Ну что же, вот и пришло время объявить официально: радиостанция «Сто семнадцать и два» @sto17i2 закрылась окончательно.
Должна была, конечно, дожить до 2117 года, но — не дожила.
Пост с рефлексией и благодарностями всем, кто участвовал:
https://ivanvetoshkin.me/2021/10/117-2-finale/
Должна была, конечно, дожить до 2117 года, но — не дожила.
Пост с рефлексией и благодарностями всем, кто участвовал:
https://ivanvetoshkin.me/2021/10/117-2-finale/
Иван Ветошкин
Cто семнадцать и два. Всё
Года два назад я слушал в Петербургской филармонии вторую симфонию Рахманинова и второй (кажется) концерт Прокофьева － и Рахманинов мне страшно понравился, а Прокофьев － нет.
А сегодня я сходил на концерт симфонического оркестра п/у Павла Когана и пианиста Никиты Мндоянца в Большом зале консерватории. Давали тоже Рахманинова (третий концерт; естественно, как я мог такое пропустить) и тоже Прокофьева (сюиту по «Ромео и Джульетте»). Ощущения повторились, но исполнением Рахманинова я остался глубоко разочарован.
Почти везде, где можно было скомкать бедного Рахманинова, Мндоянц скомкал: казалось, что музыка льётся какой-то ленивой кисельной рекой вместо того, чтоб звучать чётко и с выделением нужных мест. Две моих любимых цифры тоже пали жертвой комкания (и где они все только берут идею, что их можно играть вот так), а с каденцией в первой части (не грандиозной ossia, а простой, где скерцо в середине) Мндоянц сделал нечто совсем невообразимое: вместо того, чтоб стать отдельным куском, она у него просто прошла мимо, точнее сказать, проплыла: почти ни одной отдельной ноты слышно не было, и если бы я не знал о том, что в этом месте должна быть каденция и о том, что именно в ней должно быть － так бы и не догадался о её наличии. Каденция в фортепианном концерте обычно － часть выдающаяся. А Мндоянцу как-то не выдалось. Редкий случай, когда не музыку спасает исполнение, а наоборот.
А с Прокофьевым вышло интересно. Я очень плохо знаю его творчество (даже тему из «Пети и волка» не помню), и, к своему стыду, понятия не имел, что первая часть сюиты «Ромео и Джульетта» － это первая часть сюиты «Ромео и Джульетта», а не просто музыка из какой-то старой телевизионной рекламы. Но сразу же, как только первая часть закончилась, стало понятно, почему Прокофьев меня никогда не интересовал (а на контрасте с только что отзвучавшим третьим концертом Рахманинова － тем более).
Дело в том, что Прокофьев, по ощущениям, больше писал, чем зачёркивал. А Рахманинов － больше зачёркивал, чем писал.
Если такое объяснение вас почему-то не удовлетворяет, зайдём с другой стороны: прокофьевская музыка слишком спонтанна, чтобы её можно было понять с первого раза. Например, обычно я слышу, какие именно ноты звучат и в какой тональности, а когда тональность меняется, могу это изменение отследить и построить связь между старой тональностью и новой. Рахманинов меняет тональности много, но аккуратно; каждый раз, когда это происходит, можно задаться вопросом «как он, чёрт возьми, догадался, что надо именно вот так?» и не получить ответа, потому что уже следующая модуляция, времени нет философствовать. Прокофьев же меняет тональности как заблагорассудится, без особой системы: захотелось － сменил; захотелось ещё － сменил ещё, в любой момент с чего угодно на что угодно. Прокофьеву вопроса про надо именно вот так не задашь, потому что нет ощущения, что так надо. У него － поток сознания, ему не до обдумывания. Он как будто пишет, не читая.
Мне не хватает ума воспринимать музыку Прокофьева: я не могу глубоко в неё зарыться, понять и получить удовольствие. А в рахманиновскую － могу. Но только когда интерпретация не предполагает, что музыка － это кисель, а не музыка.
А сегодня я сходил на концерт симфонического оркестра п/у Павла Когана и пианиста Никиты Мндоянца в Большом зале консерватории. Давали тоже Рахманинова (третий концерт; естественно, как я мог такое пропустить) и тоже Прокофьева (сюиту по «Ромео и Джульетте»). Ощущения повторились, но исполнением Рахманинова я остался глубоко разочарован.
Почти везде, где можно было скомкать бедного Рахманинова, Мндоянц скомкал: казалось, что музыка льётся какой-то ленивой кисельной рекой вместо того, чтоб звучать чётко и с выделением нужных мест. Две моих любимых цифры тоже пали жертвой комкания (и где они все только берут идею, что их можно играть вот так), а с каденцией в первой части (не грандиозной ossia, а простой, где скерцо в середине) Мндоянц сделал нечто совсем невообразимое: вместо того, чтоб стать отдельным куском, она у него просто прошла мимо, точнее сказать, проплыла: почти ни одной отдельной ноты слышно не было, и если бы я не знал о том, что в этом месте должна быть каденция и о том, что именно в ней должно быть － так бы и не догадался о её наличии. Каденция в фортепианном концерте обычно － часть выдающаяся. А Мндоянцу как-то не выдалось. Редкий случай, когда не музыку спасает исполнение, а наоборот.
А с Прокофьевым вышло интересно. Я очень плохо знаю его творчество (даже тему из «Пети и волка» не помню), и, к своему стыду, понятия не имел, что первая часть сюиты «Ромео и Джульетта» － это первая часть сюиты «Ромео и Джульетта», а не просто музыка из какой-то старой телевизионной рекламы. Но сразу же, как только первая часть закончилась, стало понятно, почему Прокофьев меня никогда не интересовал (а на контрасте с только что отзвучавшим третьим концертом Рахманинова － тем более).
Дело в том, что Прокофьев, по ощущениям, больше писал, чем зачёркивал. А Рахманинов － больше зачёркивал, чем писал.
Если такое объяснение вас почему-то не удовлетворяет, зайдём с другой стороны: прокофьевская музыка слишком спонтанна, чтобы её можно было понять с первого раза. Например, обычно я слышу, какие именно ноты звучат и в какой тональности, а когда тональность меняется, могу это изменение отследить и построить связь между старой тональностью и новой. Рахманинов меняет тональности много, но аккуратно; каждый раз, когда это происходит, можно задаться вопросом «как он, чёрт возьми, догадался, что надо именно вот так?» и не получить ответа, потому что уже следующая модуляция, времени нет философствовать. Прокофьев же меняет тональности как заблагорассудится, без особой системы: захотелось － сменил; захотелось ещё － сменил ещё, в любой момент с чего угодно на что угодно. Прокофьеву вопроса про надо именно вот так не задашь, потому что нет ощущения, что так надо. У него － поток сознания, ему не до обдумывания. Он как будто пишет, не читая.
Мне не хватает ума воспринимать музыку Прокофьева: я не могу глубоко в неё зарыться, понять и получить удовольствие. А в рахманиновскую － могу. Но только когда интерпретация не предполагает, что музыка － это кисель, а не музыка.
У нас в Подмосковье туман тоже был — не такой знатный, как в Москве, но тем не менее.
Относительно собак моя позиция теперь принципиальна.
7 ноября 2021 года две бродячие собаки меня чуть не съели, после чего мне пришлось провести пять дней в больнице, а нормально ходить я не могу до сих пор.
Подробности: https://ivanvetoshkin.me/2021/11/homeless-dogs-onslaught/
7 ноября 2021 года две бродячие собаки меня чуть не съели, после чего мне пришлось провести пять дней в больнице, а нормально ходить я не могу до сих пор.
Подробности: https://ivanvetoshkin.me/2021/11/homeless-dogs-onslaught/
Иван Ветошкин
Как меня сгрызли бродячие собаки
Пять в дней в больнице и десять швов на голове
Сегодня скончалась Татьяна Алексеевна Чудова, у которой я несколько лет учился композиции и о которой писал в посте про пять прелюдий.
С ней случилась ровно та история, которой я подспудно боялся, лёжа неделю назад в больнице в Озёрах. Со слов ученицы, она повредила ногу на даче и попала в маленькую районную больницу (в городе в Тульской области, население которого — ещё меньше озёрского). Там у неё поднялась температура. Первый ПЦР-тест в этой больнице потеряли (sic!), второй оказался положительным. Ковидного отделения в той больнице не было. Её перевели в Москву, где через шесть дней случилось резкое ухудшение, и — всё.
Когда я лежал, покусанный, в озёрской больнице, при поступлении мне не сделали ни одного ПЦР-теста и не положили в карантин, хотя должны были. На вопрос, как так, который я задал на утреннем обходе, уже успев полежать в палате ещё с тремя такими же непротестированными, врач, одновременно завотделением, ответил: «У меня в отделении пока ни одного ковидного не было».
Пока.
На третий день, обретя способность хоть как-то передвигаться, я узнал, что в отделение ежедневно приходят люди просто с улицы — на перевязку — и маски из них, разумеется, носят единицы.
Убивает не ковид; убивает системное разгильдяйство, которое оправдывается сверху. А ковид — это повод, фактор, многократно усиливающий тенденцию. И когда происходит такое усиление — под каток попадают абсолютно все. Кто угодно. Даже профессора консерватории. Системному разгильдяйству всё равно, кого убивать.
Покойтесь с миром, Татьяна Алексеевна, и большое спасибо вам за заботу и опыт.
С ней случилась ровно та история, которой я подспудно боялся, лёжа неделю назад в больнице в Озёрах. Со слов ученицы, она повредила ногу на даче и попала в маленькую районную больницу (в городе в Тульской области, население которого — ещё меньше озёрского). Там у неё поднялась температура. Первый ПЦР-тест в этой больнице потеряли (sic!), второй оказался положительным. Ковидного отделения в той больнице не было. Её перевели в Москву, где через шесть дней случилось резкое ухудшение, и — всё.
Когда я лежал, покусанный, в озёрской больнице, при поступлении мне не сделали ни одного ПЦР-теста и не положили в карантин, хотя должны были. На вопрос, как так, который я задал на утреннем обходе, уже успев полежать в палате ещё с тремя такими же непротестированными, врач, одновременно завотделением, ответил: «У меня в отделении пока ни одного ковидного не было».
Пока.
На третий день, обретя способность хоть как-то передвигаться, я узнал, что в отделение ежедневно приходят люди просто с улицы — на перевязку — и маски из них, разумеется, носят единицы.
Убивает не ковид; убивает системное разгильдяйство, которое оправдывается сверху. А ковид — это повод, фактор, многократно усиливающий тенденцию. И когда происходит такое усиление — под каток попадают абсолютно все. Кто угодно. Даже профессора консерватории. Системному разгильдяйству всё равно, кого убивать.
Покойтесь с миром, Татьяна Алексеевна, и большое спасибо вам за заботу и опыт.
Ниже — пьеса для виолончели и фортепиано, которую я написал в двенадцать лет, в 2011 году, в классе у Татьяны Алексеевны, а потом исполнил в Белом зале консерватории на её классном концерте.
Готовя этот пост, я внезапно выяснил, что Дмитрия Волкова, исполнившего партию виолончели, тоже уже нет в живых: он умер во сне в 2014 году. Ему было 26 лет.
Странно осознавать, что единственный живой человек, который непосредственно причастен к этому исполнению, — я.
https://www.youtube.com/watch?v=AL_JvKeFjbE
Готовя этот пост, я внезапно выяснил, что Дмитрия Волкова, исполнившего партию виолончели, тоже уже нет в живых: он умер во сне в 2014 году. Ему было 26 лет.
Странно осознавать, что единственный живой человек, который непосредственно причастен к этому исполнению, — я.
https://www.youtube.com/watch?v=AL_JvKeFjbE
YouTube
Пьеса для виолончели и фортепиано
Пьеса для виолончели и фортепиано, которую я написал в 2011 году в классе композиции у профессора Московской консерватории Татьяны Алексеевны Чудовой (1944–2021).
Партия виолончели — Дмитрий Волков (1987–2014), партия фортепиано — двенадцатилетний я.
Пост…
Партия виолончели — Дмитрий Волков (1987–2014), партия фортепиано — двенадцатилетний я.
Пост…
«Научите меня не тревожиться по пустякам»: Сергей Сафронов на приёме у психотерапевта
У Сергея Сафронова, с которым мы давно близко дружим, раньше была программа на «Сто семнадцать и два» под названием «Научите меня». В неё он звал экспертов из разных областей и просил, собственно, за час научить. Например, Денис Башев учил его дизайну, Артур Белостоцкий — подкастингу, и так ещё четырнадцать выпусков.
Потом радио кончилось, а подкаст пошёл на второй сезон — теперьбанановый с видеоверсией. Вчера мы выпустили хороший выпуск с психологом Артёмом Зеленовым про тревожность, посмотрите:
У Сергея Сафронова, с которым мы давно близко дружим, раньше была программа на «Сто семнадцать и два» под названием «Научите меня». В неё он звал экспертов из разных областей и просил, собственно, за час научить. Например, Денис Башев учил его дизайну, Артур Белостоцкий — подкастингу, и так ещё четырнадцать выпусков.
Потом радио кончилось, а подкаст пошёл на второй сезон — теперь
Или послушайте на SoundCloud.
Джинглы, заставки, оформление и режиссура — мои. Подписаться на подкаст можно на SoundCloud, в iTunes и в Google Podcasts.
Джинглы, заставки, оформление и режиссура — мои. Подписаться на подкаст можно на SoundCloud, в iTunes и в Google Podcasts.
SoundCloud
Научите меня не тревожиться по пустякам
Как бороться с непереносимостью неопределенности за счет личных качеств. Как кошка спасает от суицида. Какие особенности тревожности у мужчин.
Сергей Сафронов на приеме у психолога, но не обычного. А
Сергей Сафронов на приеме у психолога, но не обычного. А
Ответ Артура Махонько на мой пост о нападении собак
Программист, исполнительный директор интернет-радио «Моминьмай» и волонтёр Одесского городского общества охраны и защиты животных Артур Махонько написал подробный ответ на мой пост о нападении собак, в котором посочувствовал мне и призвал к дискуссии по поводу некоторых моих тезисов.
С удовольствием открыл её, ответив Артуру там же. Длинные дискуссии в комментах — это всегда хорошо.
https://ivanvetoshkin.me/2021/11/homeless-dogs-onslaught/#comment-12395
Программист, исполнительный директор интернет-радио «Моминьмай» и волонтёр Одесского городского общества охраны и защиты животных Артур Махонько написал подробный ответ на мой пост о нападении собак, в котором посочувствовал мне и призвал к дискуссии по поводу некоторых моих тезисов.
С удовольствием открыл её, ответив Артуру там же. Длинные дискуссии в комментах — это всегда хорошо.
https://ivanvetoshkin.me/2021/11/homeless-dogs-onslaught/#comment-12395
Иван Ветошкин
Как меня сгрызли бродячие собаки
Пять в дней в больнице и десять швов на голове
Асинхронная коммуникация
Как вы, возможно, знаете из моего поста про почту и телеграм, почта и телеграм — два самых замечательных способа коммуникации из всех существующих в интернете. Почта при этом лучше телеграма, потому что телеграм, как и любой мессенджер, — средство синхронной коммуникации, он подразумевает мгновенный отклик: нельзя получить там сообщение и отложить его на завтра, не дав знать собеседнику, что ты его прочёл.
Мне бывает некомфортно, когда я пишу кому-то в телеграме, собеседник смотрит сообщение и не отвечает по нескольку часов. Я понимаю, что если собеседник заинтересован в разговоре — скорее всего, он просто отметил моё сообщение как непрочитанное и ответит спустя время. Но вдруг не отметил — забыл, отвлёкся? Короче, такие ситуации порождают неопределённость, а неопределённость в межличностной коммуникации порождает недоверие.
Раньше, думая, что у большинства людей те же проблемы, что и у меня, я старался отвечать всем сразу, как только прочитывал сообщение, не создавая этой неопределённости. Но это было очень неудобно: выходило, что, прочтя сообщение, я должен был, чтоб придумать ответ, немедленно вырвать мозг из контекста, в котором он был до того, в контекст, с которым связано это сообщение. А если из первых строк, которые видны в списке чатов, непонятно, что это за контекст — открывая и прочитывая сообщение, я должен был априори согласиться на вырывание из контекста. Вместе с тем, сразу отвечать на всё я тоже не могу — я довольно медленно думаю, и иногда на размышление мне нужно довольно много времени. Асинхронная коммуникация для меня гораздо удобнее синхронной, а когда я вынужден коммуницировать в мессенджерах асинхронно, я чувствую себя виноватым перед собеседником — ведь он об этом не знает.
Но поскольку телеграм, в отличие от асинхронной почты, за последнее время превратился в мой основной инструмент коммуникации по любым вопросам, затмив все остальные (например, в WhatsApp я теперь хожу только по крайней надобности, там мне писать вообще бессмысленно), а переделать всех своих собеседников, заставив отвечать сразу, или перевести общение в почту, где по умолчанию нет злополучных двух галочек, я не могу — по той же причине, по которой не могу, например, отменить зиму в московском регионе — я решил решить проблему другим методом.
Официально заявляю, что теперь могу и разрешаю себе прочесть ваше сообщение в телеграме и ответить не сразу. Если вы написали мне, я просмотрел и ничего не ответил — значит, я взял время на подумать, отметил сообщение как непрочитанное и отвечу позже (но не знаю, когда точно; а если знаю — напишу об этом).
Всё это также подразумевает, что я могу и разрешаю себе не читать ваше сообщение в телеграме, если конкретно сейчас зашёл в телеграм по другому поводу — но вижу его, прочту и обязательно отвечу.
А чтобы априори, без этих допущений, дать мне время подумать над ответом — пишите не в телеграм, а на почту: me@ivanvetoshkin.me
См. также:
мой пост о том, почему голосовые сообщения — это плохо,
пост Евгения Лепёхина о том, когда ему (и мне) можно писать. (Осторожно, мат.)
Как вы, возможно, знаете из моего поста про почту и телеграм, почта и телеграм — два самых замечательных способа коммуникации из всех существующих в интернете. Почта при этом лучше телеграма, потому что телеграм, как и любой мессенджер, — средство синхронной коммуникации, он подразумевает мгновенный отклик: нельзя получить там сообщение и отложить его на завтра, не дав знать собеседнику, что ты его прочёл.
Мне бывает некомфортно, когда я пишу кому-то в телеграме, собеседник смотрит сообщение и не отвечает по нескольку часов. Я понимаю, что если собеседник заинтересован в разговоре — скорее всего, он просто отметил моё сообщение как непрочитанное и ответит спустя время. Но вдруг не отметил — забыл, отвлёкся? Короче, такие ситуации порождают неопределённость, а неопределённость в межличностной коммуникации порождает недоверие.
Раньше, думая, что у большинства людей те же проблемы, что и у меня, я старался отвечать всем сразу, как только прочитывал сообщение, не создавая этой неопределённости. Но это было очень неудобно: выходило, что, прочтя сообщение, я должен был, чтоб придумать ответ, немедленно вырвать мозг из контекста, в котором он был до того, в контекст, с которым связано это сообщение. А если из первых строк, которые видны в списке чатов, непонятно, что это за контекст — открывая и прочитывая сообщение, я должен был априори согласиться на вырывание из контекста. Вместе с тем, сразу отвечать на всё я тоже не могу — я довольно медленно думаю, и иногда на размышление мне нужно довольно много времени. Асинхронная коммуникация для меня гораздо удобнее синхронной, а когда я вынужден коммуницировать в мессенджерах асинхронно, я чувствую себя виноватым перед собеседником — ведь он об этом не знает.
Но поскольку телеграм, в отличие от асинхронной почты, за последнее время превратился в мой основной инструмент коммуникации по любым вопросам, затмив все остальные (например, в WhatsApp я теперь хожу только по крайней надобности, там мне писать вообще бессмысленно), а переделать всех своих собеседников, заставив отвечать сразу, или перевести общение в почту, где по умолчанию нет злополучных двух галочек, я не могу — по той же причине, по которой не могу, например, отменить зиму в московском регионе — я решил решить проблему другим методом.
Официально заявляю, что теперь могу и разрешаю себе прочесть ваше сообщение в телеграме и ответить не сразу. Если вы написали мне, я просмотрел и ничего не ответил — значит, я взял время на подумать, отметил сообщение как непрочитанное и отвечу позже (но не знаю, когда точно; а если знаю — напишу об этом).
Всё это также подразумевает, что я могу и разрешаю себе не читать ваше сообщение в телеграме, если конкретно сейчас зашёл в телеграм по другому поводу — но вижу его, прочту и обязательно отвечу.
А чтобы априори, без этих допущений, дать мне время подумать над ответом — пишите не в телеграм, а на почту: me@ivanvetoshkin.me
См. также:
мой пост о том, почему голосовые сообщения — это плохо,
пост Евгения Лепёхина о том, когда ему (и мне) можно писать. (Осторожно, мат.)
Интервью Сергея Сафронова с биологом Фёдором Кондрашовым
Прямо сейчас у нас на «Педсовете» (я, кстати, ни разу здесь об этом не писал, но да, я теперь там работаю, в видеоотделе) — интервью главреда Сергея Сафронова с биологом Фёдором Кондрашовым о том, как совместить образование с наукой, но на самом деле, во многом — про ковид и вакцинацию:
https://www.youtube.com/watch?v=1xQX7dH0-kg
Прямо сейчас у нас на «Педсовете» (я, кстати, ни разу здесь об этом не писал, но да, я теперь там работаю, в видеоотделе) — интервью главреда Сергея Сафронова с биологом Фёдором Кондрашовым о том, как совместить образование с наукой, но на самом деле, во многом — про ковид и вакцинацию:
https://www.youtube.com/watch?v=1xQX7dH0-kg
YouTube
Что такое «аутентичное обучение», или Как подружить школу с наукой: интервью с Фёдором Кондрашовым
Федор Кондрашов — доктор наук (PhD) Калифорнийского университета в Сан-Диего (США), эволюционный биолог, профессор, заведующий лабораторией эволюционной геномики Австрийского института науки и технологии (IST Austria), научный директор Школы молекулярной…
Video: A Christmas Computer Bug, and the Future of Files
У меня есть рождественская традиция: каждое 25 декабря я пересматриваю видео, где мой любимый Том Скотт рассказывает о первом в истории человечества компьютерном вирусе, а потом делает из своего рассказа большой всеобъемлющий вывод.
Посмотрите и вы.
Merry Christmas!
https://www.youtube.com/watch?v=kNm-b1UXGTY
У меня есть рождественская традиция: каждое 25 декабря я пересматриваю видео, где мой любимый Том Скотт рассказывает о первом в истории человечества компьютерном вирусе, а потом делает из своего рассказа большой всеобъемлющий вывод.
Посмотрите и вы.
Merry Christmas!
https://www.youtube.com/watch?v=kNm-b1UXGTY
YouTube
A Christmas Computer Bug, and the Future of Files
In 1987, a German student wrote CHRISTMA EXEC - a virus whose basic mechanisms still work if you port them to today's desktop computers. Why haven't we changed in nearly 30 years? And what could we do instead?
Merry Christmas to all, and to all a good night.…
Merry Christmas to all, and to all a good night.…
Новогодние обращения — 2022
В прошлом году, 9 января приблизительно в двадцать два часа и три минуты по московскому времени я пожелал всем в эфире тогда ещё жившего «Сто семнадцать и два» сделать 2021 год лучше 2020.
У меня это, увы, не получилось, как не получилось и у России в целом. Список причин тому нельзя уместить даже на целом экране.
Но я надеюсь, что где-то среди моих читателей найдутся люди, у которых получилось прожить год хотя бы нормально. Локально получилось, не относительно всех, а относительно себя самого. Которые могут, смотря на прожитый 2021, сказать себе фразу «я молодец, потому что у меня всё было хорошо, а людям вокруг меня не было от этого плохо». Если вы существуете и вдруг почему-нибудь ощущаете чувство вины за свою удачу — не надо: лучше научите окружающих, как сделать так же и, главное — как поверить в то, что это возможно. Я эту веру потерял, и мне остаётся довольствоваться слабой надеждой, похожей издали на составляющую часть инстинкта самосохранения.
Но то я. А у вас, может быть, всё совсем по-другому. Если так, то с этим я вас и поздравляю — а не только с новым годом.
Тем не менее, несмотря на всю окружающую муть (и даже во многом из-за неё!), рубрику «Новогодние обращения» я в этом году пропустить не могу; более того, она переносится с 1 января на сейчас, чтобы вам было что включить в новогоднюю ночь, кроме обращения человека, у которого думаемое, делаемое и произносимое уже слишком давно расходятся друг с другом, чтобы его можно было слушать, не затыкая ушей.
Итак:
Екатерина Шульман: как обычно, полна сдержанного оптимизма, но настраивает на сдержанность и академизм. Включать в 23:55:30; куранты почему-то обрезаны.
Новогоднее обращение человека-2022: журналисты и общественные деятели, объявленные иностранными агентами, говорят об этом кошмарном институте, окончательно пустившем корни в России в этом году, и о том, как важно оставаться внутренне свободными, чтобы не пускать эти корни в себя. Включать в 23:53:50; куранты есть, под них — прекрасная обработка фразы про данное сообщение, известной нынче каждому сколько-нибудь интересующемуся.
Обращение телеканала «Дождь» в лице Натальи Синдеевой и, в середине, Дмитрия Муратова и Юрия Шевчука. Адресовано зрителям «Дождя», но в конце хороший пассаж о войне и её недопустимости — а это важно сейчас проговаривать, чтобы не было проговорено только обратное. Включать в 23:54:00; курантов нет.
Не поддавайтесь мраку: во мраке плохо. С новым годом!
В прошлом году, 9 января приблизительно в двадцать два часа и три минуты по московскому времени я пожелал всем в эфире тогда ещё жившего «Сто семнадцать и два» сделать 2021 год лучше 2020.
У меня это, увы, не получилось, как не получилось и у России в целом. Список причин тому нельзя уместить даже на целом экране.
Но я надеюсь, что где-то среди моих читателей найдутся люди, у которых получилось прожить год хотя бы нормально. Локально получилось, не относительно всех, а относительно себя самого. Которые могут, смотря на прожитый 2021, сказать себе фразу «я молодец, потому что у меня всё было хорошо, а людям вокруг меня не было от этого плохо». Если вы существуете и вдруг почему-нибудь ощущаете чувство вины за свою удачу — не надо: лучше научите окружающих, как сделать так же и, главное — как поверить в то, что это возможно. Я эту веру потерял, и мне остаётся довольствоваться слабой надеждой, похожей издали на составляющую часть инстинкта самосохранения.
Но то я. А у вас, может быть, всё совсем по-другому. Если так, то с этим я вас и поздравляю — а не только с новым годом.
Тем не менее, несмотря на всю окружающую муть (и даже во многом из-за неё!), рубрику «Новогодние обращения» я в этом году пропустить не могу; более того, она переносится с 1 января на сейчас, чтобы вам было что включить в новогоднюю ночь, кроме обращения человека, у которого думаемое, делаемое и произносимое уже слишком давно расходятся друг с другом, чтобы его можно было слушать, не затыкая ушей.
Итак:
Екатерина Шульман: как обычно, полна сдержанного оптимизма, но настраивает на сдержанность и академизм. Включать в 23:55:30; куранты почему-то обрезаны.
Новогоднее обращение человека-2022: журналисты и общественные деятели, объявленные иностранными агентами, говорят об этом кошмарном институте, окончательно пустившем корни в России в этом году, и о том, как важно оставаться внутренне свободными, чтобы не пускать эти корни в себя. Включать в 23:53:50; куранты есть, под них — прекрасная обработка фразы про данное сообщение, известной нынче каждому сколько-нибудь интересующемуся.
Обращение телеканала «Дождь» в лице Натальи Синдеевой и, в середине, Дмитрия Муратова и Юрия Шевчука. Адресовано зрителям «Дождя», но в конце хороший пассаж о войне и её недопустимости — а это важно сейчас проговаривать, чтобы не было проговорено только обратное. Включать в 23:54:00; курантов нет.
Не поддавайтесь мраку: во мраке плохо. С новым годом!
YouTube
Новогоднее обращение 31.12.2021
Провожаем отступающее, приветствуем наступающее: обращение к добрым слушателям, читателям, зрителям и обучающимся.