200-ый
Иной суд человеческий, а иной суд Божий. В Евангелии довольно много неудобных в нашем понимании мест. Вот, например, притча о работниках в винограднике.
В ней Иисус уподобляет Царство Небесное винограднику, хозяин которого утром вышел нанимать работников. Первым нанятым он пообещал плату в один динарий. Затем хозяин выходил ещё в девять, в полдень, в три по полудни, и наконец, за час до окончания дня, нанимая работников и говоря загадочно: «что следовать будет, дам вам». Когда закончился день, работники пришли к нему получать плату и несмотря на то, что кто-то из них проработал полный день, а кто-то только один час – все получили одинаковую плату. Первые из нанятых возмутились: «эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенёсшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми своё и пойди; я же хочу дать этому последнему [то же], что и тебе; разве я не властен в своём делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных»…
Перешёл в мир иной двадцатый житель моей деревни, буквально на той недели вместе грузили сено и весело балагурили. Как у нас говорят, сгорел за неделю. Записал в метрическую книгу, а номер то символический – двухсотый. Живу в своей деревне вот уже двадцать семь лет. Нельзя сказать, что отношения складывались хорошо. Больше по причине религиозных убеждений. Но со временем соседство и каждодневный деревенский быт мало- помалу сделали своё дело. Если по приезду жителей было 134, то осталось двадцать – волей-неволей будешь налаживать отношения. А как же, что случись – к кому обратишься?
Предчувствуя свою кончину, позвал меня.
– Хочу умереть как христианин, и чтоб отпели в нашей старинной церкви, я ведь, по правде, всегда верил в душе, да и бабушка водила в храм: молился, причащался. Но времена наступили другие, сам знаешь…
Готов повторить за священником, который напутствовал перед смертью Александра Пушкина: дай Бог каждому такое покаяние! Много в церкви правил и канонов, но в смертельной опасности все они опускаются, даже окрестить человека можно песком, если нет поблизости воды. Но вот одно препятствие неизменно: нельзя умереть по-христиански, не простив от всего сердца все обиды.
Есть даже история, когда священник, претерпев все мучения за Христа и осужденный на смерть, находясь в шаге от венца мученика Христова, отрекся, лишенный помощи Божьей. Причиной тому стало непрощение бывшего друга Никифора, который все время пытался примириться. И когда отрекшегося священника отпустили, Никифор воскликнул, что он христианин. И принял смерть вместо друга.
Но с этим мы тоже справились, испросили прощения друг у друга, и у близкого родственника, с которым находился умерший во вражде много лет.
– Раз так надо, значит, я его прощаю, гада такого.
Иной суд человеческий, а иной суд Божий…
Иной суд человеческий, а иной суд Божий. В Евангелии довольно много неудобных в нашем понимании мест. Вот, например, притча о работниках в винограднике.
В ней Иисус уподобляет Царство Небесное винограднику, хозяин которого утром вышел нанимать работников. Первым нанятым он пообещал плату в один динарий. Затем хозяин выходил ещё в девять, в полдень, в три по полудни, и наконец, за час до окончания дня, нанимая работников и говоря загадочно: «что следовать будет, дам вам». Когда закончился день, работники пришли к нему получать плату и несмотря на то, что кто-то из них проработал полный день, а кто-то только один час – все получили одинаковую плату. Первые из нанятых возмутились: «эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенёсшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми своё и пойди; я же хочу дать этому последнему [то же], что и тебе; разве я не властен в своём делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных»…
Перешёл в мир иной двадцатый житель моей деревни, буквально на той недели вместе грузили сено и весело балагурили. Как у нас говорят, сгорел за неделю. Записал в метрическую книгу, а номер то символический – двухсотый. Живу в своей деревне вот уже двадцать семь лет. Нельзя сказать, что отношения складывались хорошо. Больше по причине религиозных убеждений. Но со временем соседство и каждодневный деревенский быт мало- помалу сделали своё дело. Если по приезду жителей было 134, то осталось двадцать – волей-неволей будешь налаживать отношения. А как же, что случись – к кому обратишься?
Предчувствуя свою кончину, позвал меня.
– Хочу умереть как христианин, и чтоб отпели в нашей старинной церкви, я ведь, по правде, всегда верил в душе, да и бабушка водила в храм: молился, причащался. Но времена наступили другие, сам знаешь…
Готов повторить за священником, который напутствовал перед смертью Александра Пушкина: дай Бог каждому такое покаяние! Много в церкви правил и канонов, но в смертельной опасности все они опускаются, даже окрестить человека можно песком, если нет поблизости воды. Но вот одно препятствие неизменно: нельзя умереть по-христиански, не простив от всего сердца все обиды.
Есть даже история, когда священник, претерпев все мучения за Христа и осужденный на смерть, находясь в шаге от венца мученика Христова, отрекся, лишенный помощи Божьей. Причиной тому стало непрощение бывшего друга Никифора, который все время пытался примириться. И когда отрекшегося священника отпустили, Никифор воскликнул, что он христианин. И принял смерть вместо друга.
Но с этим мы тоже справились, испросили прощения друг у друга, и у близкого родственника, с которым находился умерший во вражде много лет.
– Раз так надо, значит, я его прощаю, гада такого.
Иной суд человеческий, а иной суд Божий…