Вчера в Музее ОБЭРИУ Екатерина Андреева представляла свою книгу «Заумный Петербург» — и, в частности, упомянула апокрифическую историю про Петра I: «по легенде, он любил начать день, гуляя вокруг Готторпского глобуса и сидя в нем: в пустоте огромного земного шара, едва разбирая взглядом в темноте вокруг себя на земной изнанке небесный свод в неуловимости бега времени, припоминая материки и океаны и дальше движение Невы под балтийским небом. Андрей Нартов бывал при этом и записал парадоксальный путь мысли Петра, стремившейся из стесненного пространства глобуса: «Государь Блументросту, мужу ученому, сказал: «Мы теперь есть в большом мире. Этот мир есть в нас, тако миры суть в мире»

Концерт Канье Уэста, из всех мест в России выпавший именно городу Петра, казалось бы, тоже призван засвидетельствовать, что «мы теперь есть в большом мире», хотя бы таким странным краешком. Да и сценический дизайн шоу очевидно наследует петровским традициям: как известно, Канье натурально вылезает из глобуса и гуляет далее по материкам и океанам. Хотя, возможно, для петербуржцев в дни концерта будет более актуальна другая практика, указанная Андреевой: она вспоминает, как художник Евгений Михнов-Войтенко в 1973 году советовал некоему поэту «побыть в нуле».

Отремонтированную копию Готторпкого глобуса, кстати, выставили недавно в специальной башенке Кунсткамеры, из деталей, помнящих Петра, там осталась одна дверь, но в принципе, есть где обнулиться

Сегодня под конец концерта Федоров затянул «Птицу», и я вспомнил, как услышал ее впервые. Ну то есть, не совсем впервые: они играли уже эту программу в клубе «Не бей копытом» на Шаболовской, потом Лаэртский крутил новый альбом на «Эхе Москвы», но вот именно в день релиза я оказался в казарме Кантемировской дивизии, на сборах после военной кафедры. Подробности нашей горе-службы приводить не буду, но были и приятные моменты: однажды из Москвы приехали друзья-однокурсники, привезли несколько бутылок крепкого напитка и две свежекупленных кассеты — Моррисси «Vauxhall and I» и собственно «Птицу». Чтобы не привлекать внимание соседей по казарме, напиток выпили за воротами, новинку манерного британского эстета однополчане проигнорировали, а вот «Аукцыон» привлек их внимание. «Это что-то вроде «Гражданки»?» — спросили они, и через считанные минуты кассете приделали ноги.

Как сейчас понятно, «Птица» была последним приветом из веселого мира фестивалей рок-клуба, «Записок рок-дилетанта», фильма «Асса» и прочих перестроечных надежд — или, как писал Пелевин в год записи альбома, мира «вечных духовных вопросов, заданных в уродливо-пародийной форме». 1993-1994-й как раз и стали водоразделом между тем миром и этим, и песня «Все вертится» не предвещала новые зори, как тогда казалось, а подводила черту под старыми, дальше началось совсем собачье время. Кстати, от выхода «Птицы» до сегодня прошло столько же времени, сколько от полета Гагарина до расстрела Белого дома — дичь какая-то!

Потом на сборах я слушал альбом каждый день, трек за треком, во время утреннего построения, пробежки вокруг плаца, занятий по строевой и т д — свободные от занятий старослужащие включали «Птицу» то в одном, то в другом окне. Так и сейчас — жизнь идет, а в ней время от времени открывается окошко, и там поет Федоров. Дембель, известно, тоскует по гражданке — а на кассете с «Птицей» было (и остается) что-то вроде нее

Яков Друскин. Дневники

10.VII.1968
Вчера — о двух путях к полноте времен — В[веденский] и X[армс].
В. Есть только сейчас. Это сейчас и есть полнота времен. Поэтому он и терял свои вещи: написанные, они для него уже не сейчас, значит ничто. Это можно назвать интенсивной полнотой времени.
X. Сейчас — экстенсивное тожество прошлого, настоящего, будущего. Тогда всё, что он писал, даже ничего не говорящая запись о том, какая у него была температура, в определенный день и час, — свидетели его жизни. Так как у него всегда был примат жизни над искусством, то X. сохранял всё записанное. Некоторые вещи сохранились с его надписью: плохо. Он всё же не уничтожал их. Накануне последнего ареста, ожидая фининспектора, Марина сказала: вынесем из комнаты круглый обеденный стол. Хармсу не хотелось, он сказал: вынесем стол — случится несчастье. Но всё же стол вынесли. На следующий день его арестовали. Я не говорю, что между вынесением стола и арестом была причинная связь. Но я верю, что существует высшая, неизвестная нам связь — провиденциальная. Стол был тоже свидетелем жизни Д. И., тоже входил в сейчас его жизни.
Еще Николай Кузанский говорил, что абсолютная полнота и абсолютная пустота совпадают: coincidentia oppositorum. В. жил в абсолютной пустоте: негде приклонить голову, быть не при деле, «настоящее время — час до смерти» (Введенский). И то, что Т. сказала: после победы женщины бросали его…. У X. было немного женщин, а по существу, ни одной. Но его женские связи, включая и Марину, входили конкретно в его жизнь, тоже были свидетелями его жизни, так же как и стол, который он не хотел вынести, как его мундштуки и трубки, как его любые, иногда безразличные и как будто неинтересные записи. Всё это экстенсивная полнота жизни…. И оба пути — один путь: тожество различного, то есть то же самое в различном, coincidentia oppositorum: эсхатологическое сейчас в интенсивной и в экстенсивной форме, в опустошении от всего и в сохранении всего

Как писали раньше в молодежных изданиях, "ультимативный гид" по "Лету в Бадене"

На этой неделе в Москве гостит новосибирский театр «Старый дом», и среди прочего, в Новом Манеже два дня подряд показывают спектакль Дмитрия Волкострелова «Контрольные отпечатки». Волкострелов вспоминает, как еще в детстве его поразил кадр Анри Картье-Брессона «За вокзалом Сент-Лазар»: некий человек пытается перескочить через огромную лужу, на дворе 1932 год, все тонет в тумане, впереди сами понимаете что, и человек уже прыгнул. Спектакль, собственно, построен на фотографиях Картье-Брессона: их 36, и перед спектаклем актеры рандомно выбирают 6 из них, и дальше разговаривают о своих (и Брессона) отношениях с этим изображением и о жизни вокруг. То есть спектакль каждый раз собирается заново из заданного набора элементов, практически как в Спортлото — шесть из тридцати шести, и увидеть два раза одно и то же представление статистически почти невозможно. Что всегда удивительно у Волкострелова — как строгая формальная рамка, в которую заключены спектакли, или нейтральная интонация, которую эта рамка диктует, внезапно наполняются сильным чувством, на экране мелькают рандомно подобранные карточки, а зрителя прям переворачивает. Прошлым летом мне довелось сыграть у Волкострелова в спектакле-читке по тексту Евгении Волунковой из «Таких дел», и могу удостоверить, артиста переворачивает тоже. «Контрольные отпечатки» играют в Новом Манеже 2-го и дважды 3-го октября, билеты тут

И еще кое-что дружественное:

ГЭС-2 совместно с Центром наследия Антона Рубинштейна запускает масштабный проект — реконструкцию «Исторических концертов». В сезоне 1885/1886 Антон Рубинштейн объехал всю Европу, играя серию из огромных концертов-марафонов по нескольку часов каждый. В этом цикле пианист изложил историю музыки, как он ее понимал — от барокко до позднего романтизма; именно с этих концертов можно вести отсчет современного кураторства. Теперь все программы Рубинштейна целиком и заново можно будет услышать в ГЭС-2 — 7 концертов, 17 лучших российских пианистов, полная история клавирной музыки по версии легендарного исполнителя. Где и когда еще такое услышишь. Все начинается 3 октября с условно барочной программы — от Уильяма Берда до Баха, дальше больше. С подробностями можно ознакомиться здесь

С волнением и трепетом представляем вам новую выставку — «Женщины круга ОБЭРИУ: "Дочь дочери дочерей дочери"», которая откроется уже 12 октября.
⠀
Выставка-посвящение художницам, спутницам, хранительницам архивов, подругам и интеллектуальным соратницам обэриутов — тем, чья истинная роль долгое время оставалась исключенной из официального повествования.

Покажем материалы, связанные с десятью героинями: Тамарой Липавской, Анной Ивантер, Галиной Викторовой, Эстер Русаковой, Мариной Малич, Эстер Паперной, Еленой Сафоновой, Верой Ермолаевой, Татьяной Глебовой и Алисой Порет.

Среди экспонатов — живопись и графика, книжные иллюстрации, фотографии, рукописи, письма и архивные документы, а сама экспозиция — повод для более объемного понимания контекста, возможность лелеять память о женщинах, чьи таланты, дерзновение и страсть стали важным вкладом в сотворение и сохранение обэриутского мира.
_
⠀
Первые билеты на экскурсии уже начали появляться на сайте. Ждём встречи.

#обэриу_дочьдочери
#обэриу_событие