‍«Сеанс» работает над большим документальным проектом, связанным с Блокадой Ленинграда: это фильм о судьбе кинематографистов, которые снимали хронику в осажденном городе, о снятых ими кадрах, о памяти.

Для фильма мы разыскиваем любительские фотографии, сделанные в Ленинграде в 1940-41-м годах (накануне войны). Нас интересуют повседневная жизнь, семейные праздники, прогулки, бытовые зарисовки.

Если в вашем семейном архиве есть такие съемки, пожалуйста, напишите нам по адресу — leningradinphoto@gmail.com

#направахдружественнойрекламы
Новый книжный фестиваль в Петербурге, на Новой Голландии:
- с 6 по 9 сентября здесь впервые происходит фестиваль «Ревизия»
- программа составлена кураторами из книжного магазина «Порядок слов»
- все четыре дня, как водится, работает ярмарка независимых издательств
- 6 и 7-го — двухдневная конференция по молодой русскоязычной поэзии, а также поэтические чтения с участием всех-всех, от Павла Арсеньева и Оксаны Васякиной до Станислава Львовского и Галины Рымбу
- круглые столы о феминизме в книжной культуре, о сообществах, появившихся благодаря книгам, и о книгоиздательских проектах, выросших из сообществ
- показы фильмов Клима Козинского «Сфера» и «Жанр» о театральных работах Бориса Юхананова, но главное:
- мировая премьера фильма Александра Сокурова Go Go Go по пьесе Бродского «Мрамор»
- лекция Паоло Вирно, итальянского философа, автора книги «Грамматика множества», ведущего теоретика сообществ, или, в терминологии самого Вирно, «множеств» — динамических образований, которые приходят на смену народам, классам и прочим крупномасштабным человеческим общностям.
Все это очень интересно, а лекция про множества особенно.

Ранее массовая культура отрицала панельки и даже демонизировала их, причем в самом прямом смысле, — вспомните сцену с воронкой в «Ночном дозоре». Но нынешнее поколение, как подмечает Юрий, уже не испытывает отвращения к панелькам, более того, видит в них способ идентифицировать себя.

Интересно поразмыслить о природе этого явления. Для большинства панельные районы — это по-прежнему очень плохо. Сразу вспоминается популярная картинка: двор, окруженный серыми многоэтажками, и внизу подпись: «Смотри, какой яркий мир без наркотиков».

Но по какой-то причине подобные места начали вдохновлять людей не только на создание издевательских мемов. Неужели ли здесь стало комфортнее? Конечно нет. Однако в эпоху СССР и 90-е панелька была данностью, и вдохновение в ней находили лишь отдельные персонажи вроде Дмитрия Пригова. Ныне человек волен сменить квартиру, продать нелюбимое жилье или вовсе уехать из города — и именно поэтому стала возможна вся эта «эстетика ебеней».

Люди научились наслаждаться условным Беляево, потому что теперь они знают: Беляево — не навсегда.

Важное дополнение к статье про многоэтажки: действительно, вся эта эстетизация стала возможной именно потому, что спальные районы перестали быть безальтернативной реальностью. ты к ним не привязан и на них не обречен. и от этого они вдруг начинают восприниматься как ценность

и вот ещё https://soundcloud.com/m_day-315180938/bhif41fta9rt

«Полка» — это теперь еще и театр.
9 сентября, в день 190-летия Льва Толстого, в пространстве InLiberty Рассвет, состоится премьера спектакля

И ВЫ ПОКЛОНЯЕТЕСЬ ЭТОМУ ИДОЛУ

Это театральный проект, придуманный «Полкой» и созданный специально к юбилею.

Его авторы — драматург Сергей Давыдов и режиссер Александр Кудряшов, известные по работе с «Театром.doc», фестивалем «Любимовка» и другими важными институциями современного театра.

Это спектакль о Толстом, в котором нет Толстого.

Это документальная драма, созданная на основе воспоминаний, записок и дневников современников Толстого — людей, которые знали его, разговаривали с ним и что-то про него думали.

В этих текстах мы видим не просто великого писателя — в них присутствует удивительный человек и радикальный мыслитель, который был неудобен тогда и остается неудобным сейчас.

Это спектакль об отношениях Толстого с верой, с обществом, с властями. С собственными страстями. Со смертью.

Премьера — 9 сентября в 19.30 на площадке InLIberty Рассвет. Вход бесплатный. Требуется только регистрация (по ссылке).

Приходите!

https://inliberty.timepad.ru/event/797587/

На «Полке» новая статья! Алексей Вдовин рассказывает о «Записках из подполья» Фёдора Достоевского. Нервной и болезненной исповеди о природе желаний, ставшей «увертюрой к экзистенциализму». Почему у героя повести нет ни имени, ни фамилии? Что значит «подпольный человек»? Из-за чего цензура вырезала из «Записок» апологию веры в Христа? Насколько совпадают позиции Достоевского и его героя? И причём тут образ «хрустального дворца»? Ответы по ссылке https://polka.academy/articles/535

«Обыденное не дается определению, потому что сама его сущность — в отмене всего определенного. И в отмене неизвестного: обыденное полагает, что все, что ему нужно, оно уже знает, а то, чего оно не знает, — этого или не существует, или же оно совершенно несущественно. Существенно в обыденном одно: вынужденность. Существенно то, что нам в данный момент некогда, и ничто нас от этого никогда не оторвет. Это жизнь-обморок, сон беспокойства, не позволяющий глубоко вдохнуть и выдохнуть. Здесь нет места ни большой мысли, ни полному недоумению, ни прямой радости, ни открытому горю — ничему, что сбивает с толку. Никаких «последних вещей». Все это когда-нибудь потом, в другом месте, в других обстоятельствах. Обыденное недовольно собой — и одновременно самодовольно, оно страшно неуверенно и одновременно самоуверенно. Очарования в нем нет, но оно и не претендует на очарование. Обыденное происходит при плохом освещении, при ярком свете оно исчезает. В обыденном ничего нельзя решить — из него нужно выйти, чтобы что-то решить»
// Ольга Седакова, к 80-летию Владимира Бибихина
https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/08/29/77637-svoboda-ot-obydennosti

10 ФАКТОВ О ЕКАТЕРИНБУРГЕ
- На дверях конструктивистской Белой башни — самого красивого, что есть в Екб — пять лет назад висела табличка «Музей говна». Потом ее отдали под присмотр и попечение группировке молодых архитекторов «Подельники». Они своими силами привели все в порядок: башня снова белая; где надо, прибиты ступеньки и перила, внизу отличная выставка о башнях Екатеринбурга и видах, с них открывающихся. Красота.
- В советское время башня строго охранялась: в ней хранился стратегический запас воды. Говорят, местных инструктировали, что в нее не просто запрещается входить, а даже останавливаться рядом с ней нельзя. Идёшь мимо, и иди.
- Год назад в башню ударила молния и сожгла всю проводку. Теперь фонд Варламова «Внимание» собирает (но никак не соберет) деньги на возведение громоотвода и восстановление освещения. Можно помочь здесь: https://fondvnimanie.ru/project/94/belaya-bashnya-v-ekaterinburge
- В ноябре «Подельники» проводят всероссийское мероприятие под названием «Форум хранителей башен и подземелий».
- на улице Горького, в ряду купеческих особняков и старых фабричных зданий, построили дом по проекту Нормана Фостера. Из репортажа со стройплощадки на сайте Znak.com: «Застройщик не поддерживает идею, что здание похоже на ананас: «Я его воспринимаю не как ананас, а как бриллиант».
- в советское время на Уралмаше работало 50.000 человек, сейчас — 2500.
- Часть построенной в 1920-е уралмашевской фабрики-кухни недавно отдали под часовню. Получился единственный в мире конструктивистский храм.
- в ресторане «Гастроли» водятся вкуснейшие баклажаны под парадоксальным названием «Шалом, Шанхай».
- В музее Невьянской иконы у Евгения Ройзмана хранится, среди прочего, старообрядческая икона святого Харлампия. Вокруг лика святого — что-то вроде комикса о его деяниях. Один из подвигов похож на сцену из фильма «Свободное плавание»: на Харлампия нападают враги и пытаются поджечь ему бороду, а он чудодейственной силой разворачивает огонь и сжигает бороды им. Чем подвергает их чудовищному позору: нет ведь хуже для мужика, чем ходить без бороды.
- А еще на иконах бывают такие изображения — души, которые поднимаются на небеса, или бог Саваоф на кресте над головой Иисуса — которые даже под лупой выглядят как крошечные пятна. А на макросъемке видно, что у них прорисованы черты лица и даже волосы.

«Толстой сам участвовал в переписи, и это бесконечно драматическая история. Он считал, что должен понять природу нищеты и найти какой-то выход из нее; первоначально ему казалось, что таким выходом будет филантропия. Затем он абсолютно разочаровался в филантропии (это отдельный сюжет), считал это безнадежным делом, хотя через восемь лет принял колоссальное участие в борьбе с голодом: 14 тысяч кухонь было организовано на собранные им деньги. Толстой долго не хотел в это включаться именно потому, что не верил в филантропию.
Но, увидев масштабы проблемы, включился. И это был поразительный случай успешной частной инициативы на фоне провальных действий государства по борьбе с голодом. Любопытно, что государство выделяло колоссальные средства — на губернии, особенно пострадавшие от голода, выделялись миллионы. Эффект был минимален. Частная инициатива по борьбе с голодом, которую возглавил Толстой, противоречила официальной благотворительности, в которую он перестал верить с самого начала.
Что же касается переписи, то ее история в России интересна. Русские люди сразу поняли, зачем это делается, как только появился первый указ государя Петра Алексеевича о переписях: подушный налог и рекрутский набор. И сейчас замечательный специалист по истории XVIII века Ольга Евгеньевна Кошелева занимается историей побегов от переписей. Естественно, мы можем об этом что-нибудь узнать только по историям тех бежавших, которых поймали и допрашивали. Про тех, кто успешно убежал, мы не узнаем никогда и ничего — они исчезли. Но кого-то поймали, и из протоколов допросов встает поразительная картина массового сопротивления сотен тысяч людей этому государственному прикреплению. Люди бежали, прятались, скрывались, возвращались, когда переписчики уходили, и так далее.
У Толстого есть опыт организованного действия. Но идея убежать была для Толстого не менее, а то и более значимой. О беглецах, о бродягах, о скрывающихся он писал всю жизнь. Это его главные герои. Он закончил собственную жизнь побегом. Совсем последние слова его были, как известно, — «Надо удирать куда-нибудь». Идея побега в прямом значении этого слова — просто бежать, не зная куда. Когда один из его последователей спросил: «Если я буду слушаться ваших советов, что я буду есть?» — Толстой сказал: «Не волнуйтесь, кому вы нужны, тот вас и накормит». Вот и все, нечего думать об этом. Просто надо уйти»
// Андрей Зорин, в дискуссии с Григорием Юдиным «Зачем Толстой?»
http://www.colta.ru/articles/literature/18975

На «Полке» — новая статья! Кровавая провокация, изменённые состояния сознания, антропософская премудрость, капустные гекзаметры (точнее, анапесты), восточная угроза, забеги в красном домино, — и, самое главное, город Петербург как захватывающий и мучительный сон. Лев Оборин — о «Петербурге» Андрея Белого https://polka.academy/articles/536

Андрей Белый и Ася Тургенева. Брюссель, 1912 год

Наконец-то опубликована длиннющая (но, я надеюсь, интересная и читабельная) расшифровка нашего разговора с Юрием Сапрыкиным на «Правде жизни». Там и про эскалацию насилия, и про будущее образования, и про пропаганду, и про пенсионную реформу, и про протесты… И про певицу Монеточку с Юрием Дудем, конечно, тоже.
https://www.znak.com/2018-09-07/zhurnalist_yuriy_saprykin_o_roste_nasiliya_kuhonnyh_protestah_i_kulbitah_propagandy