Как общаться с пациентом, который не может говорить?

Когда мы приглашаем волонтёров помогать в отделение длительной респираторной поддержки (ОДРП), то говорим об альтернативных способах коммуникации. Но что это значит на практике? 

Наши коллеги дают ответ в видео. Советуем досмотреть до конца — координатор Галина поделилась её первым опытом общения с пациентом в этом отделении. Мы прослезились 🤍

Помогите тем, кого болезнь лишила голоса, найти свой способ общения с миром — приходите на встречу волонтёров ОДРП.

🌻 Четверг 08.10 в 19:00. «Среда своих», ул. Коровий Вал, 3, стр. 5 (м. Добрынинская).

Предварительная регистрация по ссылке обязательна. 

Важно: это волонтёрство «вдолгую», и оно требует особой терпеливости и готовности к обучению. В этом посте можно прочитать про качества волонтёров в ОДРП, а в этом — про особенности состояния человека в этом отделении.

Проект «Мастерская волонтёрской заботы» реализуется при поддержке Грантов Мэра Москвы для социально-ориентированных НКО Комитета общественных связей и молодёжной политики города Москвы

«Давай потреплемся»

Последние недели, уходя на выходные, я неизменно говорила Анне Викторовне:

— До свидания.

Говорила даже тогда, когда она уже не отвечала и, казалось, совсем не реагировала на мои слова. Мне всё равно было важно прощаться именно так — не навсегда, а только до следующей встречи. Словно эти два слова протягивали тонкую нить от одного нашего свидания к другому.

А после выходных я всегда заглядывала в её палату. Видела её — и тихо, почти тайком, радовалась: она всё ещё здесь. Наша ниточка не оборвалась.

За всё время пребывания Анны Викторовны в хосписе мне удалось уговорить её поехать на прогулку только однажды. Она долго отказывалась, а когда мы всё-таки вывезли её на улицу, сначала каждую минуту хотела вернуться обратно. Солнце казалось слишком ярким, дорога — слишком длинной, а палата — привычнее и спокойнее.

Но потом мы добрались до сада и остановились. Я принесла стул, села рядом, и мы начали разговаривать. Постепенно Анна Викторовна расслабилась, стала смотреть по сторонам, замечать деревья, свет. А в какой-то момент сказала, как благодарна за этот день, проведённый на улице.

Теперь эта единственная прогулка кажется мне маленьким подарком, который она оставила.

Тогда же я узнала, что она любит детективы.

— Никаких любовных романов. Вот детективы — это да.

Позже, когда ей стало хуже, я начала читать ей Агату Кристи. В один из таких дней я устроилась рядом, открыла книгу и стала читать. Но Анна Викторовна остановила меня:

— Лена, подожди. Давай потреплемся.

И мы стали трепаться — обо всём на свете.

Когда в палату заглянул врач и спросил, чем мы занимаемся, я ответила:

— Мы с Анной Викторовной треплемся.

Её лицо озарила улыбка. Кажется, ей очень понравилось, что мы как будто были двумя подружками, которые находились не в хосписе, а дома на кухне, и секретничали друг с другом.

Мы говорили о том, как она преподавала французский язык. О друзьях. О местах, в которых когда-то бывала. И о людях, память о которых пронесла через годы. А потом — о муже.

— Мы были вместе пятьдесят шесть лет, — сказала она. — Я очень сильно его любила. Ох, Лена, я жалею только об одном: что его нет со мной уже долгих шесть лет.

Она рассказывала, что ей было двадцать два или двадцать три, когда он предложил ей выйти за него замуж.

— Я тогда подумала: «Ну, значит, зовёт, — надо идти».

Так это простое «надо идти» превратилось в пятьдесят шесть лет. Молодой человек, за которого она вышла замуж как бы между делом, оказался любовью всей её жизни.

Я спросила:

— А как звали вашего мужа?

Анна Викторовна не ответила сразу. Она замолчала почти на несколько минут. Но это была не пустая пауза. В её глазах один за другим будто перелистывались кадры их жизни — словно внутри неё внезапно началось старое кино.

Вот они молодые. Вот он делает ей предложение. Вот проходит их жизнь: дом, дороги, друзья, путешествия, обыкновенные дни, которые спустя годы оказываются самыми драгоценными.

Анна Викторовна смотрела куда-то сквозь стены палаты — туда, где всё это по-прежнему существовало. А затем тихо произнесла:

— Как звали человека, которого я любила?.. Саша.

Имя нашлось. Но любовь, кажется, и не терялась.

«Это было самое счастливое время в моей жизни», — сказала она.

Наша хрупкая нить оборвалась недавно, но мне ещё очень долго хотелось бы с вами просто «трепаться».

До свидания, Анна Викторовна.

Я пока не могу сказать вам «прощайте».

Автор заметки: Лена, координатор в хосписе «Ростокино».