— Госпожа, почему Господин сегодня такой... Особенно злой?..
Когда я отходила, остальные слуги мне рассказывали, что он вновь стал заниматься рукоприкладством и вечно всем недоволен...
Мне рассказывали, что когда вы пришли он стал намного добрее относиться ко всем и.. даже стал мил..
Узнав вас, я поняла, что вы изменяете людей... Вы невероятна

— Уже так поздно.. Я, пожалуй, пойду.. сегодня будет опасно видеться с Господином, сидя с вами в одной комнате. Можно вас обнять?

Автор передает вам огромный привет.

Почему это ещё не ваша?
Любимый, где ты был?

– Ох... Ну куда же вы денитесь, милорд? – уголки губ дрогнули в слабой улыбке, а худые руки уже подхватывали горячее от алкоголя тело за талию, и для большей устойчивости ходьбы юноши девушка перекинула одну из свободных рук на свои плечи, позволяя обнять шею локтем. Убедившись в безопасности подобного трюка, совсем скоро парочка зашагали в сторону кровати, которую идеально застелили к приходу господина призраки этого дома. Матрас податливо скрипнул на неуклюже падающее на него пьяное тело, а одеяло за спиной Скарамуччи подмялось, принимая его в свои мягкие объятия. Скорее всего господин вот вот заснет, и позволить ему отдохнуть станет правильным решением, но стоит только алкоголю одурманить его голову, ум которой полюбился даме, то он становится таким податливым и ласковым, из за чего желание подразнить этого котенка как голодная лиса смотрит на колобка, светя своими глазами путь в капкан своей жертвы.

В комнате горел тусклый свет со стороны прикроватной тумбочки, но его теплого рыжего оттенка хватало для того, чтобы разглядеть лица друг друга. Скарамучча все так же лежал на спине, свесив ноги с кровати, а т.и. нависала над ним, укладывая свои ладони по обе стороны его головы. Хитрая улыбка продолжала светить на ее бледном лицея а глаза по лисьи щуриться, пока сердце прыгало от желания наконец съесть виновника своего голода, который аппетитно кружил вокруг хищницы лёгким вальсом.
– Милорд, вы отталкиваете меня только своим сомнением. Я не могу действовать так, как пожелаю, когда вы боитесь чувств как огня. – прохладные пальцы еле еле коснулись разгоряченных щек юноши, подушечками скользнули до подбородка и пошли дальше вниз, задевая кадык, ямочку меж ключиц и останавливаясь на груди, которая тяжело вздымалась от дыхания. Видя то, как мурашки прошлись по лицу, голодная лисица сидящая внутри девушки уже начала клацать зубами, и сдержать хриплый смешок не удалось. Чуть сильнее надавив рукой что так по хозяйски изучала своим холодом милорда, т.и наклонилась почти к его самому лицу, оставляя лишь незаконные пару сантиметров между их устами.
– И вы боитесь меня как хрусталь. Хрупкий и нежный, который может разбиться в этих сильных руках, которые так долго не чувствовали чужое тепло, верно? – очередной смешок вырвался с девичьих уст, от чего спадающие пряли челки защекотали чужие уши, но как только Скарамучча захотел открыть рот, как на удивление теплые губы стали проходиться по светлому лицу. Лоб, нос, щеки, линия подбородка, уголки губ. Все что можно было чмокнуть, прикусить, тем самым больше раздразнить - попадало под беспощадную атаку нависшей лисицы, которая ранее казалась вредным зайчиком в марте месяце. Двоякость Т.и если не пугала, то сильно могла удивить того, кто украл ее сердце и теперь ставил под вопрос все то, что он мог с ним сделать, что хотел. Если дело доходило до подарков, то тут без сомнений Сказитель знал, чем мог удивить свою даму, но вот с разговорами и телесным контактом были большие проблемы, которые в какой то степени обижали девушку. Потому не удивительно, что чувство голода сейчас было настолько сильным, для удержания своей наглости приходилось прикладывать не мало усилий. Но, так или иначе господин пьян, и мало что вспомнил с этого вечера, потому можно и позволить себе чуточку больше. Поцелуи в это время уже перешли к чужим рукам, лёгкие но и без того жадные, но остановиться все же пришлось, понимая что пока достаточно дегустации.
– Господин, я всё ещё не понимаю вас и ваши сомнения в сторону моей любви. Даже если вы не боитесь куда более смелых шагов в наших отношениях, почему то вы говорите со мной искренне только когда пьяны. Ваши желания, самые потаённые я узнаю только когда вас контролирует алкоголь, в какой-то степени мне обидно из за этого... Но, я не хочу наглеть слишком сильно и просить у вас то, что вам удается трудно, я вас люблю таким, какой вы есть. Грустный, злой, весёлый, в конце концов влюбленный.

– пальцы непроизвольно стали потирать слегка вспотевшую ладонь, наводя разные узоры круговыми движениями, в попытке расслабить подобным массажем милорда, но самой от этого не становилось легче. Неловкая пауза повисла над головой, в которой было сложно придумать что-то ещё. Такие слова, которые точно могли бы передать весь тот голод и одновременно страх за творение в хрупких руках, но все что смогла сделать девушка сейчас в попытке доказать свою верность для своего господина, так это приложить его ладонь к своей груди, давая ему прочувствовать хотя бы башенный ритм сердца, что сейчас приятно отдавал в затылок своим биением о рёбрам.
– Это такая абсурдная ситуация, ахах.. вы так или иначе ничего не запомните, потому что напились чуть ли не в хламину, а я как последняя дура использую эту возможность зацеловать вас, хоть немного, чтобы так же не спугнуть своей наглостью.. – щеки предательски порозовели, а глаза слегка защипало от наплыва ветерка эмоций. Пусть девушка и не была так сильно закрыта в себе, ей тоже было чутка трудно давать любовь тому, кто прятался в своем мире, боясь выглядывать в окно. Со Скарамуччей надо было действительно действовать аккуратно, как с раскаленным клинком, ковать его так же бережно, как и какую-то ценную шпагу для офицера, но она устала ждать храбрости господина и устала пытаться продумать идеальный план действий. Хотя бы сегодня, можно забрать второй поцелуй с его уст.
– Скар, что я ещё должна сделать, чтобы ты точно понял что ты единственный человек в моем сердце? Никакая Линда, другое имя не вытеснит твое, которое подарило мне столько приятных воспоминаний. Не смотря на твое прошлое и твою принадлежность, работу и знакомства, я люблю тебя. – щеки снова растянулись из за улыбки, которая в ту же секунду накрыла желанные губы. Т.и. не хотела пока торопить события, пусть и имела в себе большой мешок настырность и жадности, но и простого подминаний губ под свои же.

Отстранившись, девушка только сейчас заметила, что своими долгими откровениями успела убаюкать возлюбленного. Сдержать смех было трудно, потому стукнувшись лбом о чужой, та снова хрипло засмеялась.
– Ну и как меня угораздило влюбиться в такого дурака? – побыв в позе улитки присиающей к спящему юноше, девушка вскоре перекинула ноги юноши на постель, после чего накрыла по грудь одеялом и в последний раз оглянулась на закрытые веки с красивыми длинными ресницами, перед тем как самой лечь спать.
– Доброй ночи, любимый.

Я в ванну, приготовь, поесть. Я очень голодный сейчас.
А ты же вкусно готовишь.

Ты опять резко стала ко мне очень добра.
Я что-то странное вчера делал?
Хотя похрен, мне так лучше.

Поехали в кафе какое-то. Мне хочется чего-то, но я не знаю чего. Выбирай. Можем даже в мак заехать, если что.

Интересную штуку мы с тобой сегодня сделали. Если завтра заставить шефа сделать такое же, только многоуровневое и с разными вкусами...

Утра.
Я так хорошо поспал. Как ты? С утра хочется чая. Скажи, чтоб организовали.