5 августа — день памяти жертв Большого террора. Репрессии в армии: от маршалов до рядовых

5 августа 1937 года началась реализация Приказа НКВД №00447, подписанного Ежовым и утвержденного Политбюро. Этот документ положил начало массовым внесудебным репрессиям по всей стране: арестам, расстрелам, отправке в лагеря.

За 15 месяцев, по официальным данным, было расстреляно более 680 тысяч человек.

Основной удар пришелся не только по гражданскому населению — масштабные чистки прошли в армии.

С весны 1937 года аресты офицеров шли по заранее выстроенной вертикали. Сначала — руководство Наркомата обороны и высший командный состав, затем — командармы, командиры дивизий, бригад, полков, офицеры штабов, преподаватели академий. Следом — командиры частей, младшие офицеры, курсанты, военные врачи, инженеры, политработники.

По данным Главного управления кадров РККА, в период с мая 1937 по сентябрь 1938 года были репрессированы более 34 тысяч военнослужащих.

Из них не менее 10 тысяч были расстреляны. Это происходило одновременно с процессами над партийными и хозяйственными кадрами.

Аресты сопровождались пытками и выбиванием признаний. Людей обвиняли в участии в военном заговоре, шпионаже в пользу Германии, Польши или Японии, троцкистских связей, «вредительстве в оборонной сфере». В делах использовались одни и те же формулировки, показания множества арестованных — под копирку.

Одним из самых известных эпизодов стала казнь группы высших офицеров в июне 1937 года. После ареста маршала Тухачевского было сфабриковано дело «военно-фашистского заговора». Расстрелы произвели ночью, сразу после закрытого заседания «особого судебного присутствия» Верховного суда. Приговоры выносились за несколько минут, пересмотру не подлежали.

Одновременно с арестами шло уничтожение документов, расформирование управлений, замена руководства округов и фронтов. Многие командиры, назначенные на освободившиеся должности, не имели ни боевого опыта, ни образования. Так, к 1941 году большинство командиров дивизий и корпусов были назначены в результате срочных переводов из школ младшего командного состава.

Результатом стало разрушение системы подготовки армии. Это повлияло как на уровень управляемости в войсках, так и на оперативное планирование. Документы Генштаба начала 1940-х годов фиксировали нехватку опытных офицеров, нестабильную дисциплину и неукомплектованные штабы.

После начала войны часть репрессированных была амнистирована и возвращена к службе. Самый известный пример — Константин Рокоссовский. Он был арестован в 1937 году, провел два года в заключении, подвергался избиениям и угрозам. Освобожден в 1940 году, через год назначен командующим армией, позднее — фронтом. Таких случаев было немного: чаще офицеров не возвращали, даже если они были реабилитированы.

После Победы началась новая волна репрессий — уже в отношении вернувшихся с фронта. Под подозрение попадали те, кто оказался в немецком плену, жаловался на условия службы или просто высказывался «неосторожно», а также у кого были родственники за границей. Основанием для ареста могла стать личная переписка, разговор на кухне, рапорт о демобилизации.

Офицер связи Александр Солженицын, прошедший фронт, был арестован в феврале 1945 года. Повод — письма другу, где он критиковал Сталина. Ему дали 8 лет лагерей и бессрочную ссылку.

Иннокентий Смоктуновский, пехотинец, попал в плен, вернулся и не был арестован, но получил запрет на проживание в крупных городах. Несколько лет жил под чужим именем. Только в 1950-е годы смог начать актерскую карьеру.

После войны многие бывшие солдаты и офицеры, прошедшие плен или подполье, были интернированы повторно — в спецлагерях и «фильтрационных пунктах». Те, кто не прошел проверку Смерша, не возвращались домой.

Репрессии в армии не ограничивались только высшим командованием. По данным исследователей, в лагеря были отправлены тысячи бывших младших командиров, военнослужащих вспомогательных частей, инженеров, медиков. Практически каждый фронтовик знал кого-то, кто исчез в послевоенные годы.

В утреннем эфире «Живого гвоздя» мы обсудили призыв круглый год, поправки в закон «Об образовании», которые приостанавливают срок действия результатов ЕГЭ на время службы в армии для участников войны, а также новость о поступлении почти 3000 участников войны и их детей в лучшие вузы по квоте.

Петр Григоренко: генерал, ставший правозащитником

Петр Григорьевич Григоренко родился в 1907 году в селе Борисовка в крестьянской семье. Был старшим из восьми детей. В 1931 году поступил в Военную инженерную академию в Москве, а позже — в Академию Генерального штаба. Участвовал в боях Второй мировой войны, получил ранения. В послевоенные годы дослужился до звания генерал-майора.

До 1960-х годов его биография выглядела образцовой: участник войны, академик, кандидат технических наук, профессор, член партии. Все изменилось, когда он начал открыто критиковать политические репрессии и систему власти. В 1961 году он перешел от внутренних обсуждений к публичным выступлениям.

Военная карьера и академия

В 1930-е Григоренко служил на Дальнем Востоке, где участвовал в строительстве оборонительных укреплений. Во время войны он командовал инженерными частями, которые обеспечивали продвижение Красной армии. За участие в боях был награжден и дважды ранен.

После войны его назначили преподавателем в Военной академии имени Фрунзе. Он защитил диссертацию и получил звание профессора. Коллеги вспоминали, что уже тогда он открыто выражал недовольство партийной системой, отсутствием профессионализма в армии и закрытостью управления.

Переход к публичной критике власти

В 1961 году на партийной конференции Академии Генштаба он выступил с докладом, в котором осудил монополию власти партии, отсутствие демократии и нарушение конституционных прав. Его немедленно перевели в запас.

После увольнения из армии он начал активно участвовать в правозащитной деятельности. В 1964 году он публично поддержал крымских татар, выступив на митинге в Москве против их депортации и дискриминации. Позже он защищал украинских и еврейских диссидентов, а также участвовал в создании самиздатовских публикаций. Он всегда подписывал тексты своим именем и не скрывался.

Принудительная психиатрия

В том же 1964 году власти арестовали Григоренко. Его обвинили в «антисоветской агитации и пропаганде». Однако вместо уголовного суда его направили в психиатрическую больницу. Диагноз «вялотекущая шизофрения» позволял изолировать его без приговора.

С 1964 по 1974 годы его неоднократно направляли на принудительное лечение в спецучреждения. Он подвергался медикаментозному подавлению, не получая при этом реальной терапии. Врачи отказывались обсуждать с ним диагноз, и он не мог его обжаловать — его письма и обращения уничтожали.

Многие советские и зарубежные правозащитники, академики и писатели, выступали в его защиту. Обращения по поводу его дела направляли в ЦК КПСС, Верховный суд, ООН.

Работа в защиту украинцев и крымских татар

Григоренко был одним из первых, кто открыто защищал право крымских татар на возвращение из мест депортации. Он участвовал в создании инициативной группы, писал письма властям, публиковал материалы о положении депортированного народа.

Одновременно он поддерживал украинских диссидентов: Ивана Дзюбу, Левка Лукьяненко, Вячеслава Черновола. В своих публикациях он писал, что политика СССР по отношению к Украине остается репрессивной даже после формального отказа от сталинских практик.

Выезд за границу и лишение гражданства

В 1977 году Григоренко получил разрешение на выезд в США для лечения. Поездку организовали правозащитные организации и украинская эмиграция. После его первых же публичных выступлений за рубежом советские власти лишили его гражданства и запретили возвращение.

Находясь в эмиграции, он продолжал выступать с лекциями, участвовал в слушаниях в Конгрессе США, сотрудничал с международными правозащитными организациями. Он стал одним из основателей Международной правозащитной лиги. Его основная тема — злоупотребления психиатрией в СССР.

Последние годы и признание

Григоренко умер в 1987 году в Нью-Йорке. Власти СССР так и не вернули ему гражданство. Его имя замалчивалось в советской печати. В 1991 году, уже после распада СССР, он был официально реабилитирован. В 1997 году ему посмертно вернули гражданство Украины.

В Петербурге возбудили уголовное дело о «военных фейках» против соосновательницы «Движения сознательных отказчиков» Елены Поповой

Сегодня утром в квартиру 60-летней Елены Поповой ворвались силовики. Они пытались взломать дверь с помощью топора. Провели обыск.

Дело возбуждено по статье 207.3 УК — «публичное распространение заведомо ложной информации о российской армии». Поводом стал стрим ко дню рождения ДСО, размещенный на ее странице в ВК 16 мая 2024 года.

Максимальное наказание по этой статье — до 5 лет лишения свободы.

Елена Попова находится в ИВС — изоляторе временного содержания. Завтра, 6 августа, Фрунзенский районный суд Петербурга изберет ей меру пресечения. Заседание назначено на 11:30. Суд может отправить Попову в СИЗО, назначить домашний арест или запрет определенных действий (например, выходить из дома, пользоваться интернетом или общаться с определенными людьми).

В июле 2025 года Елена заявила о выходе из Движения. ДСО помогает россиянам, не желающим служить в армии и участвовать в войне.

Елену Попову отпустили из суда без меры пресечения

Сегодня Фрунзенский районный суд Петербурга рассматривал вопрос о мере пресечения для 60-летней Елены Поповой, соосновательницы «Движения сознательных отказчиков». Заседание проходило в закрытом режиме. Перед началом суда Елену отвезли в больницу с гипертонией.

Сейчас Попова не состоит в ДСО, но именно за многолетнюю антивоенную деятельность ее и преследуют.

Суд не стал арестовывать Елену Попову, но уголовное дело о «фейках» об армии (статья 207.3 УК) остается и будет расследоваться до вынесения приговора.