Говорим «танзанит» – представляем фиолетово-синий камень. Такие цвета получают путём традиционного облагораживания драгоценного материала – низкотемпературного нагрева до 400-600°C. Аналогичный процесс может происходить и в природе, в сертификатах лаборатории пишут – «как правило, факт облаграживания установить невозможно».

До процедуры минерал цоизит (к которому относится танзанит) обладает более широкой гаммой: есть в ней пурпурный, коричнево-бурый, жёлтый, зелёный. Плюс у минерала выразительное оптическое свойство – плеохроизм. Если рассматривать кристалл с разных сторон, вращать его, цвета начнут сменять друг друга. Представьте, что все они смешались в один коктейль, – сможете описать, что получилось?

Если при огранке грамотно ориентировать кусочек сырья, можно получить гармоничные сочетания – прямо как у наших новых необлагороженных танзанитов.

✈️ПРОДАНЫ

✍️напишите @hellogemnius, чтобы запланировать встречу в офисе для знакомства с нашей коллекцией камней или оформить доставку

У танзанитов в сине-фиолетовой гамме объёмная палитра оттенков – от светлого лавандового до кобальтового и индиго. В нашей коллекции точно получится найти свой:

Мал, да игрой удал – сине-фиолетовый танзанит в форме сердца 1.09 кт

Васильковый танзанит в форме сердца 2.23 кт

«Сердце океана»: ультрамариновый танзанит 5.31 кт

Заметная пара танзанитов в классической круглой огранке 3.17 кт

Пара крупных фиолетовых танзанитов в форме «груша» 9.4 кт

Фиалково-синий танзанит в форме овала 3.87 кт

Здесь удивительным образом собрались преимущественно сердца. Другие варианты из наличия покажет @hellogemnius.

Благородная шпинель, турмалин оттенка лагуны, пара ярких малиновых рубеллитов, танзаниты, жёлтые сапфиры, редкий гранат цаворит в форме сердца, – в нашей коллекции много интересных экземпляров в бюджете от 50 до 150 тр.

Если с первого взгляда случилась любовь с одним из этих драгоценных камней, пишите @hellogemnius: отправим больше видео и расскажем о каждом подробнее.

Эксклюзивные новости древности: интервью со свидетелем находки первых изумрудов на Урале в 1830 году. Мы забурились в архивы и откопали фрагмент рассказа уральского старожила, записанного в книге краеведа Михаила Пыляева. Она была опубликована в 1888 году – на фото именно это издание (дизайн обложки🤩). Ниже адаптация без ять и ер.

«Ведь поди ж ты, – говорил он – сколько опрежь нас народу жило, а никому было невдомёк, что в наших местах сокрываются самоцветные каменья, нужные к цареву дому! Не было тут ни проходу, ни проезду, так вестимо дело, что в трущобе леса не трогали, не до рубки было; иной раз буря пройдёт и пообчистит, понавалит кое-где, ну лес так и сгноится. Случалось только редко, если и брали отвод на порубку, то близ Белоярской дороги или по речке, если сподручно было брёвна сплавить.

Уж видно кому что на роду написано: был у нас тут наш белоярский крестьянин Максимко Кожевников, почитай десятков пять лет тому назад, коли не запамятовал… парень дошлый уродился, смотрел всё, где как порубка откроется да пни появятся, он их выкорчевывал да смолу гнал. Как-то зашел Максимко за пнями на правый берег Токовой, что впадает в Рефт, да меж корней вывороченной бурей сушины напал на струганцы, да самоцветные, как есть тумпасы. Огаркнул он сотоварищей, показал им самоцветы, подивились они, порылись тут еще и порешили, что, как поедут в город, показать их там, а если гожи, то и продать. Так и сделали.

Да проведал об этих камнях управитель гранильной фабрики, что в городе жил; доставили их к нему, а он-то вертел и смотрел их, точить давал, да и признал, что этот камень дорого стоит. А земля эта казённая, да в ту пору по закону никто в ней не мог добывать самоцветный камень, окромя что казна. Управитель послал за Максимкой, да вместе с ним и рабочими поехали на Токовую смотреть место, где найдены каменья. Вырыли тут ямины, шурфы на пробу, встретился им сланец, что со слюдой; стали его пробивать, а в нем струганцы и сидят. Камни нашли знатные. Управитель их забрал да в Питер и отправил. С той поры работы и начались, пошли розыски цветных каменьев по всей даче, позалезали в трущобы, повырубили кой-где лес, ну, вестимо, зверя и разогнали, зверь лесной – не станет он на людях жить».

Струганцы самоцветные, тумпасы, – это кристаллы топаза, за которые с первого взгляда принял уральский смолокур Максим Кожевников свою находку, изменившую мир драгоценных камней.

Что случилось с главным месторождением изумрудов на Урале?

C открытия в 1830-х и по наши дни Малышевское месторождение пережило несколько взлётов и падений. Первые десятилетия разработка велась открытым способом, причём ямы устраивали в основном на возвышенности, чтобы избежать подтопления. В 1899 году прииск был сдан в аренду иностранной компании, которая чередовала подземные работы с открытыми. На тот момент Мариинский прииск был одним из крупнейших источников изумрудов в мире, только через десятилетие уступив первенство месторождениям Колумбии. Множество антикварных украшений той эпохи может похвастаться именно уральскими изумрудами и александритами.

Советское правительство гораздо больше занимало стратегическое сырьё – бериллий, нужный в оборонной и атомной промышленности, чем драгоценные камни. Так что вскоре после Великой Отечественной войны начались масштабные работы по добыче бериллиевой руды, а изумруды часто уходили в отвалы.

В 80-х Малышевское месторождение опять обрело мировое значение в добыче изумрудов, в лучшие годы давая 600-800 килограммов сырья. Для сравнения, на всех шахтах Колумбии добывалось до 2500 кг. И только в последние годы объём добычи в Замбии достиг невиданных до этого 7000 кг.

Нынешний вид прииска с масштабными подземными разработками и технологией заполнения отработанных горизонтов – ситуация совсем не характерная для драгоценных камней. Неудивительно, ведь инфраструктура была рассчитана на стратегический бериллий и строилась без оглядки на экономическую эффективность.

Увы, в последние годы добыча сильно снизилась – до 100-150 кг в год, и, судя по убыточности прииска, эти 100 кг далеко не лучшего качества. По официальным данным, в 2022 году продажи составили 150 миллионов рублей – это примерно сотая доля от колумбийского экспорта изумрудов.