Автор утверждает, что Тимур Турлов сам инициировал в России процесс о признании себя экстремистом, чтобы затем его остановить и на Западе ссылаться на это как на доказательство своей оппозиционности и повод для обхода санкций. Он напоминает о заказных статьях, где писали, что Турлова хотят признать экстремистом за помощь Украине. 14 октября Генпрокуратура отказалась от иска об изъятии активов, а ТАСС 15 октября пояснил, что повторный иск по тем же основаниям невозможен. Автор считает это спланированной акцией и напоминает, что Турлов был на инаугурации Трампа, задаваясь вопросом, чьи интересы он представлял в США. В итоге он называет Турлова «нашим олигархом», которого нужно поддерживать.

Вступайте в нашу группу

После выпуска автора 8 октября вышел материал, в котором CEO Turlov Private Holding Ольга Баскакова объяснила убыточность большинства проектов долгосрочными инфраструктурными вложениями — например, в недропользование, где цикл до запуска фабрики занимает около 10 лет. Автор же считает, что проблема глубже: банковская инфраструктура тоже вызывает сомнения в прибыльности. Он приводит пример с концертом Канье Уэста: билет за 150 тысяч через Freedom стоит 127 тысяч, но вместо скидки покупатель получает кэшбэк, который технически является ценными бумагами. Так покупатель билета становится инвестором, а специальный фонд выкупает акции на бирже, создавая искусственный спрос и раздувая капитализацию Freedom Holding Corp. на Nasdaq. По мнению автора, капитализация растёт за счёт схем с кэшбэком, а все проекты убыточны. В итоге, считает он, Турлов мастерски уходит от санкций, чтобы выводить средства.

Вступайте в нашу группу

Суд в Алматы начал рассмотрение дела Санжара Бокаева. Фактическим первым обвинителем против него стал Антон Бударов, который подсвечивал акты коррупции задолго до того, как на это обратили внимание власти.

Например, среди упомянутых эпизодов хищения в период работы Бокаева на высоком посту в «КазТрансГазе» (ныне QazaqGaz). Линия защиты при этом ожидаемая: стараясь быть заметным за счёт публичных заявлений, вроде критики акимата Алматы или попытками создать свою партию, Бокаев обеспечил себе амплуа политически преследуемого.

Однако, судя по тому, что толп в его поддержку не видно, верных сторонников за эти годы активист не заимел. Впрочем, влияет и позиция прокуратуры, где заявили, что любые оценки и комментарии будут рассматриваться как давление на суд.

Дело Бокаева — это не только попытка разобраться в его многолетней деятельности, но и иллюстрация того, что в современном Казахстане государство заранее ощетинивается против тех, кто потенциально захочет по-своему толковать ход судебного разбирательства.