Короче, это реально первый раз, когда в Алматы кто-то попал в ближневосточный вкус. Обычно вроде бы все элементы на месте, но вкусовой профиль не тот: Ближний Восток = соль, кислота, много трав, яркие вкусы, текстуры, острота, а когда у нас кто-то его пытается делать — получается несоленое, некислое, никакое, короче. Выглядит как хумус, но хумусом не является. А тут прямо попадание, мне очень понравилось, я ем — и как будто в арабской шаварменной в деревне Калансауа сижу с видом на промзону и автомойку

Классический вителло тоннато когда-то был способом пристроить вчерашнюю телятину и банку тунца, а стал итальянским ответом на вопрос «что съесть, чтобы не чувствовать вины». Здесь его подают в домашней овальной форме — как будто тетя из Турина поделилась семейной реликвией. Тонкие ломтики телятины утоплены в пушистом, почти воздушном соусе, сверху — хлопья свеженатертого сыра, каперсы и аккуратный намек из шнитт-лук. На вкус — нежно, солоновато, с правильной кислинкой и умами, так что рука тянется за вилкой быстрее, чем мозг успевает вспомнить про ЗОЖ.

Красное досье на мраморную: карпаччо придумали в Венеции для дам, которым врач запретил жареное, но не смог запретить им жить красиво, и с тех пор сырая говядина считается практически лечебной закуской. На винтажной розовой тарелке мясо нарезано в тонкие, почти прозрачные листы, как если бы повар сдавал норматив по аккуратности под присмотром итальянской синьоры. Поверх — шапка тертого сыра, крупные каперсы, сырные лепестки и точечный зеленый акцент. Во вкусе — точный баланс соли, легкой кислинки и мясной насыщенности; мясо тает, а не жуется, так что это скорее кулинарный поцелуй в щеку, чем стейк для альфачей.

Французский луковый — суп, который пережил королей, но который по-прежнему не легко обнаружить в Алматы.
Когда-то был едой бедняков и придорожных трактиров, а теперь его едят люди, которые добровольно платят за слезы — но уже от счастья, а не от чистки лука. В глубокой белой тарелке — густой янтарный бульон с карамелизированным луком, сверху — весомые гренки, утопленные под расплавленной моцареллой и эмменталем. Сыр тянется длинными ленивыми нитями, как ваше желание закончить эту тарелку в одиночку и не делиться. Вкус насыщенный, чуть сладковатый, с долгим, обволакивающим послевкусием — тот редкий случай, когда хочется обнять повара, а не посолить.