Жизнь — это непрекращающееся чудо, и всё приходит через веру. Иначе и быть не может. Порой случается такое, чего никак не ожидаешь, — как вот сегодня.

Половина четвёртого ночи. За окном кромешная тьма и едва уловимый шум моря. Прохладно, но я встаю легко и без усилий: впереди встреча, которую жду каждый год, — со Святителем Лукой Крымским.
Ещё вчера всё кипело и гудело: банк чинил препятствия со сбором средств на молебен. Но я предал себя воле Божией — и вот тишина. Правда, нагрешил раздражительностью: одно потянуло за другое, и понеслось. С вечера уже подготовился к исповеди, хотя и не знал, успею ли на молебен, на исповедь, да ещё и причаститься. Снова полагаюсь на Бога, сделав всё, что в моих силах. Одно беспокоит: молитва куда‑то ушла… Последние два дня были суетными, враг рода человеческого посеял смуту, вот и сбился я, немощный.

Ровно в пять утра, минута в минуту, подъезжает микроавтобус. Сажусь, еду, слушаю рассказы о крымской земле. За окном ещё темно, но вот‑вот занимается рассвет, и солнце поднимается будто прямо из моря. Мелькает красота южного берега. Ни о чём не думаю — просто вверяю себя воле Божией.

В семь утра подъезжаем к площади. Объявляют: сбор здесь в 10:30. Экскурсовод начинает что‑то говорить, но я, не дослушав, по привычке выхожу из автобуса, оставляю группу и иду — без объяснений, просто следую.

Захожу в Свято‑Троицкий монастырь и понимаю: молебен уже начинается. Быстро передаю все записки и встаю рядом с богомольцами петь акафист Святителю Луке: «Радуйся, святителю и исповедниче Луко, врачу благий и милостивый». А о чём просить — он и сам всё знает…
Подхожу к мощам, а их сегодня открыли. И что же? Разрешают приложиться к рукам Святителя. Какое благоухание разлилось! Какая радость! Прошу всё же об одном: чтобы Святитель помог всем, кто обращался к нему, и мне помог решить один вопрос, и как врач благословил бы врачей. Ведь он помогает им, направляет — и я твёрдо верю, что так и будет.

Среди молящихся в простом облачении вдруг замечаю митрополита Тихона Шевкунова. Он не совершал архиерейского богослужения — служил в алтаре. Благословил нас у мощей, а затем и с амвона.

Вижу: священники вышли на исповедь. Много лет я исповедовался здесь у одного батюшки, но сегодня он помазывал маслом у мощей. Встаю к молодому священнику. Перед исповедью он обратился к нам: «Вы пришли к Богу — давайте каяться, а не разговаривать, и с чистой совестью приступать к Причастию. Разговоры на исповеди ни к чему».

Подходит моя очередь. Каюсь, называю грехи — и вдруг он спрашивает:
— Алексей, накануне была злоба на кого‑нибудь?
— Да, было раздражение…
— Сейчас вы уже не злитесь ни на кого?
— На удивление, нет.
— Ни с кем не во вражде?
— Нет.
— Прямо здесь, сейчас, понимаете это? Всех простили, готовы отпустить все обиды?
— Да!
Батюшка крепко обнимает меня, радостный, с широкой улыбкой, и громко говорит:
— Вот как хорошо! Нет у нас зла — и не будет! Тогда всё будет хорошо!

В этот момент весь храм запевает «Верую». Священник накрывает мою голову епитрахилью, читает разрешительную молитву, снова обнимает и благословляет:
— А теперь — на Причастие.

Стою — ног не чувствую, слёзы текут. Поём на коленях «Милость мира». От радости я даже не заметил, как опустился на колени. Все поют кто как умеет, и никого это не смущает — радость разливается от земли до самого неба. Поднимаю голову и читаю над алтарём: «Христос Воскресе». Надо же — в прошлую субботу, возвращаясь поздно со Всенощной, я уже ощущал что‑то пасхальное, и вот снова, с новой силой!

Причастился, достоял службу и снова подошёл к мощам Луки Крымского — уже без очереди, тихо, спокойно. Благодарю. На душе лёгкость и покой. Покупаю в лавке пирожок с корицей и выхожу на площадь.

Микроавтобус подъехал ровно в 10:30. Сажусь и слышу:
— А где тот, что выскочил из автобуса и куда‑то ушёл один?
Спокойно, с улыбкой отвечаю:
— Вот он, здесь!
— Всё хорошо?
— Теперь да.

За всю жизнь я слышал немало проповедей, но эта — такая краткая и живая — пробила насквозь. Слёзы сами текли по щекам, и это были совсем не слёзы боли — только радость.

Накануне вечером, придя на Всенощную в храм Архангела Михаила в Алупке, я обратил внимание на монаха, который менял праздничную икону на аналое. Поначалу решил, что это регент — но нет, передо мной был Владыка Ялтинский Нестор. В тот вечер он молился в алтаре. Службы здесь долгие, выстоять под силу не каждому: никаких сокращений, неспешное молитвенное пение, вдумчивое чтение. За это я и люблю этот храм — за одиннадцать лет он стал мне родным. Я приезжаю сюда снова и снова, чтобы пожить рядом, помолиться, собраться духом. Это всегда помогает.

Долгие годы здесь служил отец Валерий — человек удивительной судьбы. До принятия сана он был хирургом, разрабатывал новые методы лечения, а потом восстановил этот храм буквально из руин: здание было расколото пополам, и ему удалось собрать его заново. Настоящий современный Лука Крымский. Семья занимала в его жизни совершенно особое место: восемь детей — двое священников, врач, регент, матушка, — почти все тоже многодетные, и при жизни батюшки успело родиться 48 внуков. В июле 2020 года у него обнаружили лейкоз, а 11 сентября, в день усекновения главы святого Пророка и Крестителя Иоанна, протоиерей Валерий Бояринцев отошёл ко Господу.

Долго потом слышал я от прихожан — а приезжаю сюда уже много лет — что всё стало как-то иначе. Без отца Валерия. Я и сам какое-то время жил с этим ощущением. Но к могилке батюшки не иссякала очередь, и люди вымолили нового настоятеля. Им стал Владыка Нестор, а молодой клирик храма отец Никита тоже пришёлся многим по душе — идёшь к нему на исповедь и чувствуешь себя спокойно. Вымолил отец Валерий тех, кто смог продолжить его дело.

Храм чудесный, а пение такое, будто стоишь на Святой Горе Афон. Невероятно — почти как сон. Но это явь.

Три недели пролетели? Не скажу, что незаметно, но расставаться всё равно не хочется — уж очень близко мне это место. Вечером на улице ко мне подошёл человек, которого я давно замечал в храме.

— Вы у нас где-то живёте рядом? Я часто вижу вас на службах.
— Да, тут недалеко.
— Меня Георгий зовут!
— Я Алексей. Вы раньше алтарником были — я хорошо вас помню.
— Да? Помните?.. У меня небольшая епитимья...
— Понял, не объясняйте.
— Но теперь я звонарь!

Вот так епитимья, думаю, Георгий! Ведь звонит он так красиво, что весь Южный берег Крыма просыпается. Это милость Божия.

Идём быстрым шагом, поднимаемся по лестнице, заходим на одну площадку — и вот чудо: мы ещё и соседи.

— Вы откуда?
— Из Рязанской области.
— Надолго приехали?
— Был долго. Но уже уезжаю...
— Жаль... Ну, до завтра!

Столько лет я в Алупке, лица уже знакомые — и вдруг оказывается, что все мы живём в одном доме. Даже продавцы из местных магазинов, которых я вижу много лет, оказались жильцами этого маленького домика под аркой на улице Розы Люксембург. Вот уж и правда — как дома.

Ночь прошла тихо. Выглядываю в окно — Георгий уже торопится в храм. Сегодня архиерейская служба. Собираюсь и я. Слышу — мой сосед уже звонит, и этот колокольный звон созывает всех на богослужение. Снова думаю: вот же милость Божия. Вот так епитимья у Георгия.

В храме сегодня много семинаристов — светлые, живые лица. Одни разглядывают росписи, другие фотографируют, третьи тихо молятся по углам. Чистые, одухотворённые лица... Сколько всего им ещё предстоит впереди. Помоги им, Господи.

Всю службу стою и молюсь вместе со всеми, поём «Милость мира» — здесь так заведено: «Верую» и «Отче наш» читают, а «Милость мира» поют по нотам всем храмом. В обычные дни проповедь на Евангелие звучит перед Литургией верных, и это тоже особенность: некрещёные ещё не покинули храм и могут её услышать, а нам так лучше объясняют прочитанное.