САМАЯ ТАБУИРОВАННАЯ ОБЩЕСТВОМ ЭМОЦИЯ - ЗЛОСТЬ.

Работать с этой темой крайне важно.

Нас всех с детства учат (а потом мы транслируем дальше своим детям): не плакать, не кричать, не мешать, - одним словом, быть удобными.

Потому что родителям (а потом и нам самим) иначе сложно, стыдно, неудобно, некомфортно, страшно.

Злость - важнейшая эмоция, энергия, которой позволяет восстановить справедливость, заявить о своих потребностях, отстоять свое право, добиться своего.

Часто встречаются две крайности:

➡️токсичность, желчь, агрессия (в том числе пассивная) в отношениях других: злость проявляется, но не экологично, разрушая других людей и/или отношения

➡️терпение, молчание, покорность, рационализация чужого поведения, которое нарушает наши границы: злость подавляется и остается внутри, разрушая самого человека

Вспомните грудного ребенка, как он кричит, как громко привлекает к себе внимание, когда чего-то хочет и не получает - энергия достижения своей цели в чистом виде.

Адекватно выраженная злость помогает людям достигать желаемого, добиваться успеха, сквозь сопротивление внешнего пространства, иными словами, помогает сделать себе хорошо.

Если человек не умеет выражать свою злость, есть внутренний запрет на эмоцию, то это приводит ко множеству последствий:

•недостаток энергии (значительная часть психических ресурсов расходуется на сдерживание собственных эмоциональных реакций)

•чувство бессилия (несправедливость становится нормой, нет ощущения, что это можно изменить)

•трудности с распознаванием своих желаний (хроническое подавление своего «не хочу так» приводит к сложности распознавания - «а как я хочу»)

•излишняя ответственность за различные процессы (из-за невозможности не просто сказать «со мной так нельзя», но и вести себя в соответствии с этим нельзя)

•накопление обиды (под невыраженной злостью копится боль, чувство несправедливости и обида)

•редкие, но сильные эмоциональные реакции: непропорциональные вспышки гнева по другим, более безопасным поводам, истерики, слезы

•повышенная тревожность: постоянная необходимость контролировать свои реакции и предугадывать чужие создаёт дополнительное внутреннее напряжение

•самообвинение и токсический стыд - вместо признания того, что с ним поступили несправедливо, человек ищет причину произошедшего в себе, подключая дополнительные разрушительные эмоции

•сложность с эмоциональной близостью - невозможность открыто выражать свои эмоции лишает партнёров возможности узнавать потребности и ограничения друг друга

•телесное напряжение - привычное сдерживание эмоциональных реакций может сопровождаться мышечными зажимами, нарушениями сна и другими проявлениями хронического стресса.

И самое разрушительное последствие - постепенная утрата права быть на собственной стороне.

Человек может прекрасно понимать, почему другой поступил несправедливо. Находить объяснения его жестокости, равнодушию, эгоизму. Сочувствовать его травмам, учитывать обстоятельства, оправдывать чужие поступки.

И при этом игнорировать, как все это влияет на него самого.

Ведь злость - это не только реакция на происходящее. Это ещё и способность психики признать: «То, что происходит со мной, имеет значение. И я имею право на это повлиять».

В терапии мы работаем не над тем, чтобы научить человека громче кричать, жёстче отвечать или чаще говорить «нет».

Мы работаем с гораздо более глубоким запретом - быть отдельным человеком, чьи желания, интересы и чувства могут не совпадать с чужими, оставаться на своей стороне, не предавая себя и выражать энергию злости без разрушения окружающих.

Злость не делает человека плохим. Но запрет на злость может сделать его совершенно беззащитным перед тем, что для него плохо.

🫥 Сверхчувствительность
🫥 СДВГ
🫥 Токсичный позитив

Ваша Светлана Ч.
Нейропсихология и травматерапия💡

ЭТОТ МОНОЛОГ - ОДИН ИЗ САМЫХ ПРОНЗИТЕЛЬНЫХ В ИСТОРИИ КИНО.

И одновременно - один из самых психологически неоднозначных.

Мы восхищаемся героиней Алисы Фрейндлих, ее самоотверженностью и жертвенностью. И упускаем важнейшее противопоставление, звучащее из ее уст:

«Лучше горькое счастье, чем серая, унылая жизнь».

Она сравнивает свою жизнь не с другой возможной счастливой жизнью, а с существованием, которое заранее объявлено унылым и лишённым смысла.

Почему альтернатива страданию - пустота?

Одно из самых глубоких последствий травматического опыта: он определяет не только, каких людей мы выбираем, но и какие отношения вообще способны воспринимать как любовь.

Если в раннем опыте близость была связана с эмоциональной недоступностью, необходимостью заслуживать внимание или отказываться от собственных потребностей, психика может усвоить эту модель как естественную.

И тогда отсутствие эмоциональной драмы воспринимается как пустота или недостаточная глубина отношений, временное одиночество как катастрофа, а подлинным свидетельством любви становится страдание.

Для психики нет другой формы счастья, не потому, что объективно другой жизни не существует, а потому, что она не воспринимается как психологически доступная.

Есть ещё один важный пласт - культурный. Когда поколениями женщинам транслировалась идея, что способность терпеть, прощать, жертвовать - не просто необходимая часть отношений, а свидетельство истинной любви.

Тогда отказ от страдания переживается не как забота о себе, а как предательство собственных ценностей.

Восхищаясь преданностью и способностью выдерживать боль, мы почти не задаёмся вопросом: почему резистентность к страданиям вызывают у нас восхищение?

Ещё одна важнейшая мысль в монологе: героиня не просто признаёт, что в её жизни было много горя, она фактически придаёт ему особую ценность.

Почему? Ради сохранения смысла прожитой жизни.

Когда человек годами находится в обстоятельствах, требующих огромных эмоциональных затрат, - очень больно признать, что часть этих страданий была необязательной.

Возникает болезненное противоречие: «Мой выбор причиняет мне боль».

Психика может разрешать его, наделяя страдание особым смыслом. Например, так:

Зато
•Я любила по-настоящему
•Моя жизнь не была пустой
•Я не эгоистка

Страдание становится оправданием выбора и даже превращается в часть идентичности.

И ещё один механизм: привычное страдание оказывается психологически более переносимым, чем чувства, с которыми придётся столкнуться, если перестать его оправдывать:

•сожаление о прожитых годах
•злость на близкого человека
боль от осознания неудовлетворённых потребностей
•страх неопределённости

Так человек продолжает удерживать то, что причиняет ему боль, потому что эта боль защищает от других, ещё более пугающих переживаний.

Любовь и психологическая защита могут сосуществовать вместе.

Когда искренне любишь человека и одновременно воспроизводишь привычный травматический сценарий.

При этом находишь смысл в трудностях и одновременно не позволяешь себе признать, что некоторые из них были необязательными. Сознательно выбираешь отношения, не замечая, насколько сам выбор ограничен усвоенными представлениями о любви.

И здесь проходит принципиальная граница между зрелой преданностью и нездоровой жертвенностью.

Конечно, в зрелой любви есть компромиссы и самопожертвование. Но в обе стороны.

А не так, чтобы отказ от собственных потребностей становился постоянным способом сохранения близости.

В здоровых отношениях есть место двум отдельным людям. Двум системам чувств, желаний и ценностей.

Именно поэтому главный вопрос не в том, сколько страданий человек способен выдержать ради любви, а в том, способен ли он любить, не отказываясь от себя и способен ли он отказаться от страдания, не утратив ощущения собственной ценности?

Неисцеленная травма всегда пытается быть живой, подталкивает к выборам, которые приводят в привычное эмоциональное состояние.

*Из фильма Андрея Тарковского
«Сталкер», 1979.

🫥 Ложное Я
🫥 Детство одно - последствия разные
🫥 Мужское одиночество

Ваша Светлана Ч.
Нейропсихология и травматерапия💡