Дружба крепкая
На евангельских страницах много случаев, когда Христос, исцеляя от болезней телесных или духовных, указывал при этом на причину и настойчиво рекомендовал избавиться от первопричины проблемы – «чтобы не случилось худшего». Но есть моменты, где он поступал из жалости или видя безусловную веру.
Однажды, когда он был в одном доме, к нему по обычаю собралось множество народа. Люди стояли даже во дворе, не имея возможности протиснуться внутрь. В этот момент зашли четверо мужчин, неся парализованного товарища на самодельных носилках.
Оценив положение, они подумали, что с людьми не договориться, и приняли радикальное решение. Крыши в тех местах пологие, и взобравшись на неё, они раскрыли кровлю, спустив к ногам Спасителя своего друга, к немалому неудовольствию хозяина дома и собравшихся в нём – на голову посыпался мусор.
Но реакция у Иисуса Христа была иная: видя, что парализованный не мог даже говорить, он исцелил его, предварительно просив его грех, о котором подробно не распространялся. И объяснил своё действие верой его друзей – «и, видя веру их, сказал расслабленному – дерзай, чадо! Прощаются тебе грехи твои».
Как жил этот человек, остается только гадать. С одной стороны – грешил, с другой – смог приобрести себе таких друзей, которые пошли на многие трудности. Найдется ли у нас целых четыре друга, случись что с нами? И, заметьте, не родственников.
Но вечно всем не довольные некоторые книжники стали думать про себя (вслух сказать не решались из-за народа) – «Кто это, который богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?». А народ удивлялся и прославлял Бога, «давшего такую власть человекам».
Обвинение в богохульстве каралась в те времена смертью через побивание камнями. В большинстве своем преступления, за которые полагалось побивание камнями, были преступлениями против веры народа, что объясняет народный характер способа наказания. Богохульство, идолопоклонство, общение с духами, лжепророчество, прелюбодеяние, неповиновение сыновей, принесение в жертву детей – все это каралось побиванием камнями.
На современный взгляд побивание камнями – очень жестокая и неприемлемая казнь. Но, с другой стороны, это указывает, насколько опасным считало общество эти преступления, что шло на такие радикальные меры.
И сегодня, когда приходится читать и слышать возмущения по поводу кощунства на открытии олимпиады, задаёшься вопросом: а не той ли дорогой мы движемся, немного отстав? Предвосхищаю справедливый гнев своих оппонентов, но давайте не горячиться.
Разве аборт в православной стране ради решения своих материальных и прочих проблем – не «принесение в жертву детей»? Или вот вам статистика «прелюбодеяния» – на 10 браков в России приходится 7 разводов. Можно поговорить у об уважения к старшим, но стоит ли? А крещение детей не по вере восприемников и родителей (как случилось с исцелением расслабленного), а просто по традиции, с последующим забытием дороги в храм. А в случае болезни и мнимого сглаза – поход «по бабкам»?
Возмущение напоминает мысли про себя книжников: он богохульствует. А сами?

200-ый
Иной суд человеческий, а иной суд Божий. В Евангелии довольно много неудобных в нашем понимании мест. Вот, например, притча о работниках в винограднике.
В ней Иисус уподобляет Царство Небесное винограднику, хозяин которого утром вышел нанимать работников. Первым нанятым он пообещал плату в один динарий. Затем хозяин выходил ещё в девять, в полдень, в три по полудни, и наконец, за час до окончания дня, нанимая работников и говоря загадочно: «что следовать будет, дам вам». Когда закончился день, работники пришли к нему получать плату и несмотря на то, что кто-то из них проработал полный день, а кто-то только один час – все получили одинаковую плату. Первые из нанятых возмутились: «эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенёсшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми своё и пойди; я же хочу дать этому последнему [то же], что и тебе; разве я не властен в своём делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр? Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных»…
Перешёл в мир иной двадцатый житель моей деревни, буквально на той недели вместе грузили сено и весело балагурили. Как у нас говорят, сгорел за неделю. Записал в метрическую книгу, а номер то символический – двухсотый. Живу в своей деревне вот уже двадцать семь лет. Нельзя сказать, что отношения складывались хорошо. Больше по причине религиозных убеждений. Но со временем соседство и каждодневный деревенский быт мало- помалу сделали своё дело. Если по приезду жителей было 134, то осталось двадцать – волей-неволей будешь налаживать отношения. А как же, что случись – к кому обратишься?
Предчувствуя свою кончину, позвал меня.
– Хочу умереть как христианин, и чтоб отпели в нашей старинной церкви, я ведь, по правде, всегда верил в душе, да и бабушка водила в храм: молился, причащался. Но времена наступили другие, сам знаешь…
Готов повторить за священником, который напутствовал перед смертью Александра Пушкина: дай Бог каждому такое покаяние! Много в церкви правил и канонов, но в смертельной опасности все они опускаются, даже окрестить человека можно песком, если нет поблизости воды. Но вот одно препятствие неизменно: нельзя умереть по-христиански, не простив от всего сердца все обиды.
Есть даже история, когда священник, претерпев все мучения за Христа и осужденный на смерть, находясь в шаге от венца мученика Христова, отрекся, лишенный помощи Божьей. Причиной тому стало непрощение бывшего друга Никифора, который все время пытался примириться. И когда отрекшегося священника отпустили, Никифор воскликнул, что он христианин. И принял смерть вместо друга.
Но с этим мы тоже справились, испросили прощения друг у друга, и у близкого родственника, с которым находился умерший во вражде много лет.
– Раз так надо, значит, я его прощаю, гада такого.
Иной суд человеческий, а иной суд Божий…