Комфорт — это скучно. Я люблю комфорт. Хотя нет: он мне нравится. Но ради комфорта я ничем не пожертвую. Я могу ради комфорта много работать, но ничем не пожертвую ради комфорта. Комфорт этого не стоит. Найти счастье в комфорте невозможно.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Интересно, где тот город? Тот город, который я прекрасно знаю, хотя никогда там не была. Но я видела его много-много раз в тех самых черно-белых фильмах, от которых невозможно оторваться.
Тот город, в котором всегда такой удивительный свет, всегда блестящий мокрый асфальт, и в котором нет машин, кроме поливальных. Город, в котором все так неторопливо и значительно. Набережные, мосты, монументальные милиционеры.
В том городе живут только любимые артисты, которые там всегда живые и чудесные.
Но есть ли такие места, а главное, время, где и когда этот черно-белый город совпадает с тем городом, по которому хожу я, где мерцает мое окно, или где-то в потоке машин горят фары моего автомобиля.

— Евгений Гришковец, из книги «Зима».

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Человек не про вечность, человек про ненадолго, человек про сейчас. Но человек в своей неуёмности и ненасытности претендует и на вечность в том числе. Смотрит на жизнь с точки зрения вечности! А смотрел бы иначе, смотрел бы скромнее, тогда не говорил бы: «Ой, как год пролетел мгновенно!», или «Как же дети быстро растут!», или «Жизнь что-то уж очень короткая!»… Не претендовал бы на недоступное, глядишь, жил бы веселее и дольше.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Этo прекрасно, когда люди находят в себе силы извиниться. Это прекрасно, но очень немногие умеют это делать. И далеко не все умеют искренне благодарить, находить слова для кoмплиментов, признаваться в своей неправоте или честно говорить, что не знают ответа на тот или иной вопрос.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Вот интересно и забавно — ведь ни одной секунды счастья, ну, такого счастья, которое можно понять как счастье. Вот это было счастье!.. Ни одной секунды. Ну потому что, когда влюбляешься по-настоящему, когда падает на тебя любовь, вот так… упала на тебя любовь — и что, это счастье, что ли? Да какое же это счастье… И ты думаешь: «Боже мой, ну чего мне надо, чего я хочу? Что мне нужно от этой вот женщины? Чего конкретного мне хочется?». И кажется, что можно быть счастливым тогда и только тогда, когда она будет сидеть рядом за столиком в маленьком кафе, пить кофе и иногда посматривать на меня. А я буду смотреть на неё непрерывно. И, может быть, тогда мне удастся взять её за руку и говорить что-то… и ещё говорить, и вот это будет — счастье. И для того, чтобы добиться этого счастья, я привожу планеты в какое-то ускоренное движение, и изменяю даже наклон земной оси, и политические события идут какой-то непостижимой чередой, и всё это из-за меня. И наконец-то, наконец-то в результате вот этой вот работы она сидит за столиком напротив меня, пьёт кофе и иногда на меня посматривает, а я смотрю на неё непрерывно и чувствую, что могу взять её за руку, и вот моя рука ложится на её руку, и в эту секунду — не в следующую секунду, а прямо в эту — всего вот этого становится недостаточно… недостаточно. Я ведь этого так хотел! И этого уже недостаточно… Ни одной секунды счастья! А потом вдруг начинает говорить она. И этого тут же становится много, и не потому, что она говорит какие-то глупости, и не потому, что лучше бы она помолчала, а просто — этого становится уже много.
Ни одной секунды счастья.
Ни одной.
Но планеты движутся быстрее, земная ось наклонилась, а мне то недостаточно, то много… то недостаточно или много… то много… или недостаточно… недостаточно… или много… ни секунды счастья… или недостаточно… ни одной… или много…

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Когда кто-то со мной рядом в аэропорту или в самолёте увлечённо читает толстую книгу, какой-нибудь свежий бестселлер или классический роман... Читает с серьёзным и вдумчивым выражением лица, не отвлекается... Читает долго... Я смотрю на этого читателя и ловлю себя на мысли, что завидую.

Я вспоминаю, как сам так читал когда-то, запоем, везде... В транспорте, дома, в любую свободную минутку, днём, ночью... Как же давно я не читал большие и толстые книги! Не получается! Что-то отвлекает, тревожит, беспокоит... Начинаю читать, а мысли вдруг уводят куда-то, и нужно снова возвращаться и перечитывать... В голове текущие новости, мировая обстановка, военные сводки, тревога за детей, работу, какие-то расходы или отсутствие доходов...

А тут сидит человек и читает книгу. Сосредоточен — но, вдумчиво, с удовольствием. Он весь в повествовании, он весь не здесь. Значит, жизнь и нервы позволяют... Завидую.

— Евгений Гришковец «Порядок слов».

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Какие тайны скрывает почтовый ящик?

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Сейчас мы видим кризис всего. 20 лет назад частных яхт размером больше 50 м в длину во всем мире было штук 60. Сейчас, если ты сидишь на пляже где-нибудь в Турции или во Франции, мимо тебя они ходят как поезда в метро — это просто ширпотреб. Любой человек с деньгами может себе заказать на дачу выступление любого топового российского артиста. А если он побогаче, то и Элтон Джон к нему приедет и споет. И люди, у которых много денег, понимают, что те, у которых денег поменьше, могут иметь плюс-минус все то же самое: такую же яхту, частные самолеты, богемную жизнь.

Те люди, у кого денег чуть больше, чем надо, занимаются тем, чтобы эти деньги сберечь от девальвации, — вкладывают их в криптовалюту, золото. То есть тоже беспрерывно мучаются. А люди, которые живут от зарплаты до зарплаты, ненавидят деньги, потому что их постоянно не хватает.

Деньги — это ускользающая реальность. Они перестали быть чем-то радостным, как это было в фильмах тридцатилетней давности, когда группа романтиков и авантюристов грабит банк или крадет у какого-нибудь негодяя бриллиант стоимостью полмиллиона долларов, а потом едет на Гавайи и всей этой веселой ватагой на эти деньги всю жизнь живет.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Семь раз отмерь, а один раз отрежь… Вроде всё в этой народной мудрости разумно… Но что говорит об этом жизнь? Мы знаем тех, кто семь раз отмеряет. Так ведь они же не режут никогда. Мерят и мерят. Все жилы и нервы вымотают, зануды, и ничего не сделают, сволочи. Так что симпатию вызывает тот, кто режет наотмашь. Пусть криво, но сразу…

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Когда я был молодым, то в свои двадцать два года точно ощущал себя счастливым, когда в жаркий день мог выпить холодного-прехолодного пивка. Но сейчас мне одного пивка точно маловато. Давайте-ка шампанского. Да еще какого-нибудь бургонского. Плюс комфорт и много других условий...

Евгений Гришковец | Мы в MAX

… и понял на всю жизнь: взрослеть невыгодно.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

«В спектакле “Весы” удалось сделать настоящий, полноценный и в самом лучшем смысле привычный театр. Замечательные актёры, с которыми мне посчастливилось работать, существуют в нём так, что зрители в какой-то момент забывают о том, что они находятся в театре и смотрят спектакль. Забывают об условности происходящего.

Я во время одного из спектаклей слышал, как вполне весь из себя столичный интеллектуал так увлёкся спектаклем, что стал давать своей соседке комментарии, как будто наблюдал за живой жизнью. Например, в ситуации, когда один из персонажей на сцене просит у другого телефон, чтобы позвонить маме и, взяв чужой телефон, набирает номер, тот самый зритель довольно громко сказал: “Смотри-ка, мамин телефон наизусть помнит!” Это было очень трогательно, почти по-детски».
© Евгений Гришковец

А вы смотрели эту постановку?

❤️ — да!
👍 — нет, но я исправлюсь!

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Все самое значительное и сильное в жизни происходит тогда, когда ты ничего не ждешь и ни к чему особенному не готовишься.

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Я люблю тебя — вот такое дело.
А я помню — было лето, осень, и даже была весна,
А теперь вот эта улица, и как выясняется, она одна.
И я устал, но мне не надоело...
По этой улице идти — не надоело.
Устал, просто устал.

— Евгений Гришковец и Бигуди «Улица».

Евгений Гришковец | Мы в MAX

Неважно — хорошая гостиница или плохая, дешёвая или дорогая. Заходишь в номер, а там видишь одноразовое мыло, одноразовые стаканчики и сам понимаешь, что ты тоже здесь одноразовый. Максимум двухразовый.

© Евгений Гришковец

Но когда меня разрывает от тоски, отчаяния, незнания, как и зачем мне жить, когда оттого, что происходит у меня внутри, я не могу даже найти позы, чтобы хоть ненадолго замереть и не испытывать мук... И мне так необходимо в этот момент сообщить кому-то о том, что внутри меня происходит и творится... А я только и употребляю слова: тоска, отчаяние, душа, болит... Я ничего не могу сказать, я никого не могу впустить в себя, ни с кем не могу соединиться. И только позволяю себя жалеть тем, кто видит, что мне плохо, и кому я нужен и дорог. Как же от этого одиноко, как остро ощущаются одиночество, неизбежность и обязательность этого одиночества.

© Евгений Гришковец