Тончайшая работа по персидской бирюзе. Большинство сюжетов посвящено «царю царей», Дарию Великому, при котором империя набрала максимум могущества.
На первых двух – «хумай», по-нашему – Гамаюн, птица счастья, здесь – с головой правителя. Такие скульптуры есть в древнем Персеполе, «городе персов», построенном Дарием.
В среднем ряду образ солдата, орёл и снова Дарий – из самой чистой, в том числе, по цвету, нишапурской бирюзы.
Нижний ряд – царская печать и Дарий, побеждающий демона. Бирюзовые «спички» на последнем фото – крошечные кусочки бирюзы, наклеенные на оправки для шлифовки.
Нужен и навык, и терпение, и самообладание, чтобы обрабатывать природную необлагороженную бирюзу с прожилками – они легко крошатся. Художник, с которым мы познакомились в Тегеране, – человек молодой, и он совершенствует мастерство уже больше 15 лет.
На первых двух – «хумай», по-нашему – Гамаюн, птица счастья, здесь – с головой правителя. Такие скульптуры есть в древнем Персеполе, «городе персов», построенном Дарием.
В среднем ряду образ солдата, орёл и снова Дарий – из самой чистой, в том числе, по цвету, нишапурской бирюзы.
Нижний ряд – царская печать и Дарий, побеждающий демона. Бирюзовые «спички» на последнем фото – крошечные кусочки бирюзы, наклеенные на оправки для шлифовки.
Нужен и навык, и терпение, и самообладание, чтобы обрабатывать природную необлагороженную бирюзу с прожилками – они легко крошатся. Художник, с которым мы познакомились в Тегеране, – человек молодой, и он совершенствует мастерство уже больше 15 лет.
Хождение за три моря, как и Афанасия Никитина, привело нас в Исфахан. Из иранской столицы мы путешествуем на юг к месторождению демантоида.
В древности говорили, что побывать в Исфахане, который в те времена был одним из самых крупных городов, – значит увидеть половину мира.
Исфахан сразу запал нам в душу: здесь всё пропитано историей. Всё началось с гостиницы, расположенной в 150-летнем дворце. Затем – площадь Накш-э-Джахан, или «украшение мира», которую пишут ученицы факультета искусств. Выстроенная 500 лет назад, она и по сей день соединяет царский дворец, главную мечеть и огромный базар, – три столпа, на которых традиционно стоят восточные города.
Ремёсла здесь процветают – чеканка – галамзани, ручная штамповка на ткани, фирузе-куби – искусство мозаики и расписная эмаль – минакари. Ковры в Исфахане не ткут, но привозят аутентичные килимы и габбэ из других регионов.
Гуляя по улицам базара, мы вот так запросто познакомились с художниками, получившими премии ЮНЕСКО за выдающееся мастерство. И поделимся впечатлениями в эти выходные.
В древности говорили, что побывать в Исфахане, который в те времена был одним из самых крупных городов, – значит увидеть половину мира.
Исфахан сразу запал нам в душу: здесь всё пропитано историей. Всё началось с гостиницы, расположенной в 150-летнем дворце. Затем – площадь Накш-э-Джахан, или «украшение мира», которую пишут ученицы факультета искусств. Выстроенная 500 лет назад, она и по сей день соединяет царский дворец, главную мечеть и огромный базар, – три столпа, на которых традиционно стоят восточные города.
Ремёсла здесь процветают – чеканка – галамзани, ручная штамповка на ткани, фирузе-куби – искусство мозаики и расписная эмаль – минакари. Ковры в Исфахане не ткут, но привозят аутентичные килимы и габбэ из других регионов.
Гуляя по улицам базара, мы вот так запросто познакомились с художниками, получившими премии ЮНЕСКО за выдающееся мастерство. И поделимся впечатлениями в эти выходные.
Исфахан: в мастерской художника
Где появилось конное поло? Британцы привезли его из Индии, а если открутить маховик времени лет эдак на 2000 назад, а то и больше, то выяснится, что игра зародилась в Персии.
Чоуган – излюбленный сюжет миниатюр нашего знакомого художника, которого мы застали за работой. Игра аристократов и воинов-кавалеристов. Фактически, площадь Накш-э-Джахан – огромное поле для турниров, которыми шах Аббас в конце 16 века любовался с балкона резиденции.
Цветущие розы – ещё один традиционный персидский образ. Никуда и без Омара Хайяма: как грустный призрак взирает он из-за стекла, предаваясь пороку. Дальше – сюжеты, наполнившие мастерскую весельем: визит к стоматологу и диптих «банщики». Картины с обнажёнными прелестницами исфаханский художник прячет от случайных глаз. Стоит ли сомневаться – в результате получасового торга мы ушли именно с одной из этих миниатюр, полной живо написанных персонажей.
Как и многие мастера, он посвятил творчеству всю жизнь: под стеклом на столе лежит его фотография, сделанная 40 лет назад в той же самой лавке.
Где появилось конное поло? Британцы привезли его из Индии, а если открутить маховик времени лет эдак на 2000 назад, а то и больше, то выяснится, что игра зародилась в Персии.
Чоуган – излюбленный сюжет миниатюр нашего знакомого художника, которого мы застали за работой. Игра аристократов и воинов-кавалеристов. Фактически, площадь Накш-э-Джахан – огромное поле для турниров, которыми шах Аббас в конце 16 века любовался с балкона резиденции.
Цветущие розы – ещё один традиционный персидский образ. Никуда и без Омара Хайяма: как грустный призрак взирает он из-за стекла, предаваясь пороку. Дальше – сюжеты, наполнившие мастерскую весельем: визит к стоматологу и диптих «банщики». Картины с обнажёнными прелестницами исфаханский художник прячет от случайных глаз. Стоит ли сомневаться – в результате получасового торга мы ушли именно с одной из этих миниатюр, полной живо написанных персонажей.
Как и многие мастера, он посвятил творчеству всю жизнь: под стеклом на столе лежит его фотография, сделанная 40 лет назад в той же самой лавке.