🇦🇲ЧИПЫ ЗА МИР: КАК АРМЕНИЯ СТАЛА ВИТРИНОЙ НОВОГО ТЕХКОЛОНИАЛИЗМА
Вэнс в Ереване — первый действующий вице-президент США, посетивший Армению. Среди подписанного — ядерная энергетика, разведывательные дроны, транзитный коридор TRIPP. Но самое интересное — чипы.

США выдали экспортные лицензии на поставку процессоров NVIDIA Blackwell для строящегося в Армении дата-центра. "Это чипы, которые просто не существуют в большинстве стран мира", — сказал Вэнс. Звучит как комплимент. На деле — точное описание реальности, в которой доступ к вычислительным мощностям распределяется как ядерные технологии в 1950-х: по решению одного государства, в обмен на правильное поведение.

СТАРТАП, КОТОРОГО НЕ БЫЛО
За проектом — компания Firebird.ai, вышедшая в паблик в июне 2025-го. $500 млн ГЧП с правительством Армении.
CEO — Размик Овагимян, диаспорный предприниматель из онлайн-стриминга и спортивных медиа. Не AI, не инфраструктура, не железо. Учредительный инвестор — фонд Нубара Афеяна (Moderna). Инфраструктурный партнёр — Team Group, крупнейший армянский телеком.

Предприниматель из медиа + фармацевтический олигарх + телеком = суперкомпьютерный хаб. Нормальная схема, если строишь не технологическую компанию, а политический проект, и технологии — обёртка. Трек-рекорда в AI-инфраструктуре — ноль. Что не означает провал: многие великие вещи начинались как политические авантюры.

ЧТО СТРОЯТ
Дата-центр на 100 МВт в Раздане (провинция Котайк) — тысячи GPU Blackwell, серверы Dell, первая фаза — Q2 2026. Раздан выбран из-за советских электростанций. Советское наследие, бывшее обузой, вдруг стало стратегическим активом.

100 МВт — крупнейший дата-центр на всём Кавказе и в Центральной Азии. По мировым меркам — скромно: один кампус Microsoft в Вирджинии — 300+ МВт, проект Stargate — до гигаватта.

ЧТО МОЖЕТ ДАТА-ЦЕНТР
Без маркетинговых мантр (Пашинян назвал это "армянским Stargate").
На тысячах Blackwell можно: стать региональным облаком; дообучать любые открытые модели включая тяжёлые; тренировать специализированные модели для медицины, геологии, анализа текстов на армянском/персидском/русском; обрабатывать спутниковые снимки и видео с дронов в реальном времени.

Последнее — ключевое: Вэнс не случайно объявил о поставках разведдронов в том же пакете. После 2020 года, когда азербайджанские дроны уничтожили армянскую армию, связка "дроны + AI" — это восстановление военного баланса через американский стек.

Чего нельзя: тренировать модели масштаба GPT-4 с нуля, стать игроком на рынке. Это не суверенный AI — это привилегированный доступ к чужому.

ЧИПОВЫЙ НЕОМЕРКАНТИЛИЗМ
Трамп в мае 2025-го снёс байденовскую конструкцию формального распределения чипов странам по категориям в зависимости от союзнической близости к США: "слишком бюрократично". Много правил, мало рычагов. Трамп сделал чипы валютой торга. Хочешь Blackwell? Подпиши мирное соглашение, впусти транзитный коридор, возьми дроны, начни ядерные переговоры. Саудовская Аравия получила 70 000 систем GB300 - за нефтедоллары. Армения - за подпись под мирным соглашением. Китаю разрешили покупать ослабленные H20 — с условием, что 15% выручки идёт в казну США. Чистый "налог на торговлю с противником".

Замглавы МИД Армении Костанян: у США "длинная очередь на такие разрешения, и приоритет для Армении указывает на стратегический характер отношений". Переводим: мы понимаем, что это привилегия, и публично благодарим.

Так работает новый чиповый порядок.

ХОЛОДНЫЙ ДУШ
Кадры. 2,8 млн населения, специалистов - единицы. Кластер из тысяч чипов - это не "поставил и забыл".

Клиенты. Региональный рынок слишком мал. Иран и Россия отрезаны лицензией. Без якорных западных клиентов $500 млн не окупаются.

Энергетика. 100 МВт для небогатой энергосистемы — вызов. Одно серьёзное отключение убивает репутацию облачного провайдера.

Зависимость. Экспортная лицензия — не подарок, а поводок. Отзывается, пересматривается, сужается. Мощности есть — контроля нет.

Визит Вэнса в Армению заявляет модель, в которой чипы заменили нефть как инструмент влияния. Доступ к AI-вычислениям стал стратегическим ресурсом уровня урана.

Уважаемые подписчики, не расходимся!

Проверил Телегу - российское зеркало Telegram. Работает стабильно, полная синхронизация, в том числе и каналов. На компьютере тоже все ок.

https://t.me/telegaru/23

И напоминаю - мысль про конфиденциальность в интернете абсурдна в 2026. То, где стоят сервера, просто определяет - где тебя читают в первую очередь, а где во вторую и все последующие.

Любое государственное наступление на цифровую среду — будь то замедление Telegram в России, блокировка X в Бразилии, Digital Services Act в Европе или запрет соцсетей для подростков в Австралии — собирается из трёх стандартных деталей.
"Дети": их развитие и безопасность под угрозой, значит нужна верификация возраста, а значит верификация личности и паспортизация интернета.
"Суверенитет": государство само решает, к каким сервисам имеют доступ его граждане, а если суверенного аналога нет — значит, лучше никакого.
"Безопасность": без фильтрации контента неизбежны преступность, терроризм, мошенничество, и платформа виновна, пока не докажет обратное.

Набор универсален. Россия, ЕС, Бразилия, Австралия, Китай — риторика различается стилистически, но грамматика одна. Роскомнадзор замедляет Telegram, потому что тот "не выполняет требования по пресечению преступлений". Бразильский Верховный суд блокирует X, потому что "никто не может вести деятельность в Бразилии, не соблюдая Конституцию". ЕС штрафует Apple на полмиллиарда евро за нарушение Digital Markets Act.
Здесь НЕ разворачивается экзистенциальный конфликт из киберпанк-романа: корпорации угрожают заменить государство, и государство защищается. Это не столкновение "Левиафана" и "Матрицы".

Никакой мессенджер не собирается заменять государство. Telegram не хочет собирать налоги, TikTok не претендует на монополию насилия, Meta не строит армию. Платформы делают вещь гораздо более скромную и гораздо более разрушительную: они предлагают альтернативное посредничество.

Государство модерна построено на контракте: мы забираем у вас часть свободы и значительную часть денег, но взамен обеспечиваем качество жизни, которого вы сами себе не обеспечите. Медицину, образование, безопасность, инфраструктуру, гигиену (в т.ч. информационные). Мы посредники между вами и сложным миром. Платите налоги, доверяйте экспертизе, не лезьте в детали.

Этот контракт работал, пока у граждан не было инструмента сравнения. Ты живёшь в своём городе, читаешь "Правду" или "Вашингтон пост" и тебе не с чем сравнивать. Цифровая среда это сломала.

Преступление платформ в разрушении госмонополии на посредничество. Каждый YouTube-ролик с лекцией бесит национальную систему образования. Каждый телеграм-канал врача — вызов медицинской системе. И так далее.

Ковид стал моментом истины. Государство потребовало максимального доверия – "делайте что говорим, мы знаем лучше" - в момент, когда инструменты проверки были у каждого в кармане. И выяснилось. что обмануло примерно во всем - и в целом, и в деталях. Обманывало и раньше, но не попадалось. Государство обнаружило, что его экспертная монополия - фикция. Отсюда ярость, отсюда "инфодемия": сама информация объявлена эпидемией.

Ковид лишь обнажил то, что нарастало десятилетиями: глобальный кризис welfare state. Нигде в мире государство не справляется с обещаниями, данными в XX веке. Стареющее население, дорожающая медицина, деградация образования, инфраструктурный долг — это везде. И везде политический класс стоит перед тем же выбором: признать, что модель не работает, и перестроить контракт с гражданином — или ликвидировать пространство, в котором видно, что модель не работает.

Первое требует политического мужества и скорее всего стоит карьеры. Второе требует законопроекта о защите детей.

"Три компонента" - дети, суверенитет, безопасность - не три разных политики. А три риторических фасада процесса: ре-иерархизации доступа к знанию. "Дети" — аргумент за то, что некоторые люди не способны сами обрабатывать информацию и нуждаются в фильтре (а граница "ребёнка" всегда подвижна). "Суверенитет" — аргумент за то, что фильтр должен совпадать с границами налоговой и военной юрисдикции. "Безопасность" — аргумент за то, что фильтр должен быть превентивным и тотальным. Все три вместе дают формулу: граждане условно недееспособны, государство суверенно в определении их дееспособности, а инфраструктура контроля должна быть встроена в саму среду госуправления.

Это не "Левиафан против Матрицы". Это класс посредников, которых цифра делает ненужными, борется за существование.

Есть ли альтернатива крестовому походу административного класса за свои возможности и привилегии?

🇨🇳Китай не воюет с техноцивилизацией. Он её построил. WeChat, Alipay, Baidu это не доступные в стране аналоги "чуждых" сервисов. Это полноценная параллельная экосистема, в которую госконтроль встроен с первого дня. Здесь нет конфликта между чиновником и платформой, т.к. платформа изначально проектировалась как продолжение государства.

🇺🇸Трампистская Америка пришла к тому же результату с противоположной стороны. Здесь государство не строит собственную техноцивилизацию и не воюет с чужой, заменяя ее продукты на "труба пониже, дым пожиже, зато свое". Оно сливается с существующей. Palantir, основанная при первоначальном финансировании ЦРУ, в 2025 году получила федеральных контрактов почти вдвое больше, чем годом ранее. В июле армия США консолидировала 75 отдельных контрактов в единое соглашение с Palantir на 10 млрд за десять лет.

Два зеркальных движения. Китай огосударствил частное. Америка приватизировала государственное. Результат один: посредник больше не выбирается; посредник назначается.

"Реванш модерна" устроен как война двух посредников: государство против платформы. Чиновник против предпринимателя. Чиновник постоянно выигрывает ситуативно, потому что в каждый момент времени может что-то замедлить, но проигрывает стратегически. Потому что регулирование всегда следует за инновациями, а не опережает их. Китай и трампистская Америка решают проблему радикально: они устраняют сам конфликт. Не война, а синтез.

"Реванш модерна" лицемерен: делает вид, что защищает гражданина от платформ, а на деле защищает бюрократию от пересмотра ее роли, борясь с тем, что все равно себе дорогу найдет. Китайская и американская модели не притворяются. Они говорят: власть есть сращение политической воли с технологическим потенциалом. Где ЦРУ, где Palantir, где комиссия ЦК КПК, а где Alibaba - вопрос бухгалтерии, а не онтологии.

Разница между Китаем и трампистской Америкой не в устройстве, а только в иерархии. В Китае чиновник выше: он заказывает, предприниматель исполняет, если исполнитель забывается — ему напоминают. В Америке предприниматель и чиновник сливаются до неразличимости. Palantir одновременно определяет архитектуру государственных систем и зарабатывает на их эксплуатации.

Для гражданина разница стилистическая. Ты никогда не пользователь всех платформ мира, ты в них данные. Синтез побеждает не потому, что лучше, а потому, что функциональнее.

У синтеза есть важное отличие - позитивная программа: строительство инфраструктуры, в которой контроль и сервис неотделимы друг от друга. WeChat — одновременно мессенджер, платёжная система, государственная идентификация и инструмент социального рейтинга. Palantir — это и коммерческий продукт, и военная аналитика, и иммиграционный контроль, и проверка на лояльность.

Замедление Telegram — это арьергардный бой. Будущее не в запрете платформ и не в их свободе. Будущее — в платформах, которые одновременно являются государством. Или в государствах, которые одновременно и есть платформы. Формулировка зависит от того, кто победил в локальном торге — чиновник или предприниматель. Результат для пользователя один.

Но тут есть поворот, ради которого всё это стоило писать.

Синтез — штука хрупкая.

Баланс между капиталом и госконтролем не самая устойчивая конструкция. Она рушилась каждый раз - от Ост-индской компании до Гулага. Капитал хочет расти, принуждение хочет контролировать, и в какой-то момент одно начинает пожирать другое.

Значит ли это, что выбор — только между тремя формами несвободы? Прямо административной – тут запретим, тут разрешим, тут оштрафуем; государственно-корпоративной (Великий файрвол) и корпоративно-государственной (Palantir в каждом ведомстве)?

На текущий момент, да. Все три предлагают разные версии послушания. Конфликт между государством и техносферой принимает всё новые формы, потому что в его основе лежит неразрешённый вопрос: кому принадлежит посредничество между человеком и миром.

А 94 млн пользователей Telegram в России пока просто ждут, когда загрузится фото.

17 февраля 2026 года Госдума приняла закон об ограничении передачи генетических данных россиян за рубеж. 403 за, 0 против. Совет Федерации одобрил на следующий день.
Если снять с закона «камуфляжную упаковку» (фокус на недопуске супостата к нашим генам), внутри лежит набор рациональных задач технологического и научного развития.
Локализация лабораторий: стимулировать строительство аналитических мощностей внутри страны вместо отправки биоматериала за рубеж. Национальный биобанк: база генетической информации под управлением Курчатовского института, 35 петабайт к 2030 году. Консолидация данных: обязанность госструктур передать всё в единую базу к 2027 году.

Всё это делается повсеместно - Китай, ЕС, США строят аналогичную инфраструктуру. Ни одна из этих стран не ставит первым номером обоснования инвестиций угрозу генетического оружия. Они строят инфраструктуру, потому что геномные данные - ресурс, а ИИ дает возможность с ними работать.

1. Во что это упаковали

Когда депутат спросил о научных основаниях угрозы генетического оружия, замминистра науки Бондаренко, ответственная за продвижение через ГД, ответила: «Мы не можем комментировать в настоящем формате открытости». Результат: запрет на передачу «популяционных генетических данных» иностранцам в «любой форме», включая «любые действия, в результате которых данные становятся доступными». Порог популяционного исследования — «более трёх человек, объединённых общими признаками, в том числе по возрасту, полу, национальности, месту проживания и иным признакам». Традиционный анекдот – «заходят в бар трое» рождает внезапно «популяцию» . А «иные признаки» делают обобщение универсальным: любая группа людей объединена тем, что они люди. Формулировки («более трёх человек», «иные признаки», «натуральная форма») это продукт юридической техники, применённой к предмету, который юристы не понимают, а учёных не спросили или не услышали.

2. Почему «оборона» не работает даже как оборона

Любой гражданин России, пересекая границу, несёт полный геном в каждой клетке. Тонны «натуральной формы» пересекают границы вот прямо сейчас. Волос на расческе в гостинице, слюна на стакане, кровь при сдаче анализов - генетические данные, свободно доступные. За пределами России живут миллионы людей российского и советского происхождения, генетически неотличимых от граждан РФ. Публичные геномные базы — gnomAD, 1000 Genomes — уже содержат данные по восточноевропейским популяциям. Это только то, к чему доступ есть вообще у кого угодно, или по-депутатски говоря «у неопределенного круга лиц». Поезд ушел давно. Закон создаёт иллюзию контроля над тем, что контролировать невозможно.

3. Что может оказаться под угрозой

Между тем, Россия активно развивает геномную медицину: база из 100 тысяч полных геномов, ФНТП развития генетических технологий до 2030 года, направление в нацпроекте по биоэкономике. Одни последние локальные прорывы в CarT в Москве чего стоят. Но всё это требует именно того, что закон затрудняет (а после первой, почти неизбежной посадки ученого – прямо уничтожит): обмена данными, публикации в рецензируемых журналах, участия в международных консорциумах.

Возможная альтернатива

Локализация лабораторий через лицензирование, как в фармацевтике с GMP. Защита персональных генетических данных через дополнение закона о персональных данных, как в GDPR. Регулирование публикаций - через стандарты деперсонализации, "заслепления" данных.

Но запрет не требует бюджетного обоснования, не вызывает вопросов Счётной палаты, не предполагает оценки регулирующего воздействия или лоббистких споров. В пояснительной записке прямо сказано: «реализация положений не повлечёт негативных социально-экономических последствий» — при законе, усложняющем обмен информацией в отрасли на миллиарды. «Национальная безопасность» - универсальный ускоритель, снимающий необходимость объяснять.

В этом главная грусть. Закон так-то не плох - внутри разумные вещи. Но те издержки, которые несет "секьюритизация" генетики неизбежно осложнят и удорожат их реализацию.

# Семашко 2.0
Когда я в девяностых учился в Первом меде, мы все знали наизусть гимн. Там была строчка: "С Москвою расстаются москвичи". Мы орали её и не особо и задумывались о чем она. Гимн написали выпускники 1955 года. Он отражал реальность пятидесятых: Первый мед давал лучшее образование в стране, и страна ждала, что ты повезёшь его туда, где его нет. В Тамбов. В Читу. На Сахалин. Компетенция существовала только внутри человека. Другого носителя не было.

Мы пели этот гимн бездумно. СССР только что отмучался, и наше поколение никуда не ехало. Мы оставались в Москве, шли помимо "клиник, больниц, роддомов" (рефрен из гимна) в медицинские представители, в фарму, в частные клиники, в бизнес. Кто-то уезжал — но не в Тамбов, а в Германию и Израиль.

Это не упрёк поколению. Семашкинская система работала, пока существовал механизм, который отправлял выпускника на периферию — распределение, идеология, отсутствие альтернатив. Когда механизм исчез, модель сломалась.

Декабрь 2025 года. ВЦИОМ публикует мониторинг: 52% россиян недовольны медициной. Причины: дефицит кадров и компетенций — 83%, недоступность услуг — 70%.

За этими цифрами — та же задача, которую решал Семашко сто лет назад. Компетенция в центре, периферия голодает. В столицах довольны медициной 66%, в малых городах — 33%. Двукратный разрыв.

Система Семашко решала оба дефицита единственным доступным способом — отправляла человека. Кадры и компетенции ехали в одном чемодане. Разделить их было невозможно. Моё поколение показало: заставить человека ехать больше нельзя. Мотивировать — не получается: зарплаты, жильё, инфраструктура в малых городах проигрывают большим с таким отрывом, что никакие подъёмные не компенсируют.

Значит, нужно другое решение. Не заставлять человека ехать к задаче, а доставить компетенцию к человеку. Это присказка была. Теперь – сказка. Мониторинг принес цитату Путина: "Москва уже внедрила передовую цифровую платформу в здравоохранении... И, что принципиально, её сервисами пользуются медицинские организации в большинстве субъектов Федерации".

Полез смотреть. Московская платформа "МосМедИИ" обработала десять миллионов исследований из регионов. 74 субъекта подключены. Поток из регионов втрое превысил московский. Врач в Бурятии или Краснодаре загружает снимок — и получает анализ от алгоритма, обученного на московском массиве данных.

Впервые два дефицита можно адресовать по отдельности.
Кадры — это по-прежнему люди. Зарплаты, жильё, мотивация. Здесь ничего не изменилось, и никакой ИИ врача не заменит. Но компетенции — точность диагностики, второе мнение, обнаружение патологий — теперь можно "отправить" отдельно. Дистанционно. Туда, куда врач не доехал или где врачу не хватает потока случаев для уверенной диагностики.

Москва здесь выступила так, как должен выступать центр роста: место, где сложились кадры, данные, инфраструктура и политическая воля - наработана критическая масса и распространяем результат за свои пределы. Десять миллионов исследований, миллион в месяц — и большинство не для москвичей.

То, что сделала московская команда в цифровой медицине за последние пять лет, не имеет аналогов. Двести протестированных алгоритмов. Методики, которых не существовало. И главное — решение не замкнуть это на себя, а отдать регионам. Это редкий случай, когда столичный проект с самого начала проектировался как федеральный. Не "Москва для москвичей", а Москва как сервис для страны.

Модель показывает принцип. Старая система требовала, чтобы носитель компетенции физически переместился. Мое поколение доказало, что этот механизм больше не работает — не по злому умыслу, а потому что изменился мир. И Минздрав хоть 25 законов про обязательную отработку может принять – не поможет. Новая модель отделяет компетенцию от носителя. Делает её гибкой и дистанционной.

Гимн мы пели про расставание. Оказалось, расставаться не обязательно. Нужно было придумать технологию. Передать то, что раньше можно было только увезти с собой.

Руслан Юсуфов и MINDSMITH выпустили большой и добротный аналитический текст «Архитектура доверия» про то, как Россия может совершить «экспортный гамбит» в сфере ИИ. Рекомендую прочитать целиком, там отличный обзор западных копирайтных войн и регуляторного хаоса.

Центральный тезис: западные модели построены на пиратских данных, это их «первородный грех», и Россия может предложить миру «чистый ИИ» - юридически безупречный, с верифицированным происхождением данных. Суверенные датасеты, прозрачный аудит, сертификат чистоты. Целевая аудитория «Глобальный Юг»: Саудовская Аравия, ОАЭ, Индия, Бразилия.

Проблема в том, что это, мягко говоря, не то, что волнует условного саудовского заказчика. Юридическая чистота обучающих данных - головная боль юристов в Сан-Франциско и Брюсселе. Притом авторы сами блестяще доказывают в первой половине текста, что штрафы за «грязные» данные составляют доли процента от выручки техгигантов и принципиально заложены в бизнес-модель.

Между тем реальный запрос Глобального Юга на альтернативу западному ИИ давно сформулирован и он совсем про другое. В январе 2026 года Оксфордский институт интернета проанализировал 20 миллионов ответов ChatGPT и обнаружил систематический «кремниевый взгляд»: модель последовательно ранжирует западные страны как «умнее», «красивее», «инновационнее», а практически вся Африка и Ближний Восток оказываются в нижнем квартиле. Сам OpenAI в своей документации прямо признаёт: модель «настроена на западный взгляд». А условный нигериец, бразилец или саудовец, читающий эти ответы, должен просто смириться с тем, что его страна «менее умная» по версии алгоритма, обученного на англоязычном интернете.

В августе 2025-го Саудовская Аравия запустила Humain Chat на модели ALLAM 34B, обученной на 8 петабайтах арабских данных. Ключевое слово в пресс-релизе не «юридически верифицированный», а «соответствующий исламским ценностям». $23 млрд инвестиций, партнёрства с Nvidia и AMD, 11 дата-центров. И главное, ChatGPT и Claude в Саудовской Аравии до сих пор официально недоступны. Не потому, что пиратские данные, а потому что «могут непреднамеренно распространять контент, несовместимый с местными нормами и ценностями». Саудовцы вложили $23 миллиарда не в «чистый копирайт», а в управляемый фильтр.

Вот в чём штука. У России действительно есть кое-что уникальное, но это не суверенные датасеты и не юридическая чистота. Уникальное конкурентное преимущество - опыт построения систем ограничений. Рабочая, обкатанная, государственного масштаба практика нелиберальной модерации контента. Западные компании этого не могут. Для них адаптация под «нелиберальные ценности» репутационно токсична. Китай цензурирует виртуозно, но его цензура заточена под внутренний рынок и слишком специфична (попробуйте экспортировать модель, которая не может обсуждать Тайвань). А российские разработчики находятся в уникальной позиции: они и умеют строить системы ограничений, и не несут репутационных издержек от их настройки под клиента.

Экспортный продукт: не «суверенный датасет» и не «юридически чистая модель». Это управляемый фильтр. Настраиваемая архитектура ограничений, адаптируемая под ценностный профиль заказчика.

Я понимаю, почему об этом неудобно писать. «Экспорт цензуры» звучит значительно хуже, чем «архитектура доверия». Хочется благородного нарратива: суверенные данные, юридическая чистота, доверенные технологии. В конце концов, "это красиво". Но пока мы будем рассказывать себе красивые истории вместо того, чтобы честно зафиксировать, в чём наше реальное конкурентное преимущество, рыночного продукта не будет. Будет ходить по конференциям делегация с транспарантом «Да здравствует российский ИИ - самый юридически чистый ИИ в мире!» Мимо будут проходить покупатели к китайскому или саудовскому стенду с работающими решениями.

Чтобы сделать продукт, нужно сначала перестать врать себе о том, что именно ты умеешь делать лучше других. И это, так уж получилось, отнюдь не соблюдение копирайтов.

1. Когда вчера мексиканская армия убила лидера картеля CJNG (Новое поколение Халиско), организация немедленно заблокировала дороги, атаковала аэропорты и парализовала целые регионы страны. Банды так себя не ведут. Так себя ведут государства, которым объявили войну. CJNG контролирует налоги, суды, полицию, социальные выплаты, насилие на своих территориях, пропагандирует себя в соцсетях. Это не "почти государство", это государство другого типа. Мексику часто называют failed state - страной, где государство рухнуло. Это неверно. Государство работает, просто рядом с ним работает другое. Картели не заполняют вакуум власти, они конкурируют за власть. Это принципиально разные вещи: в первом случае внешнему или внуреннему стабилизрующему агенту нужна "помощь слабым", во втором - борьба с альтернативным сувереном.

2. "Сто лет одиночества" - не роман, а политический учебник. Полковник Буэндиа начинал войну за справедливость, стал властью, потерял смысл, развязал следующую войну, его потомки повторили всё с начала. Макондо каждый раз сгорало и отстраивалось заново с теми же людьми на тех же местах. Механизм, при котором структура власти воспроизводит себя независимо от того, кто её занимает. El Mencho убит. CJNG живёт. Следующий El Mencho уже есть. Т.н. kingpin-strategy применяется десятилетиями с одним результатом: лидер умирает, насилие растёт, появляется новый лидер нового бренда. Макондо никогда не кончается.

3. 200 лет назад Боливар, Сан-Мартин и другие создавали государства не через парламенты и конституции, а через личную армию и харизму. Институт создавался под конкретного человека. Это работало, шаблон воспроизводится до сих пор. El Mencho вполне себе каудильо XXI века. Че Гевара учил: не нужно ждать, пока сложится революционный класс - маленькая вооружённая группа создаёт политическую силу самим фактом борьбы. Тут вам не Трир, и даже не Петроград. И это работает одинаково для революционеров и для картелей. Логика железна: чтобы торговать не важно чем – хоть авокадо, хоть фентанилом - нужен контроль над территорией. Контроль требует управления. Управление – это власть Власть нужно защищать. Это уже политика. Латиноамериканское общество ищет не институт, а человека — патрона, защитника, "отца". Картели не навязали себя обществу. Общество само их порождает в том числе и потому, что ««белая» элита в столицах полностью оторвана от «глубинного народа» в джунглях, тюрьмах и фавелах. "Сикариос" CJNG буквально принадлежат к другому антропологическому типу, чем Обрадор или Шейнбаум.

4. В Сан-Паулу PCC начинался как тюремный союз самозащиты заключённых. Сегодня - транснациональная организация с присутствием в десятках стран, собственными судами, социалкой в фавелах и контрактами на поставки кокаина из Боливии в Европу через Западную Африку. Из тюремной банды - в параллельное государство. В Колумбии Эскобар строил дома для бедных, раздавал деньги в Медельине, избирался в парламент. Государство проиграло ему культурно задолго до военной победы. В Мексике примерно так же с поправкой, гениально сформулированной Порфирио Диасом: "Бедная Мексика! Так далеко от Бога и так близко к США"

5. Букеле в Сальвадоре сделал то, что никому до него не удавалось: убийства упали до европейского уровня, MS-13 и Barrio 18 оказались в тюрьмах или бегах. Запад аплодировал. Но Букеле не победил альтернативный суверенитет через институты - он его поглотил, пользуясь тем, что страна маленькая и компактная. Сам стал каудильо с абсолютным контролем над армией, парламентом и судами, лишил тысячи прав, построил мегатюрьму на 40 000 человек и заполнил её людьми без приговора и доказательств. Это не победа государства над картелями. Это синтез. Букеле - и институт, и патрон в одном лице. Боливар с биткоином и аккаунтом в X. Работает пока он жив, популярен и контролирует насилие. Что будет после - ответ у Маркеса. Полковник Буэндиа тоже выигрывал войны.

Год между первым трамповским "State of nation" (на наши деньги "обращение к парламенту") и вторым. Год назад Трамп выступил перед Конгрессом на 100 минут. Вчера — на 108. Сравним, что случилось с нашим "геймченджером" и "визионером".

📑Тарифы 
Было: подписывает пошлины на Мексику и Канаду прямо в день речи. Энергия, напор, новый мировой порядок. Зал чувствует: этот человек меняет правила.
Стало: за четыре дня до речи Верховный суд отменил основные тарифы голосами 6:3 — включая двух судей, которых назначил сам Трамп. Четверо из них сидят в первом ряду и смотрят в лицо. Трамп называет решение "неудачным" и сообщает, что участие Конгресса "не потребуется".
То есть: суд запретил, Конгресс не одобрит, но всё равно сделаем. За неделю до этого он называл судей "лакеями" и "дураками". Сейчас — сдержанный тон.

🚫DOGE    
Было: Маск в президентском кортеже. Личная благодарность со сцены. Овация зала. DOGE — звезда вечера, символ новой эффективности. Маск — человек, который починит государство.
Стало: ни слова. Как будто не было. Самый раскрученный проект первого года стёрт целиком.

📱ИИ
Было: технологическое доминирование, Америка будущего, гонка с Китаем. "Страна, которая доминирует в ИИ, будет доминировать в мире".
Стало: "Мы договорились, чтобы дата-центры не поднимали счета за электричество".
От будущего к платёжке за ЖКХ. За год технологическая революция сжалась до размеров коммунальной квитанции.

🛰Космос
Было: упоминался в контексте лидерства и инвестиций в оборонные технологии.
Стало: не упоминается вообще. Ни разу. Ни NASA, ни Artemis, ни Луна, ни Марс. Вместо Марса - Каракас.

🔬Наука
Было: Декларации про инновации и исследования.
Стало: за год урезали бюджет минздрава на четверть. Заморозили миллиарды долларов научных грантов. Ликвидировали более 400 федеральных программ STEM-образования. Закрыли офис образовательных технологий.
В речи — ни слово об этом. Показали девочку, которую учит ИИ – очередной телемомент. В целом, наука просто перестала существовать как тема.

💊Лекарства
Было: обещания снизить цены.
Стало: сайт TrumpRx.gov со скидками.
На сцену выводят жену ветерана. Она борется с бесплодием и идёт на ЭКО. Благодаря президенту она теперь может купить подешевле процедуру, которая в большинстве не самых развитых стран выполняется бесплатно. Параллельно: все 16 фармкомпаний, подписавших "сделки о снижении цены" с Трампом, в январе подняли цены на 872 препарата — включая лекарства от рака и диабета.

🌐Внешняя политика
Было: "Заставим Россию и Украину заключить мир". Гренландия — "так или иначе".
Масштаб разговора — глобальное переустройство. Америка как арбитр и хозяин. Стало: Украина — одно вечное предложение "война бы не началась, будь я президентом". Мир не заключён. Гренландия забыта. НАТО теперь должно платить 5% вместо 2%, но не платит ни того, ни другого. Зато, Мадуро. Ночной рейд в Каракас, захват, 80 миллионов баррелей нефти, медаль раненому пилоту, воссоединение семьи политзаключённого прямо в эфире. От глобального переустройства - к коллекционированию мелкой дичи. Крупная не по зубам, средняя – судя по играм вокруг Ирана и Кубы "и хочется, и колется…".

📉Рейтинги
Было: начало срока, запас прочности, ощущение мандата.
Стало: исторический минимум за оба срока.
Большинство недовольно экономикой, тарифами, иммиграцией и внешней политикой. Одновременно всем.

⏱Длительность
Было: 100 минут.
Стало: 108 минут.
Речь 2025-го — человек верит, что может всё.
Речь 2026-го — 108 минут объяснений, почему на самом деле сбылось то, что он обещал за 100, несмотря противоречащую реальность этому.

"Золотой век" он такой.

Вчера на Форуме будущих технологий президент посвятил биоэкономике программную речь.

Что такое биоэкономика? Использование биологических систем в медицине (вакцины, лекарства, выращивание тканей и органов), промышленности (замена химических реагентов микроорганизмами, замкнутые циклы), сельском хозяйстве, энергетике, экологии.

Концепт в политическом обороте с конца нулевых с докладом «The Bioeconomy to 2030». С тех пор стратегии приняли более пятидесяти стран. Китай в 2022-м впервые выделил биоэкономику в отдельный пятилетний план. Индия за нарастила сектор с 10 до 166 миллиардов долларов. Финляндия довела долю биоэкономики до 13% ВВП.

Россия тоже была в первой волне: программа БИО-2020 принята одновременно со стратегиями ЕС и США, в 2012 году, но осталась на бумаге. Нацпроект, утверждённый 31 декабря 2025-га - вторая попытка. Теперь с бюджетом и президентским вниманием.
Что из речи уже сейчас конвертируемо в результат?

Мегагранты до полумиллиарда рублей на пять лет с софинансированием бизнеса. Высокая наука: синхротрон четвёртого поколения, физически существующий инструмент мирового класса. Экспериментальные правовые режимы для биотеха по модели беспилотников и ИИ. Региональная привязка лес на северо-западе, рыба на Дальнем Востоке, зерно на юге. Всё это правильные элементы.

Что предстоит доделать тоже понятно.
Во-первых, продуктовые приоритеты. Пока в речи есть «биопродукция с высокой добавленной стоимостью», но нет ни одного конкретного продукта и ни одной конкретной компании. Финны могут назвать: Neste делает возобновляемый дизель, UPM - биохимикаты из лигнина, Metsä - текстильное волокно из целлюлозы. Нам тоже нужен такой список с тоннами, сроками и именами.

Во-вторых, масштабирование. Между лабораторией и заводом пропасть, в которой погибло куча отличных идеей. Без сети пилотных производств промышленного класса открытия остаются в статьях. Предложенные «центры инженерных разработок при университетах» - верная идея, если наполнить её оборудованием и задачами, а не только вычислительными мощностями.

В-третьих, кадры. Образовательный блок в речи подробен, но он даст результат потом, а специалисты нужны сейчас. Есть пул русскоязычных учёных в мировых лабораториях и биотех-компаниях. Целевая программа возврата компетенций в китайском стиле может сработать быстрее.

Главный урок мировой биоэкономики прост: побеждают не те, кто больше потратил на науку, а те, кто опёрся на собственные ресурсы и создал условия для частных инвестиций. Бразилия поехала на тростнике. Финляндия на лесе. Индия на дженериковой фарме.

У России ресурсы есть: 20% мировых лесов, огромная пашня, микробиологическое наследие СССР, свежий успешный опыт в фармацевтике. Ключевые ограничения тоже понятны - невозможность трансфера технологий с Запада в условиях санкций. Как это обходить? Отказ в патентной защите решений, которые не могут быть легально приобретены из «санкционирующих» нас стран. Принудительные патенты в биотехе, фарме, сельском хозяйстве - работающий и доказанно эффективный механизм. Которому мешают только бесчисленные лоббисты «хороших западных решений» с их «если мы обойдем лицензию здесь, нам ничего никогда не дадут везде».

Индийская дженериковая промышленность памятник тому, что все это ерунда. В 1970 году Индира Ганди отменила продуктовые патенты в фарме, оставив только процессные - воспроизводи что хочешь, если нашёл свой способ синтеза. Тридцать пять лет индийские компании наращивали компетенцию обратного инжиниринга. Когда в 2005-м Индия вступила в ВТО и пришлось ввести продуктовые патенты, законодатели вписали в закон секцию 3(d): запрет на патентование новых форм известных веществ без доказанного роста эффективности - выстрел в голову "вечнозеленым патентам", модным на Западе.

Итог: 20% мирового производства дженериков, до 80% глобальных антиретровирусных препаратов, фармэкспорт свыше 27 миллиардов долларов.

Индийскую биоэкономику создало здоровое отношение к патентному праву.
И очень будет обидно, если мы останемся на уровне «высокой науки».

Пока у всех на устах Иран, с наслаждением наблюдаю конфликт, дающий исчерпывающее представление о путях и логиках принятия решений в трамповском кабинете.  Скандал «двор Трампа» против «Антропик» возник вокруг недостаточного восторга боссов компании по поводу утечки, что их модель использовалась во время захвата Мадуро.
Это чистый Гашек. Швейк в Пентагоне.

Дело было так. Армия поймала злодея из далёких южных земель. При поимке использовался искусственный интеллект компании "Антропик". Как именно использовался,  неизвестно. По оценкам инсайдеров - никак особенно: таблички на экранах мониторинга. Но это неважно. Важно, что победа, технологии, Америка из бэк.
Начальство ждёт аплодисментов.

А представитель "Антропик" на рутинной встрече с "Палантиром" спрашивает: "А вы нашу штуку то по правилам использовали?". Не "как вы смеете!". Не "протестуем". Просто вопрос. С интонацией человека, который проверяет, не оставил ли он утюг включённым.

Представитель безотказного "Палантира" бежит докладывать: "Они НЕ РАДЫ!" Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, арестованный подозрительно молчал, когда мы проходили мимо портрета Его Величества. Обер-лейтенант (мрачно): "Запишите в протокол".

И начинается.
Министр войны произносит историческую фразу: "Мы не будем использовать ИИ-модели, которые не позволяют вести войны". Ему объясняют: модель прекрасно позволяет вести войны, контракт обязывает не следить за собственными гражданами и не давать роботам стрелять без финального "добро" от человека.

Его зам по технологиям (бывший вице-президент" Убера" — компании, чья корпоративная культура состоит из слова "ДАВИТЬ") ставит вопрос: "А если на нас летит ракета, вы разрешите ИИ её сбить?" Ему отвечают: "Да, конечно. Это всегда было в контракте. Мы написали это прямым текстом".

Но министр и зам слышат только интонацию, в которой нет достаточного обожания. Зам выходит в X и пишет, что босс "Антропика" "лжец с комплексом бога, который хочет лично контролировать армию США". Присоединяется и Трамп с традиционным потоком личных оскорблений.

Дарио Амодеи из "Антропик" - человек, который первым в истории запустил свой ИИ в засекреченные военные сети, отключил китайских клиентов по просьбе разведки и помогал отражать кибератаки КНР. Орден? Нет, гашековская классика: "Если в батальоне завелись подобные элементы, их следует искоренить, наказать и заключить в тюрьму".

Сэм Альтман из OpenAI-мастер правильных выражений лица. В тот же вечер Альтман объявил: "Мы тоже подписываем контракт с Пентагоном! С теми же красными линиями!" То есть: с теми же ограничениями, за которые "Антропик" только что объявили угрозой национальной безопасности. "Антропик" враг народа за то, что не разрешает слежку. OpenAI патриот с контрактом за то, что не разрешает слежку.

При этом сотни инженеров из Google, OpenAI, Microsoft и Amazon подписали письмо солидарности с "Антропик". Общее мнение авторитетов отрасли, выраженное Суцкевером "Хорошо, что "Антропик" не отступила".

Слушания в Сенате: "Ни один американец, демократ или республиканец, не хочет массовой слежки за американским народом"

Для Альтмана все выглядит умно примерно до момента, когда начальство повернётся к нему могучим задом. А оно повернётся: гуппи плавает по кругу. И тогда у Альтмана не окажется ни репутационного капитала Амодеи, ни поддержки инженеров, ни симпатии Конгресса - того, что Амодеи приобрел, тихо попросив уважать контракт.

Для тех, кто думает, что "Антропик" проиграла. Потерянный контракт - 1,4% их годовой выручки. Ярлык "угроза цепочке поставок" работает, пока начальство помнит, за что злится. Зато "компания, которая сказала "нет" и не отступила" - это навсегда.

Один в один тарифный сюжет. Те, кто унижались, получили и тарифы, и унижение. Те, кто не унижались — только тарифы. А потом пришёл Верховный суд и тарифы отменил. После чего Трамп предложил тем, кто готов унизиться ещё раз, сделать это и всё равно получить тарифы.

1. Тридцатилетняя война как лаборатория

С 1618 по 1648 год Европа провела над собой эксперимент: что будет, если вести войну без ограничений, с религиозной мотивацией, где противник - не соперник, а воплощение зла. Результат: от трети до половины населения Центральной Европы погибло. Элиты пострадали наравне с остальными. Война, начатая ради «истинной веры», превратилась в самопожирающий механизм, который никто не мог остановить. Вестфальский мир 1648: элиты осознали, что не могут позволить себе войны, в которых они сами становятся жертвами. Не потому, что стали гуманнее. Потому что тридцать лет эмпирически доказали: неограниченное насилие пожирает тех, кто его запускает.

2. «Война джентльменов» —-не этика, а инженерия

Из Тридцатилетней войны выросла инженерия управляемого конфликта:
Лидеров не убивают, потому что с ними потом нужно подписывать мир. Убьёшь короля - некому капитулировать, война длится бесконечно. Семьи неприкосновенны: проигравший должен сохранить достаточно, чтобы принять поражение. Иначе он будет сражаться до последнего. Переговоры создают зону иммунитета: один удар во время переговоров - и следующие сто лет никто не поверит посреднику. Третьи страны не подвергаются ударам, потому что это множит число противников.
Суть: элита хотела играть в шахматы - управлять конфликтом из позиции над доской. Самоограничения на насилие и были этой внешней позицией. Ты можешь начать, провести и закончить войну, если сам не становишься фигурой, которую едят.

3. Вторая мировая как подтверждение

Наполеоновские войны расшатали систему - Венский конгресс её переустановил. Первая мировая с сопутствующими гражданскими войнами и революциями надломила серьёзнее. Вторая мировая подтвердила урок 1648 года в масштабе, не оставлявшем иллюзий. ООН, Женевские конвенции, ядерное сдерживание, «горячие линии» - инженерные решения одной задачи: не дать игрокам стать фигурами. Холодная война - сорок лет управляемого конфликта - прямой продукт этого осознания: можно враждовать, но нельзя пересекать порог, за которым элиты становятся жертвами. Работало не потому, что все были согласны, а потому, что нарушение стоило дороже соблюдения.

4. Что потеряно вчера

Не мораль, её и не было. Потеряна функция.
Убийство Хаменеи с семьёй означает: лидер - легитимная цель. Не де-юре, а де-факто, что важнее.
Никто не будет вступать в переговоры без гарантий, которых не существует. Оманский посредник объявил о прорыве, через сутки его контрагент был мёртв. Проигравший не будет капитулировать. Если проигрыш означает смерть лидера и семьи, рациональная стратегия: сражаться до конца. Именно это превратило Тридцатилетнюю войну в тридцатилетнюю. Террор неизбежно станет симметричным. У КСИР есть инфраструктура для ударов по «мягким целям в третьих странах». Теперь у них не просто мотив, а нарратив, понятный половине мира.

5. Почему они этого не видят

Средовая слепота. Десятилетия внутри защитного кокона создают реальность, в которой неуязвимость - данность.
Экстраполяция безнаказанности. Каждое предыдущее пересечение порога не привело к катастрофе. Формируется модель: «можно идти дальше».
Горизонт, сжатый до новостного цикла. У каждого горизонт - завтра. Не «что будет через три года».
Холодный расчёт на спираль. Самая мрачная версия: они видят всё и считают приемлемой ценой. Каждый теракт - повод для эскалации, каждая эскалация — расширение чрезвычайного мандата. Шмитт аплодирует с того света.

Позиция над доской, из которой ты управляешь конфликтом, а не являешься его жертвой, стоит любых ограничений на собственную свободу действий. Это не идеализм - это расчёт, оплаченный десятками миллионов жизней. Этот урок забыт не в школьном смысле, а в операциональном: люди, принимающие решения, действуют так, будто его не существует.

🇺🇸🇮🇷У холуяжа есть одна структурная проблема, которую ни сами холуи, ни их начальство не видят.

На старте всё просто. Начальство хочет, ты говоришь "так точно". Получаешь расположение. Но расположение ресурс дефицитный, а холуев всегда много. Все говорят "так точно". Как выделиться? Только одним способом: сказать "так точно" до того, как попросили. Предугадать. Забежать вперёд. "Я уже сделал то, что вы ещё не попросили, но точно хотели бы".

Интерпретация - всегда риск ошибки. И чем дальше ты забегаешь вперёд, тем больше ошибка. Чтобы выделиться, холую приходится бежать быстрее и дальше в предвосхищении. В какой-то момент он неизбежно въезжает в забор. После чего начальство говорит: "Я такого не просил" - и холуй становится виноват дважды: и за то, что сделал, и за то, что приписал это начальству. Сталин примерно это (хоть и другими словами) описал в "Головокружении от успехов".

Ровно это происходит прямо сейчас с Ираном.

Трамп хочет выглядеть жёстко по Ирану. Это публичная риторика на протяжении месяцев.

🤫Генерал Кейн, глава комитета начальников штабов, читает этот запрос как профессионал: тихо готовит варианты, тихо представляет их Трампу, собирает совещания не в стандартной кризисной комнате Пентагона, а у себя в кабинете, чтобы не привлекать внимания. Кейн не интерпретирует желания начальства. Он говорит: "Вот ваши варианты, вот последствия каждого, решайте". Это профессиональное "нет" - не отказ, а предоставление информации, которая делает неправильное решение труднее. Ранее Кейн скептически отнёсся к кампании против хуситов в Йемене и тихо рекомендовал свернуть. Трамп послушал.

🫡Министр войны Хегсет читает тот же запрос как холуй. Начальство хочет жёсткость -значит, надо дать жёсткость с перехлёстом.. Операция Эпическая Ярость: "Самая смертоносная, самая сложная, самая точная воздушная операция в истории" — объявлено до того, как стали ясны последствия. "Если вы убиваете или угрожаете американцам, мы вас найдём и убьём". Звучит как шоу Fox News. Потому что это и есть шоу, но только с реальными ракетами.

Вот тут забегание: никто не просил Хегсета объявлять это "самой смертоносной операцией в истории". Это не приказ, это интерпретация. "Начальство любит, чтобы выглядело мощно" - холуй побежал быстрее приказа, выдавая риторику, под которую потом придётся подгонять реальность.

А реальность такова: Иран отвечает. Ракеты по Израилю, Саудовской Аравии, ОАЭ, Катару, Бахрейну. Попадание в аэропорт Дубая, по складам оружия, по американским базам. Американцы начали гибнуть, самолёты начали падать. Цены на энергию начали расти. Три четверти американцев - против ударов. Смены режима анонсированной ничто не предвещает. Сам Хегсет на Fox News: "Когда вам в последний раз кричали в лицо?" - "В последний раз, когда я был в Овальном кабинете". 🤬

Всегда, когда начинает подгорать, начальству перестаёт быть нужен энтузиазм, начальству становится нужен результат. Но холуй структурно не способен различить эти два запроса. Рвение - единственное, что он умеет производить.

Спираль забегания не управляется рациональностью. Она управляется конкуренцией за расположение. Все конкурируют за внимание Трампа. И каждый демонстрирует жёсткость, не потому что она нужна, а потому что она видна.

Начальство, которое не принимает "нет", больше всего в нем нуждается. Без "нет" оно запускает "Эпическую Ярость" с собственными погибшими и разрушением инфраструктуры союзников. "Нет" - не оппозиция. "Нет" -услуга. Самая дорогая, которую может оказать советник. Единственная, за которую никогда не скажут "спасибо", но за отсутствие которой заплатят всегда.

PS. Все аналогии, как водится, остаются на совести читателей и автором совсем не имеются ввиду.

PPS: "США не били по Хаменеи и не стремились к смене власти в Иране", - заявил Рубио. Такое комментировать, только портить.

Есть безумный теократический режим. Им управляет религиозный фанатик, который верит, что его миссия - подготовить приход Мессии. Он подчиняет внешнюю политику священным текстам. Его сторонники считают, что всё происходящее — исполнение древнего пророчества. Критиков он объявляет врагами Бога.
И есть Иран.

1️⃣Операцию по уничтожению "безумной теократии" спланировал министр обороны с татуировкой Deus Vult ("Бог того желает" — боевой клич крестоносцев), который написал книгу "Американский крестовый поход" и открыто выступает за подчинение государства "библейскому закону". В 2018 году он призвал к восстановлению Храма на Храмовой горе, что требует сноса третьей святыни ислама. И тогда же посоветовал израильской аудитории: торопитесь, пока Трамп у власти: в Вашингтоне сейчас "истинно верующие"

2️⃣Дипломатическое прикрытие обеспечил посол, который за 10 дней до удара на камеру одобрил израильские границы "от Нила до Евфрата", как в Книге Бытия. А после удара написал президенту: "Бог спас тебя в Батлере, Пенсильвания, чтобы ты стал самым значимым президентом за столетие. Я верю, что ты слышишь голос с небес".

Откуда эти люди?
1830-е: ирландский проповедник Дарби придумывает "диспенсационализм" - теорию, что история разделена на эпохи и мы живём в последней. Условия финала: евреи возвращаются в Израиль, Храм восстановлен, начинается Великая скорбь, Христос приходит.
1909: Скофилд встраивает эту схему прямо в текст Библии — "Библия Скофилда" сегодня самое распространённое издание в американском протестантизме.
1948: создание Израиля — пророчество сбылось!
1967: захват Иерусалима — второе пророчество!
1980-е: Джерри Фолуэлл формализует альянс евангеликов с Ликудом, Бегин дарит ему личный самолёт.
2006: Джон Хаги основывает Christians United for Israel — сегодня заявляют 10+ миллионов членов.
И да, в крупнейшем произраильском лобби в Америке нет евреев.

Тонкость есть: в диспенсационалистском сценарии после восстановления Храма начинается Великая скорбь, в которой две трети евреев погибнут, а оставшаяся треть примет Христа. Для самого проеврейского политического проекта в Америке евреи не цель, а расходный материал.

70% белых евангеликов верят, что Бог отдал евреям землю Израиля. 80% из них проголосовали за Трампа. Израильский PR-бюджет на 2026 около 750 миллионов долларов, значительная часть на эту аудиторию. Делегация из тысячи евангельских лидеров посетила Израиль в начале года. Это не только вера, это инфраструктура.

Удар пришёлся на Пурим - праздник избавления евреев от древних персов. Под третью "кровавую луну" за два года. СМИ евангеликов в США: "Пророчество разворачивается перед нашими глазами".

Книга Есфири, глава 8, стих 11: "Царь позволил иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей, истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними". Глава 9, стих 5: "И избивали иудеи всех врагов своих, побивая мечом, умерщвляя и истребляя, и поступали с неприятелями своими по своей воле".

Древняя Персия. Современный Иран. Пурим. Кровавая луна. Мессианская организация Lion and Lamb Ministries за день до удара: "Параллели поразительны. В истории Пурима Аман замыслил уничтожение еврейского народа. Вместо этого Бог обратил указ. Повторяется ли история?" Пасторы по всему Библейскому поясу ликуют: Персия падет, как в Книге Есфири.

И это "рациональный ответ цивилизованного мира на безумие теократического режима"?Апокалиптический культ бомбит апокалиптический культ и в пресс-релизе пишет, что он-то как раз нормальный.

Причём иранский режим - при всём его людоедстве - 45 лет торговался, заключал сделки, лавировал. Его эсхатология медленная: Махди когда-нибудь придёт, но не завтра. А его уничтожители торопятся, потому что их база сжимается (поддержка Израиля среди молодых евангеликов: 34%, у старших: 70%), доля христиан в населении падает на полтора процента в год. Они торопятся не потому, что конец мира близко, а потому что окно возможностей уходит. Сочетание лоббистского потенциала, общественной поддержки и агрессивных лидеров больше никогда не будет таким.

Нобилиат Аджемоглу в подкасте MIT возглавил крестовый поход против ИИ-хайпа. «ИИ не улучшает производительность». Параллельно Anthropic опубликовала данные о том, что ИИ не разрушает рынок труда так как обещают алармисты. Вместе они описывают вещь, которую не хотят формулировать прямо. ИИ работает там, где ему позволяют работать. А позволяют там, где за ошибку никто не отвечает.

1. Аджемоглу: ИИ добавит 1,1–1,6% к американскому ВВП за десять лет. Исторический средний темп роста производительности — 2% в год. То есть эффект статистически трудноотличим от шума. ИИ реально затрагивает около 5% экономики - суммирование данных, распознавание паттернов, визуальная классификация. «Мы всё равно будем иметь журналистов, финансовых аналитиков, HR-специалистов». Данные Anthropic подтверждают это снизу. Языковые модели теоретически способны ускорить 94% задач в категории «компьютеры и математика». Реально покрывают — 33%. Разрыв не сокращается пропорционально росту возможностей моделей.

2. Проблема ответственности. Anthropic приводит пример: задача «авторизовать выпуск рецепта» оценивается как полностью доступная для LLM. В реальном трафике Claude она почти не встречается из-за «юридических ограничений и требований верификации». Корректно, но мягко. Правда: делегировавший авторизацию рецепта языковой модели и получивший иск специалист заканчивает карьеру. ИИ работает там, где ошибка не атрибутируется конкретному субъекту. Не работает там, где за последствие отвечает лицензированный специалист, страховщик или суд.

3. Кризис молодежного найма. С 2024 года молодые работники 22–25 лет статистически реже нанимаются в профессии с высоким проникновением ИИ. ИИ «съедает» именно те позиции, где ответственность минимальна - входные точки в профессию, задачи без подписи и без лицензии.

Так исчезают не рабочие места - исчезает путь. Стартовые позиции - не просто дешёвый труд «подай-принеси», это школа ответственности, где человек учится отвечать за результат до того, как цена его ошибки становится высокой. ИИ этот этап срезает. Общество получает дефицит не рабочих рук, а воспитанной ответственности.

4. Война как идеальная среда В военном применении нет истца. Нет регулятора, который потребует объяснить алгоритм таргетинга. Нет страховщика. Суверенное насилие государства влечет ответственность за его избыток только в идеальном мире. В реальном Хегсет говорит про "неполиткорректную войну". Результат закономерен: именно здесь ИИ внедряется быстрее всего и с наименьшим сопротивлением.

Условное «лекарство от рака» — это 10-15 лет клинических испытаний, каждый шаг — потенциальный судебный прецедент. AlphaFold предсказывает структуры белков с 2020 года. Расстояние от этого знания до препарата на рынке измеряется не вычислительными ресурсами, а институциональным временем. ИИ его не сокращает.

5. Аджемоглу говорит: у технологии нет предопределённой судьбы, мы сами выбираем направление. Верно. Но есть тезис, который он не договаривает: распределение применений ИИ - не рыночная нейтральность, классическая политэкономия.
Инвестиции идут туда, где захват прибыли прост: автоматизация офисного труда экономит на зарплатах немедленно, оборонный госзаказ не требует этики, рекламный таргетинг не имеет регулятора с реальными зубами. «Лекарство от рака» размазывает выигрыш по обществу, растягивает возврат на поколение и немедленно наказывает ответственных за неудачи. Это рынок, работающий именно так, как он устроен.

Итого:

ИИ способен на большее, чем реально делает. Разрыв между "практически и теоретически" не сокращается пропорционально росту возможностей, он определяется структурой ответственности в конкретных профессиях. Там, где ответственности нет - ИИ внедряется быстро. Где она институционализирована - разрыв стабилен.Нарратив про «ИИ решит главные проблемы человечества» предполагает, что технология движется в сторону наибольшей пользы. Данные предполагают другое: она движется в сторону наименьшего институционального сопротивления.

Это не одно и то же.

Поговорили с Федором Лукьяновым в подкасте "Мировой факультет" про то, что стоит за красивой фразой "технологическое будущее".

Почему лекарство, которое в производстве стоит 10 долларов, на кассе стоит 100 тысяч - и это не сбой, а модель. Как BigTech надувает капитализацию по замкнутому кругу, где настоящие деньги только саудовские. Почему государства и корпорации перестали спорить, кто главнее - и что они нашли вместо этого спора?

И отдельно - про то, почему новых идей не будет? Ответ не политический и не экономический. Он биологический.

Очередной большой разговор с "Бизнес-газетой". Спасибо им большое за то что они в мире коротких форм  позволяют себе лонгриды!.

Раньше политологию изучали по Веберу, а теперь очевидно добавлять нужно Хайнца Кохута - психоаналитика, автора концепции нарциссического расстройства личности. Как это не  грустно прозвучит, но с 2020 года те знания, которые я приобрел, изучая в молодости медицину, становятся все более и более актуальны по сравнению с теми, что составляют традиционный арсенал специалиста политических профессий.

Пара мыслей про связь в последние дни

Исходная ошибка категории
В основе происходящего лежит концептуальная гипотеза, которая воспроизводится последовательно на протяжении нескольких лет. Интернет описывается как "медиум" - канал доставки контента с редактором и кнопкой. Плохой контент замедлить, враждебная платформа - отключить.

Интернет не медиум. Это инфраструктура в том же смысле, в каком инфраструктурой является водопровод или дорожная сеть. Врач и мошенник пользуются одной сетью так же, как едут по одним дорогам. Когда в теплой ванной вскрывают вены - не отключают воду в городе во имя "спасения людей". Инфраструктура не является субъектом правонарушения.

Что именно построено
Россия — объективно один из мировых лидеров цифровизации и цифрового государства. Госуслуги, банковские приложения, СБП — реальные достижения, признанные за пределами страны. Это важно зафиксировать, потому что именно это делает происходящее аналитически интересным.

1 марта вступил в силу закон, предписывающий операторов отключать связь по требованию уполномоченных органов и освобождающий их от ответственности перед пользователями. То есть происходящее - это не "авария" или не "увеличение опасности, требующее новых экстраординарных мер". Это проектное решение.

Кто платит
Жертва отключений  не абстрактный "пользователь". Это конкретный экономический класс: люди, чья профессиональная деятельность полностью или критически зависит от цифровой среды.
Репетитор, врач на телемедицине, дизайнер, разработчик, владелец ресторана с онлайн-оплатой, курьерская служба, бухгалтер на облачных сервисах. У каждого из них есть цифровой актив - навыки, клиентская база, выстроенные процессы, работающий бизнес. Этот актив имеет рыночную стоимость и является результатом многолетних вложений.

Принципиальное наблюдение: чем глубже человек или бизнес интегрированы в современную экономику и чем выше производительность, тем больше потери. Корреляция прямая. Наиболее экономически ценный, технологически грамотный, продуктивный слой общества несёт непропорционально высокие издержки. Изъятие происходит без декрета, без процедуры, без компенсации.

Вторая ошибка категории.
Логика ограничений предполагает определённую модель общества: есть "глобализированный класс" с загранпаспортами, который уехал или замолчал — вопрос закрыт. И есть "глубинный народ", которому цифровая среда безразлична.

Эта модель не описывает реальность. Выросло поколение, не вписывающееся ни в одну из этих категорий. Без загранпаспорта - просто незачем было оформлять с 2020-го. Не оппозиционеры. Не читают эмигрантские медиа не потому, что лишены доступа, а потому что неинтересно. Вполне патриоты. Но их среда обитания - цифровая. Не "потребление контента", а вода для рыбы. Именно они - тот самый экономически продуктивный класс, который платит непропорционально высокую цену.

Нарратив "цифрового суверенитета" работает для аудитории, которую не нужно убеждать. Для осмысленной жертвы нужны понятная цель и ощущение, что жертва к ней приближает. Ни того, ни другого нет, потому что цель формулируется в логике медиума, а платят за неё люди, живущие в логике инфраструктуры.

Структурный итог
Выдающаяся цифровая инфраструктура создавала доверие, именно оно является условием, при котором люди встраивают её в жизнь и бизнес. Она выносится за скобки когда люди строят планы – "электричество есть всегда". Когда инфраструктура начинает работать избирательно по районам, по спискам, по распоряжению, она перестаёт быть инфраструктурой.

Россия построила одну из лучших цифровых сред в мире. Выяснилось, что ею пользуются по доверенности. Доверенность отзывается без предупреждения и без убедительного объяснения.
Технически всё может заработать хоть через минуту. Когда примут решение дать народу послабление и "включат кнопку". Экономически это уже другой актив. И политические последствия этого изменения окажутся практически неизбежны. Ближайшая аналогия происходящего – веерные отключения электричества во второй половине 90-х.

Хабермас умер. Вы его скорее всего не читали, хотя что-то о нем слышали. Правильно, кстати делали, что не читали.

Хабермас был последним крупным философом, который верил, что разговор может победить власть. Не метафорически, а буквально. Он построил целую теорию про то, что существует особый вид коммуникации, где аргумент побеждает, потому что он лучший аргумент, а не потому, что за ним деньги, алгоритм или армия. Он называл это «коммуникативным разумом» и посвятил этому пятьдесят лет жизни и несколько тысяч страниц.

Примерно в это же время как прыщ вырос Goldman Sachs. Потом Fox News. Потом Трамп.
Трамп - антихабермас в самом чистом виде. Первый крупный политик, который превратил презрение к аргументу в электоральный продукт. «Я люблю необразованных» — это не оговорка, это платформа. Хабермас строил теорию публичной сферы; Трамп построил публичную сферу, в которой сам феномен интеллекта - это оскорбление. Хабермас, который начинал свою карьеру в публичной сфере в гитлерюгенде, оценил бы, если бы читал новости повнимательнее в свои 90+.

Что современному человеку стоит знать про Хабермаса?

Во-первых: он правильно поставил диагноз. Капиталистическая система жрет пространство, где люди могли бы договариваться о том, как жить. Вместо живого разговора остаётся маркетинг, вместо публичной сферы - таргетированная реклама. Это он видел чётко, в 1981 году, до интернета, до соцсетей, до того, как это стало банальностью. Честь ему за это.

Во-вторых: лечение он придумал фиктивное. «Давайте разговаривать правильно» — это не ответ на структурное насилие. Это совет жертве домашнего насилия «попробуй использовать я-высказывания». Она бы может и рада, но тяжело артикулировать с выбитыми зубами.

В-третьих: он не Кант. Кант умер и стал памятником самому себе: цитируют все, не читает никто, и он от этого только выигрывает, потому что памятник не ошибается. Хабермас слишком живой и слишком политический чтобы стать памятником: он подписывал письма про Газу («Какой же это геноцид? Геноцид это когда плохие убивают хороших, а когда хорошие плохих – чистая самозащита»), высказывался про Украину (аналогично), лез в конкретику и каждый раз выяснялось что его благонамеренный как все буржуазно-немецкое коммуникативный разум в реальных конфликтах работает примерно как зонтик в торнадо.

Он не Ницше. У Ницше есть фразы, которые можно вытатуировать искреннему человеку на груди. У Хабермаса есть предложения на сорок восемь слов про логику научного познания. Пубертатного читателя, ищущего что-то против системы, он к себе не притянет никогда.

Он не Шмитт, который имел смелость сказать: политика — это различение друга и врага, и не надо делать вид что это не так. Хабермас всю жизнь именно что делал вид. За это его любили в университетах. Далеко не каждый будет так искренне отрицать реальность, данную ему буквально в ощущениях и при этом считаться «левым», хотя и не совсем марксистом.

Коммуникативный разум тем временем в руках практиков превратился в процедуру, которая производит правильно оформленное молчание. Дискурс, в котором мертвые дети неправильных юрисдикций не являются участником публичной сферы не потому, что это кто-то запретил, а потому что они априорно не включены в число «значимых сторон».

Алгоритмический капитализм сегодняшнего дня не особо нуждается в Хабермасе, но с Хабермасом ему всяко удобнее. Дело ведь не в том, что мир не стал лучше - мир редко становится лучше через книги философов. А в том, что в критический момент критика встала под знамена тех, против кого она якобы была направлена.

Автору этой критики можно только посочувствовать. И пожелать ему покоиться с миром.

Очередная таргетированная реклама на мою седую голову – измените свою жизнь через "умный разговор с ИИ". Видимо, по мнению алгоритма, самое время пережить какой-нибудь экзистенциальный кризис.

Я посмотрел на промпт. Там написано: сначала задай пользователю 4–5 вопросов о навыках и достижениях, потом уточни, потом предложи три варианта карьеры. Пересказ того, что делает любой консультант на первой встрече, но без понимания, что консультация для человека в 22 года и в 45 это принципиально разные задачи.

В 22 проблема не в том, чтобы найти себя. Проблема в том, что нет данных. Человек не знает, что ему нравится, потому что он почти ничего не делал. Вопрос "какие задачи вам действительно нравится выполнять" - издевательство над тем у кого за плечами две курсовые и стажировка. Главный актив - отсутствие обязательств, и его надо тратить осознанно пока он есть.

В 45 проблема противоположная. Данных слишком много, и они создают ловушку. Есть ипотека, дети, репутация, семья с собственными планами. Настоящий вопрос не "что мне нравится", а "какое движение я вообще могу себе позволить при данных ограничениях". Это инженерная задача, а не экзистенциальная.

Один промпт для обоих - один рецепт для угревой сыпи и гипертонии.

Инфоцыган с промптом при этом самый дешёвый слой большого рынка. Рынок AI-карьерного коучинга – 4 млрд долларов в 2024 году, прогноз к 2034-му – 23 млрд. Сводится к продаже резюме под алгоритмы автоматического отсева, оптимизации соцсетей, симуляции интервью. Без учета того, что если все резюме оптимизированы под алгоритм, считай ни одно не оптимизировано. Платформа, которая сделала всех одинаково невидимыми, продаёт подписку на видимость.

Но настоящие деньги не там. Рынок AI компаньонов - четырнадцать миллиардов. Это уже не про резюме. Это про "найди себя". И он устроен хитрее, потому что у резюме есть измеримый результат - позвонили или нет. У самопознания результата нет по определению. Процесс бесконечен, прогресс не верифицируем.

Вся индустрия живёт на одной примерной логике: банкир стал флористом и счастлив. За кадром почти всегда накопленный капитал, который амортизирует переход, партнёр с доходом, или просто флористика как красивый Instagram, а не работа с оптовиками в пять утра.

Третий сезон "Белого лотоса" говорит то же самое другими словами: семья важнее. Важнее чего? Семья - система взаимных обязательств, которая требует ресурсов и на них держится. А там богатые белые люди на тайском курорте открывают что деньги не делают счастливым. Лучшая из историй: иметь достаточно денег, чтобы разочароваться в деньгах.

Вот в чём эта структура. Автоматизация сжимает рынок труда — люди теряют позиции, доходы, уверенность. Это создаёт тревогу. Тревогу монетизируют — продают AI-инструменты для адаптации к рынку труда и уверенности в себе, который AI же и разрушил. Выручка идёт в капитализацию компаний, которые производят автоматизацию. Просто логика капитала, который всегда найдёт способ продать решение проблемы, которую сам создал.