Финские погреба

Комплекс финских погребов в посёлке Мичуринское относится к началу XX века и связан с историей финского поселения Валкъярви, существовавшего здесь до перехода территории к СССР.

Здания частично заглублены в земляные холмы и выполнены из массивных брёвен. Фасады, обращённые к посёлку, выглядят особенно живописно: крыши покрыты мхом. Такие погреба обычно строили в тенистых местах, чтобы внутрь попадало меньше солнечных лучей. Выступающие части сооружений белили, чтобы они меньше нагревались, а небольшие окошки на втором уровне служили в том числе и для вентиляции. Над входом в один из погребов есть небольшой герб, в виде двух скрещенных топоров. Он был нарисован для съемок фильма в 2014 году.

После Зимней войны часть подобных построек была утрачена, однако несколько погребов в Мичуринском сохранились и сегодня воспринимаются как редкий пример сельской хозяйственной архитектуры финского периода Карельского перешейка.

состояние: #плохое

Погреба на карте
#область #Мичуринское

Белый дом

Дом расположен в Зеленогорске на частной территории, которая раньше принадлежала дому творчества «Архитектор». Изначально на месте постройки уже находился дачный дом, но заказчик вместе с архитектором приняли решение не сносить его полностью, а постепенно «отнимать» у него части. В результате осталась почти геометрически чистая форма — белый куб. На одной из стен до сих пор можно увидеть шрамы от предыдущего здания.

Проект был реализован архитектором и художником Александром Бродским. Интерьер здания предельно минималистичен: белые стены, гладкий пол, сдержанный свет и окна из стеклоблоков, которые дают мягкий рассеивающий свет внутри. У здания так же есть крыша, которую планируют превратить в эксплуатируемую. Павильон используется как небольшое выставочное пространство для современного искусства. Поэтому пространство устроено так, чтобы архитектура не конкурировала с искусством.

Поскольку дом расположен на закрытой частной территории, увидеть его просто так невозможно, однако попасть внутрь можно во время экскурсии, которые проводит музей «Полторы комнаты». Так же на территории находится еще один объект башня-баня, ее фотки выложила в своем втором канале.

год: #21век
состояние: #хорошее
архитектор: Бродский А. С.

#Зеленогорск #область

Палимсест вместо аутентичности: не пора ли нам изменить отношение к наследию?
——-

Давно не открывал для себя интересных зданий в Питере, и тут внезапно наткнулся на ЭТО — и встал, разинув рот. Как эта башня НИИ Лесного хозяйства (1980 г.) до сих пор не включена в путеводители по петербургскому совмоду? Или даже раннему постмодернизму? — думал я, восхищенно разглядывая гигантские колонны зелёного цвета, очевидно, отсылающие к лесу и деревьям (предмету изучения в стенах).

Колористика поразила меня больше всего — так модно смотрелось это излюбленное Майклом Грейвсом сочетание кирпичного красного, мраморного белого и этого благородного цвета медной патины.

Но, подойдя ближе, я обнаружил, что за акцентный зеленый отвечала вовсе не медь — а недавно аккуратно натянутая фасадная сетка, защищающая головы лесных ученых от осыпающейся плитки. Обманули! Надули! Красота палитры здания оказалась не задумкой архитектора, а следствием заботы ЖКХ, гравитации и времени.

Все это было так красиво, что навело меня на мысли о нашем странном отношении к наследию. Почему «сохранить» здание — означало бы стереть эти зелёные признаки времени?

***
Авторитарная химера подлинности

При всей кажущейся гуманистичности, дискурс Наследия ведь сейчас работает применено также, как его заклятый враг Снос: стирает память о прошлом. Просто делает это гораздо незаметнее, борясь с микроисторией. Но если мы согласимся, что история повседневности не менее важна, чем большие нарративы — тогда работа реставратора и вовсе становится равной по вредности работе бульдозериста.

Ценность подлинности, аутентичности, которая в наши головы закладывается дискурсом наследия —переносится потом на всю архитектуру. И вот мы уже боремся за неизменность капрома, которой вообще-то часто и создавался как нечто адаптивное и временное. Нам продолжает казаться, что у архитектора с его изначальным замыслом больше прав на внешний облик здания, чем у граждан, которые проживают в этом доме и рядом с ним. И с этим хорошо бы что-то сделать, ведь это, возможно, самое антидемократическое начало в современной архитектурной политике.

Сложившаяся практика сохранения памятников в виде «восстановления первоначального облика» не может и не должна быть абсолютизирована, распространена на всю архитектуру. Когда каждый самовольно застекленный балкон, сайдинг на избе — начинают считаться проблемой, ‘маленький человек’ окончательно лишается права распоряжаться собственным жилищем. Чтобы стоять на месте, нужно очень быстро двигаться: реставрация — эта погоня за химерой подлинности, стоит больших денег и доступна лишь профессионалам, облеченным экспертизой и статусом. Дискурс наследия отдает им все больше и больше власти. Так и рождается постполитика.

***
Сберечь present perfect

Что делать? Полюбить палимпсест, научиться видеть в нём красоту! Это здоровый компромисс: уже не тотальное уничтожение и замещение, как было в годы модернизма, а забота о прошлом. Но о прошлом, которое present perfect: текучее, наглядно связанное с настоящим, а не статичное past simple.

Палимпсест говорит нам об истории и времени гораздо больше, чем якобы оригинальный облик здания: о сложных переплетениях социальных фактов, непредсказуемости, а не о героическом мифе и изобретенной традиции. Эти наслоения часто дают больше знания о простом человеке, а не о творце — чего никогда не расскажет «исходный облик» или чертеж. И в этом знании гораздо больше практической пользы: это записанный коллективный опыт приспособления к переменам, дневник удачных находок и ошибок.

Сегодня, когда архитекторы озабочены лишь тем, чтобы объект был реализован как они задумали, а последующая пост-проектная жизнь никого не волнует, полюбить здания стареющими, трансформирующимися под новые потребности живущих в них людей — вот настоящий архитектурный бодипозитив, столь необходимый цеху.

***

Надеюсь, когда придёт пора наконец заменить осыпавшуюся плитку на столбах этого НИИ, ей не вернут «оригинальный облик», но её новым цветом станет этот зеленый, подсказанный заботливой фасадной сеткой. Надо учиться у палимпсеста!