В последние дни в памяти почему-то всплывают причудливые поэтические артефакты последних советских лет; буду выкладывать сюда, не пропадать же добру. Может, пригодятся какому-нибудь пытливому исследователю-миллениалу

Андрей Вознесенский «Пародийное» (1986)

Наш завод без наград. Он опять заскучал.
Меня шлет агрегат закупать к фирмачам.
Жру ликер. «Шарп» беру. Я почти как в раю.
Снял игру! Договор не подписываю.

Фирмачи пошли пятнами по щекам.
— Провоцировали?— Да еще как!
Там в витринах виски и ветчина
и прочая антисоветчина.

Он опять без наград заскучал, наш завод.
Закупать агрегат к фирмачам меня шлет.
Как в раю! «Шарп» беру, «Дживиси». Жру ликер.
Снял игру! Не подписываю договор.

Заскучалнашзаводбезнаградонопять
кфирмачамменяшлетагрегатпокупать
жруликерфенвсемыодживисишарпберу
договорнеподписываюснялигру

Заскучал наш завод. Он опять без наград...

P.S. Вообще, сборник Вознесенского «Ров», откуда взято это произведение — настоящий кладезь, мы к нему еще вернемся

Яков Друскин. Дневники

VII.1941
У Островского: я празднолюбец. Это то же, что в Евангелии: «Довлеет дневи злоба его». Я немного пожалел сейчас, что не поехал на окопы. Сейчас бы я лежал в лесу, слушал шум деревьев, видел бы небо, чувствовал природу. По Евангелию, празднолюбие лучше трудолюбия. При этом можно даже много работать, даже копать землю, но не ходить в Техникум, вообще на службу.

02.IV.1944
Говорят: я имею моральное удовлетворение от службы. Я имел моральное удовлетворение от службы один только месяц, когда был сторожем при разрушенных яслях.

14.Х.1943
Главное обвинение: все должны быть деловыми людьми. Я не выношу дел: ходить, узнавать, справляться, хлопотать, а сейчас, и до войны еще, жизнь так устроена, что без этого нельзя. Эта суета возведена в правило и в добродетель даже, и неделовым людям жить нельзя. Я как-то сказал: джентльмен никогда не бывает занят, в крайнем случае он только перебирает бумаги. А здесь какая-то подлая, не джентльменская, конечно, деловая жизнь. Это гос. принцип. Отвращение и омерзение к суете и делам — основание для неравенства. Ведь есть же люди, которые не имеют этого отвращения к делам и которым это нравится. Это природные организаторы и правители. Пусть же они организуют и управляют, но меня оставят в покое.

25.XI.1942
Я помню, как раз на корове я вез дрова из института домой. Оба мы — и корова, и я — были очень унылы и не понимали, откуда вся эта бестолковость, пошлость и глупость и почему мы должны заниматься делами, абсолютно нам не свойственными, ни корове, ни мне.

19.V.1943
Вчера, возвращаясь из техникума, я увидел избыток безобразия и бессмысленности. Это коровы.
Они напоминают лунных коров Уэллса. Вследствие какой-то случайной жестокости природа создала существ, предназначенных только для кормления других существ. Что здесь страшно? Что корова для себя только функция желудка, а для меня — только молока и мяса. Она почти не испытывает радости жизни и не играет, как дикие животные. Я смотрел раз на скворца. Он сидел перед скворечником, махал крыльями, подпрыгивал, кричал, видно было, что ему некуда девать избыток своей радости. Это и есть молитва: радость и благодарность за жизнь. Ведь жизнь — это удивительная случайность.

День памяти блаженного Августина

Задумался, можно ли снять про Августина сериал — благо, герой едва ли не первым в человеческой истории позаботился о том, чтоб создать для такого байопика литературную основу. И в самой биографии все весьма кинематографично — селф-мейд мэн, который вытащил себя за волосы из глухой провинции и еще молодым дослужился до спичрайтера при императорском дворе (и наверняка метил бы выше, когда бы не обращение). Любящая и властная мать (та самая Санта Моника), которая одновременно пытается привести сына ко Господу и отсылает в Африку любовь всей его жизни (она же мать его ребенка), чтоб женить кровиночку на богатой и молоденькой. Вообще, весь поздне-римский антураж — маги, волхвы, гладиаторские бои, заговоры «солдатских императоров», нашествия варваров; отдельно представляю сцену, как Августин, уже будучи епископом в Гиппоне, узнает, что Рим пал и разграблен вестготами. В конце концов, сексуальная необузданность главного героя — видимо, несколько преувеличенная в «Исповеди» в назидание читателям, но продюсеры должны на такое клюнуть. На самом деле, попытки предпринимались — было что-то у Росселини, был итальянский телефильм уже новейшего времени, но все это как-то в полноги. Думаю, главная проблема в фигуре главного персонажа — это одновременно герой-любовник, интеллектуал и мистик, то есть играть его должна некая помесь Боярского, Смоктуновского и Кайдановского. Ну и потом, какие бы ни были коллизии в этом сюжете, кульминация все равно происходит в тех точках, когда герой открывает в себе бесконечную глубину, а в ней встречается с другой бесконечностью — с Богом.

«И войдя в себя, думая и говоря о творениях Твоих и удивляясь им, пришли мы к душе нашей и вышли из нее, чтобы достичь страны неиссякаемой, полноты, где Ты вечно питаешь Израиля пищей истины, где жизнь есть та мудрость, через Которую возникло всё, что есть, что было и что будет. Сама она не возникает, а остается такой, какова есть, какой была и какой всегда будет. Вернее: для нее нет «была» и«будет», а только одно «есть», ибо она вечна, вечность же не знает «было» и «будет». И пока мы говорили о ней и жаждали ее, мы чуть прикоснулись к ней всем трепетом нашего сердца. И вздохнули, и оставили там «начатки духа», и вернулись к скрипу нашего языка, к словам, возникающим и исчезающим»

(Еще одна кинематографическая аллюзия: сцена эта происходит в Остии, где через полторы тащи лет убьют Пазолини)

И кто сейчас это снимет? Тарковский хотя бы пытался.

Нина Искренко

Говорил своей хохлатке
в голубом платке с получки
вдоль по Пироговке

Говорил   Уедем Рита
Заработаю на хату
Будешь ты обута

Будем кушать апельсины
Коврик купим с полосами
Там красиво   Север

Отводил рукою пряди
льнул картофельным медведем
говорил     Уедем

говорил   Ни капли   Баста
Чтоб ей скверной было пусто
Завязал я Рита

Говорил    Последний раз   а
В рот упала папироса
Магазин закрылся

Тронул крепко     одичало
Раздавил в кульке печенье
сплюнул непечатно

Так и шли     законным браком
к задним бедам   кислым брюкам
плыли к боку боком

Эх российские буренки
голубые табуретки
Масловки-Таганки

(1987)

Яков Друскин. Дневники

06.V.1967
Если самый смиренный человек скажет о себе: я смиренный, то он уже не смиренный.
И также скромный не может сказать о себе: я скромный, добрый не может сказать: я добр. Другой пример: положим, я чувствую свое окаянство, ясно вижу, что я хуже моего ближнего. Но вот я осознал это и уже непроизвольно думаю: да, я хуже моего ближнего, но я знаю это, тогда уже лучше. И вот я уже фарисей. Но пусть я сознал, что я фарисей, тогда вдвойне хуже моего ближнего. Но тогда и осознал, что сознал это, и похвалил себя, тогда вдвойне фарисей и втройне хуже.

07.V.1967
Часто, а может и всегда, человек чувствует слабость, недостаток, иногда даже отсутствие именно того, что у него есть в избытке; ему всегда кажется, что мало. Смиренному кажется, что у него мало смирения, доброму, что ему не хватает доброты. Не только кажется, действительно не хватает, потому что смирение, вера бесконечны. Хватает только тому, у которого их нет.

08.II.1968
Вот праведник, по вере которого гора сдвигается. Но какой у него интерес двигать горы? У него большие интересы, чем двигать горы. Но предположим, он захотел сдвинуть гору. Не пропадет ли сила его веры двигать горы, как только он захочет сдвинуть гору — видимую гору, вместо того чтобы двигать невидимые горы?

Однажды Набоков встретил Хармса.
В Ленинграде.
В 1927 году.
Тут все и кончилось.

***

Свежая ЖЗЛ Хармса оказалась такой "качественной", что в ней Хармс встречается за игрой в шахматы с Набоковым, с удивлением обнаружил филолог Виктор Симаков.

Белоногова В.Ю. Хармс. М.: Молодая гвардия, 2026. С. 43.

(Шутку про эту встречу 25 лет назад придумал Валерий Сажин, так что в данном случае перед нами не книга-ИИ, а просто наивный автор).

Upd из комментов:

Ну, ну, ну, ну!
Врешь, врешь, врешь врешь!
Ну, Набоков на Шпалерной, ну, еще туда-сюда,
Но вот чтобы Хармс - и сдался, это просто ерунда!

(листая ленту телеграма)

Галантерейный язык – это высокий стиль обывательской речи. В среде старого мещанства его порождало подражательное отношение к быту выше расположенных социальных прослоек… Галантерейный язык XIX века и галантерейный язык 1920-1930-х годов – это, конечно, разные исторические явления, но их объединяет некий тип сознания. Это сознание не производит ценности, оно их берет, хватает где попало. Поэтому оно не может понять, что ценности требуют ответственности, что они должны быть гарантированы трудом, страданием, пожертвованием низшим высшему. Отсюда непонимание несовместимости разных уровней, разных форм человеческого опыта, воплощенных в слове. Совмещение несовместимого как принцип словоупотребления. Принципиальная стилистическая какофония. Из стилистической какофонии проступает во всем своем великолепии галантерейный персонаж. Он любит красивое и путает словесные ряды.

Лидия Гинзбург «Николай Олейников»

На канале музея AZ выложили наш разговор с Александром Терентьевичем Ивановым о книге Генри Торо "Уолден, или Жизнь в лесу". Я искренне сожалею, что не существует канала или радиоволны, где А.Т. рассказывал бы о чем угодно круглые сутки. Жизнь несовершенна! Но может быть, новое видео хотя бы отчасти закроет эту прореху на ткани бытия