«Лучше всех дерутся русские народности. Но среди этих народностей тоже замечается градация:
на первом месте по стойкости стоят казаки, затем малороссы; на третьем месте великороссы, на четвертом белорусы. Относитель­но последних нужно ввести существенную поправку: наличие в губерниях, ими населяемых, еврейского и польского элемента, не­ сомненно, увеличило процент пленных для белорусских губерний.
Различие в боевой стойкости между великороссами и малоросса­ми является интересным социальным вопросом. Не оказывало ли влияния на ухудшение боевой стойкости великороссов наличие общинного землевладения, которое убивало инициативу? Может быть также, Великороссия, проявившая большое напряжение для того, чтобы собрать вокруг себя Россию, израсходовала энергию своего коренного населения в большей мepe, чем Малороссия?
Мы не беремся ответить на эти вопросы и ограничиваемся лишь тем, что ставим их.»

21 марта 1921 г.
Дорогой Николай Михайлович!

Долго не отвечал на Ваше письмо по следующим причинам:
1) у меня было много всевозможных частных дел, которые заста­вили временно забросить всю мою переписку, 2) сознаюсь, я не знал, что Вам писать, я человек откровенный или скорее, правиль­но сказать, по природе своей откровенный, хотя теперь, после
политической школы, которую прошел, умею себя в этом отноше­нии сдерживать, но у нас с Вами установились такие отношения, что я отдаюсь своей природе, а не занимаюсь с Вами политикою — и потому скажу Вам то впечатление, которое я испытал. Я полу­чил Ваше письмо, я Вас понимаю, считаю, что Вы стоите более на идейной почве, нежели я, я более на практической, что Вы в силу Вашей культуры более привязаны к идее Великой России, нежели я, а главное, Вы более доверчивы. Я же менее привязан к идее
России, а главное совершенно недоверчив во всем, что касается получения чего-нибудь для Украины из рук великороссиян по их
добровольному желанию, не только со стороны идейно связанных со старым царским правительством, но также со стороны людей, называющих себя демократами, как у тех, так и у других menta­lité в этом отношении совершенно одинаков; т.к. я страстно хочу
Украины, то я совершенно не понимаю, не веря в добрую волю великороссиян, чтобы по Вашему рецепту что-нибудь вышло. Это совершенно не значит, что я близок с петлюровцами в их дикой
ненависти к России, совершенно нет, но я решительно не желаю
быть в Украине, которая получала бы приказания из Москвы, для этого путь один: нужно создать Украину, а там видно будет, каковы будут договорные отношения

Я писал ему: Я все время знал П.П. Скоропад­ского не врагом России и так его везде, где мог, рекомендовал. Оказывается, я всех и все, по существу, надувал, генерал Скоропадский хочет Самостоятельного государства Украины.

Доля ніби поділила життя П. Скоропадського на дві частини. Якщо в першій - до 1917 р. - він вірою й правдою служив Російському прес­толу, залишаючись при тому українцем, то після 1917 р. він повільно, але остаточно перейшов до служіння українському народові, Українській державі. Спочатку - як полководець, потім - як глава держави і, нарешті, -
як політичний діяч. При цьому він не був ані націоналістом, ані москво­філом, германофілом чи франкофілом - він був лише справжнім українським патріотом.

В розпорядження Міністерства освіти асігнується 250.000 крб. на допомогу комерційним та торговельним школам на потреби ремонту, будівлі та влаштування шкіл, а також 250.000 карб. на допомогу особистому складові, разом 500.000 карб