Исфахан: в мастерской художника
Где появилось конное поло? Британцы привезли его из Индии, а если открутить маховик времени лет эдак на 2000 назад, а то и больше, то выяснится, что игра зародилась в Персии.
Чоуган – излюбленный сюжет миниатюр нашего знакомого художника, которого мы застали за работой. Игра аристократов и воинов-кавалеристов. Фактически, площадь Накш-э-Джахан – огромное поле для турниров, которыми шах Аббас в конце 16 века любовался с балкона резиденции.
Цветущие розы – ещё один традиционный персидский образ. Никуда и без Омара Хайяма: как грустный призрак взирает он из-за стекла, предаваясь пороку. Дальше – сюжеты, наполнившие мастерскую весельем: визит к стоматологу и диптих «банщики». Картины с обнажёнными прелестницами исфаханский художник прячет от случайных глаз. Стоит ли сомневаться – в результате получасового торга мы ушли именно с одной из этих миниатюр, полной живо написанных персонажей.
Как и многие мастера, он посвятил творчеству всю жизнь: под стеклом на столе лежит его фотография, сделанная 40 лет назад в той же самой лавке.
Где появилось конное поло? Британцы привезли его из Индии, а если открутить маховик времени лет эдак на 2000 назад, а то и больше, то выяснится, что игра зародилась в Персии.
Чоуган – излюбленный сюжет миниатюр нашего знакомого художника, которого мы застали за работой. Игра аристократов и воинов-кавалеристов. Фактически, площадь Накш-э-Джахан – огромное поле для турниров, которыми шах Аббас в конце 16 века любовался с балкона резиденции.
Цветущие розы – ещё один традиционный персидский образ. Никуда и без Омара Хайяма: как грустный призрак взирает он из-за стекла, предаваясь пороку. Дальше – сюжеты, наполнившие мастерскую весельем: визит к стоматологу и диптих «банщики». Картины с обнажёнными прелестницами исфаханский художник прячет от случайных глаз. Стоит ли сомневаться – в результате получасового торга мы ушли именно с одной из этих миниатюр, полной живо написанных персонажей.
Как и многие мастера, он посвятил творчеству всю жизнь: под стеклом на столе лежит его фотография, сделанная 40 лет назад в той же самой лавке.
Исфахан. Каламкари – искусство набивной печати на ткани
«Ханум, хочешь, набьём тебе татуировку? Такие носят многие женщины в Иране».
Ханум, разумеется, тут же протянула руку.
На ткани рисунок долговечен. Как и штампы в этой мастерской – одному из них (на первом фото) больше 200 лет. Приблизительно в два, а то и в три раза старше само искусство каламкари, у нас известное как набойка. Его родина в Персии – Исфахан.
Традиционные паттерны – «огурцы», витиеватые арабески, гораздо позднее появились сюжеты – в общем-то, не сильно отличающиеся от тех, что любят художники-миниатюристы, – жизнь Омара Хайяма, всадники, судьбоносные события. Увидели мы и интересную историческую печать, где изображён Ахурамазда – зороастрийское божество, от которого Дарий Великий, по своим собственным словам, высеченным на камне, и получил власть.
В Иране рисунок наносят при помощи деревянных штампов (в начале чёрной краской, формируя схему, затем работают с цветными пигментами). Ткань варят, полощут в ледяной воде, чтобы рисунок схватился намертво. Хозяйке на заметку: стирать хлопок с набитым таким образом рисунком можно в стиральной машине на минималках.
Хозяин лавки Ахаван Забольян, победитель конкурса ремёсел ЮНЕСКО, как и художник из предыдущей истории, хранит под стеклянным столом старую фотографию – память о временах, когда он только начинал.
«Ханум, хочешь, набьём тебе татуировку? Такие носят многие женщины в Иране».
Ханум, разумеется, тут же протянула руку.
На ткани рисунок долговечен. Как и штампы в этой мастерской – одному из них (на первом фото) больше 200 лет. Приблизительно в два, а то и в три раза старше само искусство каламкари, у нас известное как набойка. Его родина в Персии – Исфахан.
Традиционные паттерны – «огурцы», витиеватые арабески, гораздо позднее появились сюжеты – в общем-то, не сильно отличающиеся от тех, что любят художники-миниатюристы, – жизнь Омара Хайяма, всадники, судьбоносные события. Увидели мы и интересную историческую печать, где изображён Ахурамазда – зороастрийское божество, от которого Дарий Великий, по своим собственным словам, высеченным на камне, и получил власть.
В Иране рисунок наносят при помощи деревянных штампов (в начале чёрной краской, формируя схему, затем работают с цветными пигментами). Ткань варят, полощут в ледяной воде, чтобы рисунок схватился намертво. Хозяйке на заметку: стирать хлопок с набитым таким образом рисунком можно в стиральной машине на минималках.
Хозяин лавки Ахаван Забольян, победитель конкурса ремёсел ЮНЕСКО, как и художник из предыдущей истории, хранит под стеклянным столом старую фотографию – память о временах, когда он только начинал.
Начинаем день в городе Рафсанджан – здесь разительный контраст с культурной столицей, Исфаханом, и бурлящим Тегераном. Исстари здесь выращивают мак, который используют в том числе в лекарственных целях. Териак и сейчас дают даже детям при болезнях.
Спали на полу в традиционном для юга Ирана глинобитном доме – ках гель. Пытались воровать финики.
Завтрак – обязательный ритуал в Иране: зелень с грецким орехом и яйцом, омлет с финиками, омлет «по-русски» с морковью, горохом, кукурузой и грибами.
Скоро будут камни, не переключайтесь😉
Спали на полу в традиционном для юга Ирана глинобитном доме – ках гель. Пытались воровать финики.
Завтрак – обязательный ритуал в Иране: зелень с грецким орехом и яйцом, омлет с финиками, омлет «по-русски» с морковью, горохом, кукурузой и грибами.
Скоро будут камни, не переключайтесь😉