Forwarded from Протоиерей Евгений Логачев
Сегодня мы отмечаем замечательный двойной праздник. День памяти святых благоверных князей Петра и Февронии и День семьи, любви и верности.
В этот поздравили семьи,которые прожили вместе более 40 лет,а некоторые прожили уже и более 50 лет вместе.
Такие семьи являются ярким примером любви и верности. Ведь семья это не только радости и веселье, это и горести, печали и трагедии. Но любовь супругов в таких семьх побеждает все невзгоды.
Сердечно поздравляю вообще все семьи с этим замечательным праздником. Пусть с годами любовь ваша становится только крепче.
В этот поздравили семьи,которые прожили вместе более 40 лет,а некоторые прожили уже и более 50 лет вместе.
Такие семьи являются ярким примером любви и верности. Ведь семья это не только радости и веселье, это и горести, печали и трагедии. Но любовь супругов в таких семьх побеждает все невзгоды.
Сердечно поздравляю вообще все семьи с этим замечательным праздником. Пусть с годами любовь ваша становится только крепче.
🙏4
Forwarded from Поговорим о вечном
— А что ты не причащаешься сегодня? — спросишь иную, бывало.
— А я сегодня не готова.
— А ты что не причащаешься?
— Я тоже не готова.
— А к чему вы вообще готовитесь?! Ну, хорошо: в понедельник ты не готова, во вторник… Но в воскресенье-то? Куда же дальше? Это же последний день недели!
‟Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – Господу”. Ты Мне, человек, седьмой день посвяти... Это же Бог заповедал. Он тебе 24 часа в сутки подарил, хоть час ты Ему можешь в молитве уделить?! Сам Творец мироздания готов беседовать с тобой, только лишь ты к Нему обратишься. Господь нам Отцом Себя позволил называть, нам, которые – прах и пепел, Он молитву ‟Отче наш” завещал. Мы, христиане, – Христовы. Кровь Свою пролил за нас… А она, видишь ли, ко Причастию не готова... А к чему же ты тогда готовишься…
Да вся жизнь должна быть подготовкой ко Причастию. Потихонечку надо всё больше уделять в своей жизни места Богу. Враг не отпускает просто так. Но с помощью Божией всё возможно. Нас ждет Небо. Всем нам надо вернуться туда – в ту жизнь, для которой мы и были созданы, но изгнаны откуда, – в Рай.
Иеродиакон Илиодор (Гайриянц)
— А я сегодня не готова.
— А ты что не причащаешься?
— Я тоже не готова.
— А к чему вы вообще готовитесь?! Ну, хорошо: в понедельник ты не готова, во вторник… Но в воскресенье-то? Куда же дальше? Это же последний день недели!
‟Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – Господу”. Ты Мне, человек, седьмой день посвяти... Это же Бог заповедал. Он тебе 24 часа в сутки подарил, хоть час ты Ему можешь в молитве уделить?! Сам Творец мироздания готов беседовать с тобой, только лишь ты к Нему обратишься. Господь нам Отцом Себя позволил называть, нам, которые – прах и пепел, Он молитву ‟Отче наш” завещал. Мы, христиане, – Христовы. Кровь Свою пролил за нас… А она, видишь ли, ко Причастию не готова... А к чему же ты тогда готовишься…
Да вся жизнь должна быть подготовкой ко Причастию. Потихонечку надо всё больше уделять в своей жизни места Богу. Враг не отпускает просто так. Но с помощью Божией всё возможно. Нас ждет Небо. Всем нам надо вернуться туда – в ту жизнь, для которой мы и были созданы, но изгнаны откуда, – в Рай.
Иеродиакон Илиодор (Гайриянц)
❤4🙏1
Мы похожи на спички в коробчонке: пока нас не трогают, мы вполне себе спокойные и воспитанные люди. Но стоит оказаться рядом с огнём или попасть под искру — и мы вспыхиваем точно так же. Пока огонь небольшой, его можно задуть — то есть сдержать свой гнев усилием воли. Но если уже разгорелся настоящий пожар, тут одним дуновением не обойтись: нужен шланг, а то и проливной дождь. Иными словами, в таких случаях не обойтись без исповеди и искреннего покаяния. За внешней благопристойностью нередко таится немало гордости — именно она и воспламеняется в нас в трудные моменты. Сам через это проходил не раз — каждый раз даю себе слово держаться подальше от огня, не воспламениться от гнева других, но в какой-то момент всё равно не выдерживаю, и потом, как правило, об этом жалею.
Вот почему жизненные обстоятельства и окружающие нас люди так важны: они помогают обнажить наши скрытые склонности, увидеть собственную греховность и, что самое главное, взглянуть на себя со стороны — чтобы работать над собой, а не пытаться переделать других.
09.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Вот почему жизненные обстоятельства и окружающие нас люди так важны: они помогают обнажить наши скрытые склонности, увидеть собственную греховность и, что самое главное, взглянуть на себя со стороны — чтобы работать над собой, а не пытаться переделать других.
09.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
2❤4🙏1
Матрона Петербургская, прозванная в народе Босоножкой, — подвижница, чья жизнь стала примером тихого, но огромного милосердия. Наверное, она никогда и не думала о том, что когда‑нибудь будет ходить босиком по улицам Петербурга. Через её руки пройдут огромные суммы денег, которые она раздаст до последней копейки — и снова двинется в путь. Она будет предсказывать будущее и предупреждать многих людей о грядущих испытаниях. И эта совершенно простая женщина из глубинки Костромской земли станет знаменитой Петербургской странницей, а ещё Белым Ангелом Петербурга.
Всё началось с того, что вместе с мужем Матрона Мыльникова отправляется на фронт сестрой милосердия — и уже тогда вступает на путь сострадания, отдавая своё жалование солдатам. Вскоре муж погибает на войне, и она возвращается домой. Там Матрона продает всё нажитое, раздает деньги беднякам и уходит странствовать: сначала к соловецким чудотворцам, а затем, по её собственным словам, четыре раза дойдёт пешком до Иерусалима.
Стоит сказать, что за всё время побывала Матронушка и на Валааме, и у мощей Сергия Радонежского, и в Сарове — и повсюду, как она сама рассказывала, находила благодать и утешение. Похоже, странница искала ответ на вопрос о том, как ей жить дальше и чему посвятить себя после потери мужа.
После трёх лет странствий она избрала местом своего постоянного пребывания Петербург. При виде новой странницы, облаченной в белые одежды, стало собираться множество людей: они искали совета и молитвенной поддержки в трудные минуты. К ней шли люди разных сословий и возрастов. В народе стала ходить молва о чудесах, совершавшихся по молитвам странницы. Матрона дарила детям образки, крестики, иконы, Евангелие. Сама же она неизменно приписывала все чудеса и исцеления иконе Богородицы, которую хранила при себе. Каждую неделю она причащалась, а ещё — что поражало всех — в любую погоду ходила босой.
Среди самых близких почитателей и друзей Матронушки было немало духовных чад святого праведного Иоанна Кронштадтского. По всей видимости, именно от этого прославленного всероссийского пастыря она могла получить благословение на подвиг юродства ради Христа — и без малого тридцать три года ходить только босиком. И даже в самые лютые морозы Матронушка не надевала ничего тёплого, лишь лёгкое белое платье.
На неё писали доносы — документы сохранились. На один из них она отвечала: «Полиция утверждает, что я смущаю народ. Но если и смущаю, то разве лишь свидетельством о том, что Господь и по сей день посылает милость рабам Своим — не давая мёрзнуть босым ногам в мороз тем, кто дал Ему обет послушания. Разве такое свидетельство может вселить в души людей что‑то, кроме укрепления в православной вере?»
Редко кто уходил от Матронушки, не оставив хотя бы малой лепты; бывали и щедрые пожертвования. Однако она ничего не брала себе: ни дома, ни тёплой одежды, ни чего‑либо для личного удобства. Всё до последней копейки шло на дела милосердия: помощь семьям, пожертвования монастырям и сельским приходам. Одного масла для лампад она рассылала по храмам свыше пятидесяти пудов в год. И вновь выходила на улицы Петербурга — босая, в лёгком белом платье, продолжая свой подвиг. Не перечесть всех храмов и монастырей, в строительстве которых участвовала Матронушка. Её труды были тихими и незаметными, но масштабными — как и её милосердие.
Но и её земные дни стали клониться к закату. Однажды она вдруг сказала: «Вместе с водой и льдом уйду от вас». Так и случилось. 30 марта 1911 года, когда на Неве тронулся лёд, семидесятивосьмилетняя старица тихо отошла ко Господу. День похорон совпал с Вербным воскресеньем, и проститься с ней пришло более двадцати пяти тысяч человек — цифра по тем временам поистине огромная. Государыня императрица Александра Фёдоровна, узнав о её кончине, долго плакала и велела прислать венок на могилу.
Матронушка особо чтила царскую семью, переписывалась с ними, посылала подарки и просила поддержки в строительстве обителей — и ей не отказывали.
Всё началось с того, что вместе с мужем Матрона Мыльникова отправляется на фронт сестрой милосердия — и уже тогда вступает на путь сострадания, отдавая своё жалование солдатам. Вскоре муж погибает на войне, и она возвращается домой. Там Матрона продает всё нажитое, раздает деньги беднякам и уходит странствовать: сначала к соловецким чудотворцам, а затем, по её собственным словам, четыре раза дойдёт пешком до Иерусалима.
Стоит сказать, что за всё время побывала Матронушка и на Валааме, и у мощей Сергия Радонежского, и в Сарове — и повсюду, как она сама рассказывала, находила благодать и утешение. Похоже, странница искала ответ на вопрос о том, как ей жить дальше и чему посвятить себя после потери мужа.
После трёх лет странствий она избрала местом своего постоянного пребывания Петербург. При виде новой странницы, облаченной в белые одежды, стало собираться множество людей: они искали совета и молитвенной поддержки в трудные минуты. К ней шли люди разных сословий и возрастов. В народе стала ходить молва о чудесах, совершавшихся по молитвам странницы. Матрона дарила детям образки, крестики, иконы, Евангелие. Сама же она неизменно приписывала все чудеса и исцеления иконе Богородицы, которую хранила при себе. Каждую неделю она причащалась, а ещё — что поражало всех — в любую погоду ходила босой.
Среди самых близких почитателей и друзей Матронушки было немало духовных чад святого праведного Иоанна Кронштадтского. По всей видимости, именно от этого прославленного всероссийского пастыря она могла получить благословение на подвиг юродства ради Христа — и без малого тридцать три года ходить только босиком. И даже в самые лютые морозы Матронушка не надевала ничего тёплого, лишь лёгкое белое платье.
На неё писали доносы — документы сохранились. На один из них она отвечала: «Полиция утверждает, что я смущаю народ. Но если и смущаю, то разве лишь свидетельством о том, что Господь и по сей день посылает милость рабам Своим — не давая мёрзнуть босым ногам в мороз тем, кто дал Ему обет послушания. Разве такое свидетельство может вселить в души людей что‑то, кроме укрепления в православной вере?»
Редко кто уходил от Матронушки, не оставив хотя бы малой лепты; бывали и щедрые пожертвования. Однако она ничего не брала себе: ни дома, ни тёплой одежды, ни чего‑либо для личного удобства. Всё до последней копейки шло на дела милосердия: помощь семьям, пожертвования монастырям и сельским приходам. Одного масла для лампад она рассылала по храмам свыше пятидесяти пудов в год. И вновь выходила на улицы Петербурга — босая, в лёгком белом платье, продолжая свой подвиг. Не перечесть всех храмов и монастырей, в строительстве которых участвовала Матронушка. Её труды были тихими и незаметными, но масштабными — как и её милосердие.
Но и её земные дни стали клониться к закату. Однажды она вдруг сказала: «Вместе с водой и льдом уйду от вас». Так и случилось. 30 марта 1911 года, когда на Неве тронулся лёд, семидесятивосьмилетняя старица тихо отошла ко Господу. День похорон совпал с Вербным воскресеньем, и проститься с ней пришло более двадцати пяти тысяч человек — цифра по тем временам поистине огромная. Государыня императрица Александра Фёдоровна, узнав о её кончине, долго плакала и велела прислать венок на могилу.
Матронушка особо чтила царскую семью, переписывалась с ними, посылала подарки и просила поддержки в строительстве обителей — и ей не отказывали.
❤3
Вся её жизнь прошла в трудах и страданиях, но душа не очерствела и не озлобилась — напротив, очистилась, наполнилась любовью и принесла обильный плод. Матронушка повторяла одно: «Я живу только для Бога».
Жизнь Матроны Петербургской стала зримым примером христианского служения: не громких слов, а каждодневного милосердия и верности обету. Мы нередко рассуждаем о добре, а сами то утаим лишний рублик, то позавидуем кому‑то, то оговорим другого, чтобы обелить себя. А Матронушка всей своей жизнью показала нам, что такое настоящее милосердие и живая вера.
Почитание Матронушки продолжает расти. При первой возможности я спешу к её могилке. Там так тихо и хорошо, что ощущаешь её незримое присутствие. Приезжаешь взволнованный житейскими заботами, преклонишь колени — и вдруг понимаешь: да ведь всё у меня в порядке. Много раз видел, как люди приходят туда, молятся, просят помощи, берут масло от лампадки. И, как свидетельствуют сами люди, помощь приходит. Записок там оставляют великое множество. Читает ли их блаженная? Судя по тому, как потом разрешаются дела, — читает. И молится за нас у Престола Божия.
Жду того дня, как и многие почитатели Босоножки Петербургской, когда Церковь наконец прославит эту удивительную подвижницу в лике святых. Время, думается, давно пришло. Вот почему и захотелось ещё раз напомнить о ней всем нам.
Справка. Матрона Петровна Мыльникова (Матрона Петербургская, Босоножка; 1833–1911) — почитаемая в Санкт‑Петербурге подвижница, известная своим подвигом юродства и милосердия. Могилка её находится рядом с храмом иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками) по адресу: пр-т Обуховской Обороны, д.24.
09.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор‑исполнитель)
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
Жизнь Матроны Петербургской стала зримым примером христианского служения: не громких слов, а каждодневного милосердия и верности обету. Мы нередко рассуждаем о добре, а сами то утаим лишний рублик, то позавидуем кому‑то, то оговорим другого, чтобы обелить себя. А Матронушка всей своей жизнью показала нам, что такое настоящее милосердие и живая вера.
Почитание Матронушки продолжает расти. При первой возможности я спешу к её могилке. Там так тихо и хорошо, что ощущаешь её незримое присутствие. Приезжаешь взволнованный житейскими заботами, преклонишь колени — и вдруг понимаешь: да ведь всё у меня в порядке. Много раз видел, как люди приходят туда, молятся, просят помощи, берут масло от лампадки. И, как свидетельствуют сами люди, помощь приходит. Записок там оставляют великое множество. Читает ли их блаженная? Судя по тому, как потом разрешаются дела, — читает. И молится за нас у Престола Божия.
Жду того дня, как и многие почитатели Босоножки Петербургской, когда Церковь наконец прославит эту удивительную подвижницу в лике святых. Время, думается, давно пришло. Вот почему и захотелось ещё раз напомнить о ней всем нам.
Справка. Матрона Петровна Мыльникова (Матрона Петербургская, Босоножка; 1833–1911) — почитаемая в Санкт‑Петербурге подвижница, известная своим подвигом юродства и милосердия. Могилка её находится рядом с храмом иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (с грошиками) по адресу: пр-т Обуховской Обороны, д.24.
09.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор‑исполнитель)
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
1❤4🙏1
Желающим заказать поминовение на панихиде по Матроне Босоножке, есть официальный сайт храма: https://skorbyashenskaya.ru/rites/
На днях заказывал, всё работает, ответ присылают.
На днях заказывал, всё работает, ответ присылают.
1❤4🙏1
«Свет, который не погас»: о святом Афанасии Сайко.
Какое же всё-таки удивительное время выпало нам жить! И пусть вокруг хватает трудностей и тревог, но ведь после каждой бури небо непременно проясняется, а на смену горю приходит настоящая, живая радость — и Господь в этом щедр к нам сверх всякой меры.
Недавно я узнал об одном удивительном человеке, о котором хочется рассказать с особым трепетом. Речь о святом Афанасии Андреевиче Сайко — исповеднике и юродивом Христа ради, прославленном Церковью в 2026 году. К его могиле на Крестительском кладбище в Орле люди идут уже больше полувека: не зарастает тропа благодарности, просьб и поклонения. Народная любовь к старцу началась ещё при жизни и после смерти не угасла — только окрепла.
С радостью и волнением делюсь тем, что удалось собрать о нём.
Зимой 1921 года орловцы стали замечать на улицах необычного человека. Рослый, широкоплечий, на вид лет тридцати. Одет скудно и легко не по сезону, на шее вместо шарфа — белое вафельное полотенце. Иногда он вешал на шею будильник, привязанный к верёвке, и порой доставал камертон, вслушиваясь в звук. Ходил он по снегу босиком. Говорил загадочно. На лице — неизменная тихая радость.
По ночам ночевал на колокольне Богоявленского храма, а днём бродил по городу, поднимая с земли камешки, обрывки бумаг, спички. Всё это он раскладывал по карманам, а затем раздавал встречным людям. Понять, что именно он имел в виду, было непросто. Шутил? Говорил о чём-то серьёзном? Никто не мог разобрать наверняка.
Но не только своим видом и загадочными поступками удивлял горожан Афанасий Андреевич. Было у него и другое дарование: он играл на скрипке так, что прохожие замирали, не в силах уйти. Когда любопытные спрашивали, где он так выучился, спокойно отвечал: в Варшавской консерватории. Люди смотрели друг на друга с недоумением — неужели бродяга с потрёпанным видом и впрямь получил такое образование? В это с трудом верилось.
Со временем смеяться над ним стали меньше. За Афанасием Андреевичем начали замечать странности — и странности эти были доброго свойства. Он будто знал наперёд, что кому скажут, отвечал на вопросы, которые ещё не успели задать вслух, а его слова сбывались с удивительной точностью. Иной раз приходил сам, без приглашения, именно тогда, когда в доме назревала беда.
В общении он был неизменно уважителен. К любому — будь то взрослый мужчина или мальчонка лет десяти — обращался только на «вы». А всех женщин, сколько их ни было, называл мамой, даже если этой маме едва исполнилось пять лет от роду.
Без дела он не сидел никогда. Пас чужой скот, колол дрова, таскал воду, разгружал вагоны на станции. К любому делу подходил основательно и честно, а от платы всякий раз отказывался. Как он вообще жил — никто толком понять не мог.
Сердобольные женщины порой спрашивали его: может, чего-нибудь принести, может, в чём нужда есть? Афанасий Андреевич в такие моменты вытягивался в струнку, руки по швам, и отвечал твёрдо и ясно: «Ни в чём нужды не имею». Если же кто-то всё-таки умудрялся оставить ему денег, он шёл прямо в церковь, покупал на все до копейки свечи и расставлял их перед образом Всемилостивого Спаса.
Однажды люди решили проследить, куда он уходит в лес и почему так долго пропадает. Один мужчина зашёл поглубже между деревьями и замер: Афанасий Андреевич стоял на коленях прямо в снегу, руки воздеты к небу, губы шевелились — молился. Человек тихонько повернулся и ушёл, не потревожив.
Жизнь Афанасия Андреевича была наполнена испытаниями, арестами и всевозможными лишениями — и именно поэтому он прославлен в лике исповедников.
– 1920 год. Первый арест и несколько месяцев в концентрационном лагере в Орле. После освобождения он добровольно взял на себя подвиг юродства — путь непростой и требующий большого духовного мужества.
– 1926–1931 годы. Пел на клиросе при Воскресенской церкви рядом с бывшим Афанасьевским кладбищем.
Какое же всё-таки удивительное время выпало нам жить! И пусть вокруг хватает трудностей и тревог, но ведь после каждой бури небо непременно проясняется, а на смену горю приходит настоящая, живая радость — и Господь в этом щедр к нам сверх всякой меры.
Недавно я узнал об одном удивительном человеке, о котором хочется рассказать с особым трепетом. Речь о святом Афанасии Андреевиче Сайко — исповеднике и юродивом Христа ради, прославленном Церковью в 2026 году. К его могиле на Крестительском кладбище в Орле люди идут уже больше полувека: не зарастает тропа благодарности, просьб и поклонения. Народная любовь к старцу началась ещё при жизни и после смерти не угасла — только окрепла.
С радостью и волнением делюсь тем, что удалось собрать о нём.
Зимой 1921 года орловцы стали замечать на улицах необычного человека. Рослый, широкоплечий, на вид лет тридцати. Одет скудно и легко не по сезону, на шее вместо шарфа — белое вафельное полотенце. Иногда он вешал на шею будильник, привязанный к верёвке, и порой доставал камертон, вслушиваясь в звук. Ходил он по снегу босиком. Говорил загадочно. На лице — неизменная тихая радость.
По ночам ночевал на колокольне Богоявленского храма, а днём бродил по городу, поднимая с земли камешки, обрывки бумаг, спички. Всё это он раскладывал по карманам, а затем раздавал встречным людям. Понять, что именно он имел в виду, было непросто. Шутил? Говорил о чём-то серьёзном? Никто не мог разобрать наверняка.
Но не только своим видом и загадочными поступками удивлял горожан Афанасий Андреевич. Было у него и другое дарование: он играл на скрипке так, что прохожие замирали, не в силах уйти. Когда любопытные спрашивали, где он так выучился, спокойно отвечал: в Варшавской консерватории. Люди смотрели друг на друга с недоумением — неужели бродяга с потрёпанным видом и впрямь получил такое образование? В это с трудом верилось.
Со временем смеяться над ним стали меньше. За Афанасием Андреевичем начали замечать странности — и странности эти были доброго свойства. Он будто знал наперёд, что кому скажут, отвечал на вопросы, которые ещё не успели задать вслух, а его слова сбывались с удивительной точностью. Иной раз приходил сам, без приглашения, именно тогда, когда в доме назревала беда.
В общении он был неизменно уважителен. К любому — будь то взрослый мужчина или мальчонка лет десяти — обращался только на «вы». А всех женщин, сколько их ни было, называл мамой, даже если этой маме едва исполнилось пять лет от роду.
Без дела он не сидел никогда. Пас чужой скот, колол дрова, таскал воду, разгружал вагоны на станции. К любому делу подходил основательно и честно, а от платы всякий раз отказывался. Как он вообще жил — никто толком понять не мог.
Сердобольные женщины порой спрашивали его: может, чего-нибудь принести, может, в чём нужда есть? Афанасий Андреевич в такие моменты вытягивался в струнку, руки по швам, и отвечал твёрдо и ясно: «Ни в чём нужды не имею». Если же кто-то всё-таки умудрялся оставить ему денег, он шёл прямо в церковь, покупал на все до копейки свечи и расставлял их перед образом Всемилостивого Спаса.
Однажды люди решили проследить, куда он уходит в лес и почему так долго пропадает. Один мужчина зашёл поглубже между деревьями и замер: Афанасий Андреевич стоял на коленях прямо в снегу, руки воздеты к небу, губы шевелились — молился. Человек тихонько повернулся и ушёл, не потревожив.
Жизнь Афанасия Андреевича была наполнена испытаниями, арестами и всевозможными лишениями — и именно поэтому он прославлен в лике исповедников.
– 1920 год. Первый арест и несколько месяцев в концентрационном лагере в Орле. После освобождения он добровольно взял на себя подвиг юродства — путь непростой и требующий большого духовного мужества.
– 1926–1931 годы. Пел на клиросе при Воскресенской церкви рядом с бывшим Афанасьевским кладбищем.
❤2
– Весна 1931 года. Новый арест по обвинению в «антисоветских разговорах». На допросе Афанасий не стал лукавить: да, отговаривал людей вступать в колхозы. Прочие обвинения отверг как несправедливые. К концу октября дело закрыли — доказательств не нашлось.
– С 1932 года. Девять лет в орловской психиатрической больнице. И даже там люди шли к нему за советом, утешением и тем особым душевным теплом, которое умел дарить только он.
– 1941–1948 годы. Жил в Орле, пел в церковном хоре, помогал горожанам. В страшные годы войны он не давал людям упасть духом: укреплял веру, утешал страдающих, направлял сомневающихся.
– После 1948 года. Несколько раз арестовывали и отправляли на принудительное лечение. В общей сложности там прошло ещё семь лет его жизни. Врачи всякий раз описывали его одинаково: спокойный, добрый, общительный, глубоко верующий. Никаких реальных психических нарушений так и не нашли.
Архивные документы — следственные дела и истории болезней из психиатрических учреждений Орла, Воронежа и Томска — сохранились до наших дней. Они честно и точно рассказывают о том, через что пришлось пройти этому исповеднику.
Интересно, что среди почитателей блаженного был и отец Иоанн Крестьянкин. Ещё мальчишкой, живя в Орле, он получил от Афанасия в подарок скрипку в футляре. Со временем инструмент пришлось продать — нужны были деньги на еду и лекарства для матери, — но футляр отец Иоанн хранил как дорогую память.
Эта деталь особенно трогает: простая скрипка, подаренная юродивым, стала тихой нитью, связавшей двух великих подвижников.
Незадолго до смерти Афанасий Андреевич стал особенно светел лицом. Он и прежде отличался редкостным душевным спокойствием, но в те последние дни от него точно исходило что-то особенное — как будто изнутри зажгли свет.
Как-то раз он сказал одной орловской старушке, которая навещала его:
— Мам, скоро ведь вернусь в Орёл, уже навсегда.
Та обрадовалась — больше не придётся мотаться в такую даль — и уточнила: а где же он остановится, у кого?
— Да на Крестительском, — ответил он просто.
Старушка не придала этому значения, решив, что он будет жить неподалёку от кладбища. Смысл его слов дошёл до неё лишь спустя пару недель, когда соседка принесла весть: Афанасий Андреевич скончался, отпевание пройдёт в Орле, а похоронят его именно на том кладбище, о котором он сам и говорил.
Блаженный Афанасий Андреевич тихо отошёл ко Господу в пятницу Светлой седмицы, 5 мая 1967 года.
Чудеса по его молитвам происходят и сегодня, а сам он уже прославлен в лике святых. Это великое событие! Афанасий Сайко — явление по-настоящему редкое. Чем больше о нём узнаёшь, тем сильнее поражаешься стойкости человеческой души. В мире, где царили суета и жестокость, он сам выглядел странным и непонятным. Но он не сломался.
Верующие и сейчас чувствуют тот свет, который исходил от блаженного. Приходят к нему с надеждой, что юродивый Христа ради, пребывая уже в Небесном Царстве, откликнется на их молитвы и поможет в нуждах.
Я и сам хочу и дальше узнавать о жизни этого подвижника. Очень надеюсь когда-нибудь побывать у его могилки в Орле, а может, к тому времени уже обретут и мощи — всё возможно. Ведь уже идёт обсуждение о перенесении мощей в храм.
Удивительно, как всё изменилось. Когда-то на его могилке служили панихиды об упокоении, а сегодня это место собирает верующих совсем по другому поводу. Теперь тут возносят молитвы святому исповеднику Афанасию Сайко.
Радуйся, святый исповедниче Афанасие, юродивый Христа Бога нашего ради.
10.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
– С 1932 года. Девять лет в орловской психиатрической больнице. И даже там люди шли к нему за советом, утешением и тем особым душевным теплом, которое умел дарить только он.
– 1941–1948 годы. Жил в Орле, пел в церковном хоре, помогал горожанам. В страшные годы войны он не давал людям упасть духом: укреплял веру, утешал страдающих, направлял сомневающихся.
– После 1948 года. Несколько раз арестовывали и отправляли на принудительное лечение. В общей сложности там прошло ещё семь лет его жизни. Врачи всякий раз описывали его одинаково: спокойный, добрый, общительный, глубоко верующий. Никаких реальных психических нарушений так и не нашли.
Архивные документы — следственные дела и истории болезней из психиатрических учреждений Орла, Воронежа и Томска — сохранились до наших дней. Они честно и точно рассказывают о том, через что пришлось пройти этому исповеднику.
Интересно, что среди почитателей блаженного был и отец Иоанн Крестьянкин. Ещё мальчишкой, живя в Орле, он получил от Афанасия в подарок скрипку в футляре. Со временем инструмент пришлось продать — нужны были деньги на еду и лекарства для матери, — но футляр отец Иоанн хранил как дорогую память.
Эта деталь особенно трогает: простая скрипка, подаренная юродивым, стала тихой нитью, связавшей двух великих подвижников.
Незадолго до смерти Афанасий Андреевич стал особенно светел лицом. Он и прежде отличался редкостным душевным спокойствием, но в те последние дни от него точно исходило что-то особенное — как будто изнутри зажгли свет.
Как-то раз он сказал одной орловской старушке, которая навещала его:
— Мам, скоро ведь вернусь в Орёл, уже навсегда.
Та обрадовалась — больше не придётся мотаться в такую даль — и уточнила: а где же он остановится, у кого?
— Да на Крестительском, — ответил он просто.
Старушка не придала этому значения, решив, что он будет жить неподалёку от кладбища. Смысл его слов дошёл до неё лишь спустя пару недель, когда соседка принесла весть: Афанасий Андреевич скончался, отпевание пройдёт в Орле, а похоронят его именно на том кладбище, о котором он сам и говорил.
Блаженный Афанасий Андреевич тихо отошёл ко Господу в пятницу Светлой седмицы, 5 мая 1967 года.
Чудеса по его молитвам происходят и сегодня, а сам он уже прославлен в лике святых. Это великое событие! Афанасий Сайко — явление по-настоящему редкое. Чем больше о нём узнаёшь, тем сильнее поражаешься стойкости человеческой души. В мире, где царили суета и жестокость, он сам выглядел странным и непонятным. Но он не сломался.
Верующие и сейчас чувствуют тот свет, который исходил от блаженного. Приходят к нему с надеждой, что юродивый Христа ради, пребывая уже в Небесном Царстве, откликнется на их молитвы и поможет в нуждах.
Я и сам хочу и дальше узнавать о жизни этого подвижника. Очень надеюсь когда-нибудь побывать у его могилки в Орле, а может, к тому времени уже обретут и мощи — всё возможно. Ведь уже идёт обсуждение о перенесении мощей в храм.
Удивительно, как всё изменилось. Когда-то на его могилке служили панихиды об упокоении, а сегодня это место собирает верующих совсем по другому поводу. Теперь тут возносят молитвы святому исповеднику Афанасию Сайко.
Радуйся, святый исповедниче Афанасие, юродивый Христа Бога нашего ради.
10.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Подписаться на канал
Я в MAX
Страница в ВК
2❤5🙏1
По улицам Петербурга бродит удивительная женщина, которая называет себя мужским именем. Она заходит в торговые ряды, и замечено: у кого она принимает угощение, тот торгует с большим успехом, а кому откажет — тому не повезёт. Её одновременно побаиваются и глубоко уважают, хотя на первый взгляд она кажется лишённой рассудка. Говорят, после смерти мужа она всё раздала и облачилась в его одежды. Но нет, она вовсе не безумна — лишь кажется такой окружающим, потому что взяла на себя один из самых тяжёлых духовных подвигов: юродство Христа ради. Зовут её Ксенией.
Ксения совсем молода — ей всего 26 лет. Казалось бы, жить да радоваться, может, снова выйти замуж, родить детей и устроить своё счастье. Но она не может идти таким путём. Она любила только одного Андрея Фёдоровича — зачем ей кто-то другой? Зачем жить как все, каждый раз в поисках чего-то нового и лучшего? Её единственный супруг умер, и умер без покаяния. Кто же за него помолится, кто позаботится о его душе, столь жаждущей молитв? Только она, его любимая и верная Ксения, может это сделать.
— Что же ты, Ксения, так себя изводишь?! — спрашивают её.
— А Ксения умерла… — отвечает она и идёт дальше.
Куда она ходит? Однажды местные жители решили проследить и увидели: за городом Ксения молится, снег вокруг неё тает, а сама она не мёрзнет и только тихо причитает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную».
Годы странничества взяли своё. Ксения постарела и стала ходить в любую погоду в простой кофте и юбке, опираясь на палку. Лишь однажды она по-настоящему рассердилась — когда мальчишки начали бросать в неё снежки.
Жители Петербурга порой жалели её: загубила, мол, молодую жизнь, могла бы жить совсем иначе. А она отвечала им:
— Я так счастлива, как только можно быть счастливой. Я привыкла к холоду и дождю, но никак не могу привыкнуть к непогоде в людских сердцах. Если вы и вправду жалеете и любите меня — не делайте никому зла. Только враги да людская злоба причиняют мне боль и вынуждают страдать, а выспаться я могу в огороде не хуже, чем на перинах. Любите ближних своих. Когда я вижу доброго человека — радуюсь больше всего на свете, и нет для меня иной радости.
Тёмными ночами Ксения тайком носит кирпичи на часовню Смоленской церкви, помогая строителям, затем вытаскивает тонущих из воды, гасит пожары одним словом, соединяет одиноких и дарует радость материнства бездетным парам. Много лет Ксения несёт этот подвиг, и через личину юродства обличает страсти и пороки окружающего мира. Казалось, так будет вечно, и люди уже привыкли к ней... но однажды всё изменилось.
Дни становились всё холоднее, а шаги — короче. Всё чаще она останавливалась передохнуть, будто прислушивалась к чему-то далёкому и важному. Всё реже сходило с её уст слово… Как-то раз, взглянув на своё отражение в невских водах, она осознала, что юность её осталась далеко позади. Быть может, и впрямь пробил её час?
Птичий гомон доносился с другого берега, будто звал её туда, где все земное наконец растворялось в тишине и оставалось только самое главное — любовь и покой. Собрав остаток сил, она торопливо направилась к Смоленскому кладбищу — на могилку любимого мужа.
Повстречавшийся прохожий окликнул её:
— Куда путь держишь, Андрей Фёдорович?
— Домой… Время моё пришло. Пора. Меня уже ждут. Передай всем, кто меня помнит, — пусть помянут душу мою во спасение своей.
— Передам, Андрей Фёдорович! Передам…
Лицо Ксении светилось тихой радостью. Будто невидимые крылья легко несли её навстречу давно желанной встрече. Опустилась Ксеньюшка на скамью у могилки и мирно, спокойно ушла в вечность.
Защебетали птицы. Над Смоленским кладбищем разлился тёплый солнечный свет — словно сам город тихо прощался с ней, провожая душу праведницы в небесные дали, где её ждала встреча с Тем, кому она посвятила остаток своей жизни, и где она наконец узнает, как там её Андрей Фёдорович.
А потом она будет молиться за миллионы душ, которые, пройдя через гонения и невзгоды, сохранят о ней светлую память и будут день за днём приходить к её часовне на Смоленке — чтобы поблагодарить её и пропеть акафист.
Ксения совсем молода — ей всего 26 лет. Казалось бы, жить да радоваться, может, снова выйти замуж, родить детей и устроить своё счастье. Но она не может идти таким путём. Она любила только одного Андрея Фёдоровича — зачем ей кто-то другой? Зачем жить как все, каждый раз в поисках чего-то нового и лучшего? Её единственный супруг умер, и умер без покаяния. Кто же за него помолится, кто позаботится о его душе, столь жаждущей молитв? Только она, его любимая и верная Ксения, может это сделать.
— Что же ты, Ксения, так себя изводишь?! — спрашивают её.
— А Ксения умерла… — отвечает она и идёт дальше.
Куда она ходит? Однажды местные жители решили проследить и увидели: за городом Ксения молится, снег вокруг неё тает, а сама она не мёрзнет и только тихо причитает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную».
Годы странничества взяли своё. Ксения постарела и стала ходить в любую погоду в простой кофте и юбке, опираясь на палку. Лишь однажды она по-настоящему рассердилась — когда мальчишки начали бросать в неё снежки.
Жители Петербурга порой жалели её: загубила, мол, молодую жизнь, могла бы жить совсем иначе. А она отвечала им:
— Я так счастлива, как только можно быть счастливой. Я привыкла к холоду и дождю, но никак не могу привыкнуть к непогоде в людских сердцах. Если вы и вправду жалеете и любите меня — не делайте никому зла. Только враги да людская злоба причиняют мне боль и вынуждают страдать, а выспаться я могу в огороде не хуже, чем на перинах. Любите ближних своих. Когда я вижу доброго человека — радуюсь больше всего на свете, и нет для меня иной радости.
Тёмными ночами Ксения тайком носит кирпичи на часовню Смоленской церкви, помогая строителям, затем вытаскивает тонущих из воды, гасит пожары одним словом, соединяет одиноких и дарует радость материнства бездетным парам. Много лет Ксения несёт этот подвиг, и через личину юродства обличает страсти и пороки окружающего мира. Казалось, так будет вечно, и люди уже привыкли к ней... но однажды всё изменилось.
Дни становились всё холоднее, а шаги — короче. Всё чаще она останавливалась передохнуть, будто прислушивалась к чему-то далёкому и важному. Всё реже сходило с её уст слово… Как-то раз, взглянув на своё отражение в невских водах, она осознала, что юность её осталась далеко позади. Быть может, и впрямь пробил её час?
Птичий гомон доносился с другого берега, будто звал её туда, где все земное наконец растворялось в тишине и оставалось только самое главное — любовь и покой. Собрав остаток сил, она торопливо направилась к Смоленскому кладбищу — на могилку любимого мужа.
Повстречавшийся прохожий окликнул её:
— Куда путь держишь, Андрей Фёдорович?
— Домой… Время моё пришло. Пора. Меня уже ждут. Передай всем, кто меня помнит, — пусть помянут душу мою во спасение своей.
— Передам, Андрей Фёдорович! Передам…
Лицо Ксении светилось тихой радостью. Будто невидимые крылья легко несли её навстречу давно желанной встрече. Опустилась Ксеньюшка на скамью у могилки и мирно, спокойно ушла в вечность.
Защебетали птицы. Над Смоленским кладбищем разлился тёплый солнечный свет — словно сам город тихо прощался с ней, провожая душу праведницы в небесные дали, где её ждала встреча с Тем, кому она посвятила остаток своей жизни, и где она наконец узнает, как там её Андрей Фёдорович.
А потом она будет молиться за миллионы душ, которые, пройдя через гонения и невзгоды, сохранят о ней светлую память и будут день за днём приходить к её часовне на Смоленке — чтобы поблагодарить её и пропеть акафист.
❤4
Много лет уже я спешу на Смоленское кладбище и всякий раз с замиранием сердца прикладываюсь к её гробнице, веруя, что смерти не существует, а есть лишь жизнь вечная. И верю, что встреча наша с ней в вечности неизбежна — ведь Ксения обещала молиться за наши души, если мы будем обращаться к ней с молитвой и приносить Богу искреннее покаяние.
Главное — не давать душе остывать, не расстраиваться из‑за мелочей, избегать зла и творить добро, пусть даже малое. Стараться замечать возможности помочь тем, кто рядом, учиться любить по-настоящему — и при этом ещё оставаться с Господом, что бы ни случилось. И благодарить! Благодарить Бога за всё — и за радость, и за скорбь! Ведь всё, что происходит в нашей жизни, даётся нам во благо и во спасение души.
Ксения знала об этом, неукоснительно следовала этому и завещала нам, чтобы мы тоже могли спасти свои души.
Святая блаженная мати наша Ксение, моли Бога о нас!
11.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
Главное — не давать душе остывать, не расстраиваться из‑за мелочей, избегать зла и творить добро, пусть даже малое. Стараться замечать возможности помочь тем, кто рядом, учиться любить по-настоящему — и при этом ещё оставаться с Господом, что бы ни случилось. И благодарить! Благодарить Бога за всё — и за радость, и за скорбь! Ведь всё, что происходит в нашей жизни, даётся нам во благо и во спасение души.
Ксения знала об этом, неукоснительно следовала этому и завещала нам, чтобы мы тоже могли спасти свои души.
Святая блаженная мати наша Ксение, моли Бога о нас!
11.07.2026 г.
Алексей Фадеев (автор-исполнитель).
1❤5🙏1