным. Я много читал о святых местах, но живое прикосновение к святыням изменило меня совершенно по-особому. Выехать из глубинки не так просто, а тут такая радость! До сих пор стоит перед глазами тот момент — и незабываемое дивное благоухание у мощей преподобного Сергия. Летний дождь в Гефсиманском скиту... А потом мы ещё долго самостоятельно колесили по Москве, посещая святые места одно за другим.
Из чудес преподобного Сергия есть один случай, который особенно западает в душу.
Как-то вечером, незадолго до закрытия Троицкого собора в Лавре, когда все верующие расходятся на службу в Успенский собор или Трапезную церковь, группа военных попросила разрешения осмотреть древний храм. Отец Николай не отказал и сам с удовольствием рассказал им о Лавре, о её основателе — преподобном Сергии, о многочисленных чудесах, случавшихся при его жизни и после кончины. Военные слушали с любопытством, хотя больше удивлялись тому, что на свете ещё есть люди, способные жить в этих старинных стенах, интересоваться давно ушедшим, верить в чудеса и уходить в молитву. Всё это казалось им таким далёким от обычной жизни, почти нереальным. Выслушали, вежливо поблагодарили и двинулись к выходу. Один из них, Евгений, на мгновение задержался и вдруг, сам не зная почему, мысленно обратился к преподобному Сергию: «Если ты есть и слышишь меня — сделай так, чтобы я заболел на годик-другой. Все просят исцеления, а мне вот — наоборот».
Вернувшись к своим обычным делам, он быстро забыл и о командировке, и об экскурсии в Лавру: мало ли музеев побывало в его жизни! Но через несколько дней он почувствовал недомогание. Решил, что просто немного простудился в дороге — само пройдёт. Серьёзных болезней он прежде не знал и в своём здоровье нисколько не сомневался. Однако вскоре его нашли без сознания прямо на полу в кабинете. Очнулся он уже в больничной палате, увидел испуганные глаза жены и долго не мог понять, что же произошло: тело будто перестало существовать. Не то что встать — даже пошевелиться не получалось. Осознав своё положение, он принял решение: бороться. И как только мог, принялся утешать жену, которую очень любил. Он совершенно не догадывался, что его ждёт впереди, поэтому не чувствовал ни страха, ни уныния. Его перевозили из больницы в клинику, из госпиталя в один «центр», затем в другой. Полтора года он менял лечебные учреждения, и нигде ему не удавалось получить помощь. В конце концов, когда все возможности были исчерпаны, его привезли домой. Друзья и близкие перепробовали всё, что кому-то где-то чудесным образом помогало, однако здесь это оказывалось напрасным. Евгений мог лишь читать в полулежачем положении. Он досконально изучил все восточные и народные методы лечения, выполнял гимнастику, рекомендованную мудрыми восточными традициями, практиковал дыхательные упражнения, но ничего не менялось. Жена объехала всех знахарей и целителей — и всё без результата.
Из чудес преподобного Сергия есть один случай, который особенно западает в душу.
Как-то вечером, незадолго до закрытия Троицкого собора в Лавре, когда все верующие расходятся на службу в Успенский собор или Трапезную церковь, группа военных попросила разрешения осмотреть древний храм. Отец Николай не отказал и сам с удовольствием рассказал им о Лавре, о её основателе — преподобном Сергии, о многочисленных чудесах, случавшихся при его жизни и после кончины. Военные слушали с любопытством, хотя больше удивлялись тому, что на свете ещё есть люди, способные жить в этих старинных стенах, интересоваться давно ушедшим, верить в чудеса и уходить в молитву. Всё это казалось им таким далёким от обычной жизни, почти нереальным. Выслушали, вежливо поблагодарили и двинулись к выходу. Один из них, Евгений, на мгновение задержался и вдруг, сам не зная почему, мысленно обратился к преподобному Сергию: «Если ты есть и слышишь меня — сделай так, чтобы я заболел на годик-другой. Все просят исцеления, а мне вот — наоборот».
Вернувшись к своим обычным делам, он быстро забыл и о командировке, и об экскурсии в Лавру: мало ли музеев побывало в его жизни! Но через несколько дней он почувствовал недомогание. Решил, что просто немного простудился в дороге — само пройдёт. Серьёзных болезней он прежде не знал и в своём здоровье нисколько не сомневался. Однако вскоре его нашли без сознания прямо на полу в кабинете. Очнулся он уже в больничной палате, увидел испуганные глаза жены и долго не мог понять, что же произошло: тело будто перестало существовать. Не то что встать — даже пошевелиться не получалось. Осознав своё положение, он принял решение: бороться. И как только мог, принялся утешать жену, которую очень любил. Он совершенно не догадывался, что его ждёт впереди, поэтому не чувствовал ни страха, ни уныния. Его перевозили из больницы в клинику, из госпиталя в один «центр», затем в другой. Полтора года он менял лечебные учреждения, и нигде ему не удавалось получить помощь. В конце концов, когда все возможности были исчерпаны, его привезли домой. Друзья и близкие перепробовали всё, что кому-то где-то чудесным образом помогало, однако здесь это оказывалось напрасным. Евгений мог лишь читать в полулежачем положении. Он досконально изучил все восточные и народные методы лечения, выполнял гимнастику, рекомендованную мудрыми восточными традициями, практиковал дыхательные упражнения, но ничего не менялось. Жена объехала всех знахарей и целителей — и всё без результата.
🙏2