Песков поздравил с Днем отца всех отцов России, отметив, что отцовство — это огромная ответственность.

В среду вечером у нас с Зинаидой и Олегом состоялся традиционный стрим, после которого мое имя стали полоскать по твиттерским углам люди, называющие себя кинокритиками.

Причина этой коллективной ненависти очень простая: виноват я в том, что, не проживая с ними один телесный опыт в России, считаю себя вправе говорить о сообществе российских кинокритиков. В частности — о том, что за коллективный демарш на "Пилоте" в итоге заплатил один, самый беззащитный человек — Тимур Алиев*, у которого не было ни теплого редакторского места, ни влиятельных покровителей, к тому же — а это немаловажно в свете того, с какой ненавистью на него обрушились разномастные русские националисты — со сложной национальной идентичностью. И вот Тимура, как самое слабое звено, сделали козлом отпущения, выдали ему клеймо "иноагента", с которым жить в России, даже будучи известным человеком со связями, по-настоящему опасно. И у меня возник вопрос к цеху, к которому я имею отношение много лет — и как член Гильдии кинокритиков до ее разгрома, и как член Экспертного совета "Белого слона", и как сооснователь (вместе с Антоном Долиным*) премии молодых кинокритиков "Голос" — ау, друзья, вас наказывают самым страшным наказанием: за вас распинают на ваших глазах другого, самого слабого. Единственным ответом на этот кошмар и безобразие могут стать невидимые (видимость действительно опасна) сети солидарности сообщества — так где же они?

Да, сейчас можно много кому помогать, в тюрьмах сидят тысячи безвинных людей. Но кинокритиков среди них, насколько я знаю, нет: помощь Тимуру, и не сиюминутная, а в долгую — наша прямая ответственность и обязанность. Иначе сообщество наше вообще ничего не стоит, и все эти премии, все эти таблички с голосованиями — не более чем индустриальная обслуга. Ну и, разумеется, людям, у которых свои планы на лучшую жизнь в Москве середины 2020-х, премьеры, фестивали, публикации в глянце и так далее, и тому подобное, слышать все это очень неприятно. Отсюда столько ненависти и злобы в адрес тех, кто не дает "не заметить потери бойца". Впрочем, то, что я, возможно, несколько путано говорил на стриме, очень точно и совершенно безжалостно написала в сегодняшнем блестящем тексте Зинаида Пронченко. Она рассказывает о фильме Уинклера "Виновен по подозрению", который большинство кинокритиков, упражняющихся в хейт-спичах в наш адрес, полагаю, даже не смотрели. Ну а если смотрели — тем, как говорится хуже:

Я бы хотела провести параллели между героями «Виновного по подозрению», сперва испытывающими неловкость за собственную трусость, а потом бравирующими личной подлостью, и коллегами-кинокритиками, многие из которых не нашли в себе ресурса публично поддержать когда-то Антона Долина*, а теперь — Тимура Алиева*, признанного «иноагентом» за отказ обозревать пропагандистский сериал «Марик». Интересно, будут ли они украдкой снабжать Тимура «халтурой», о чем они говорили, возвращаясь вдоль океана из Малибу — простите, вдоль Черного моря — с фестиваля «Маяк», куда Алиева уже было запрещено аккредитовывать? Может, они и не говорили, а просто молчали и думали — ну хоть поезд-то дойдет вовремя, в отличие от самолета, которому мешают украинские БПЛА.

Гадать — занятие непродуктивное, особенно на человеческой гуще. К тому же все отгадки — в соцсетях: Тимуру — гражданская смерть, остальным — премьера «Битвы моторов», шутки про Юру Борисова и обзоры цеховых новостей, потому что цех не заметил потери бойца, оставшегося наедине с «иноагентской» плашкой в осажденной РФ кинокрепости.

" Минюст РФ считает "иноагентами"

Во Франции газ жёстче, но приятный даже, какой-то свободный… А в России газ мягче, но мерзкий, тоталитарный!

В Кремле прокомментировали массированную атаку беспилотников на Санкт-Петербург и Лениградскую область. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал удары ВСУ по России «последними проявлениями агонии» Киева, не способными «поменять ход событий».

Я в шоке, вся страна в шоке, все протестующие в шоке, а эти радикалы продолжают в соцсетях и Telegram призывать выходить, захватывать заправки и НПЗ. Все у меня спрашивают: когда следующий протест? О каком протесте вы говорите? Вы о чем вообще? Такого больше не допустят. Не будет такого «протеста» больше.

У них просто нет совести, к протесту это не имеет никакого отношения. Больно за страну, больно за то, что от этого выигрывает популистка Ле Пен. Больно, что потирают руки в Кремле. Больно, что есть те, кто этому радуется. Больно, что сейчас всякие подлые антиглянцы возьмутся строчить про Париж, параллельно заказывая сумки в Chanel и бронируя билеты на Art Basel. Спойлер: тут страшно, не приезжайте, вас здесь не ждут, опасно! Пишите про свои Патрики и никому не сдавшиесяс балы.

А те наглые люди из паблика «протеста» публикуют вот эту фотографию после того, как бутик Louis Vuitton на Елисейских полях был разгромлен и ограблен мародерами. Полицейские уводят преступника в костюме Розовой пантеры. И вы посмотрите, что гласит эта надпись:

Столько сил брошено на поимку Розовой пантеры, но кто остановит Эммануэля Макрона и сверхбогачей, которым он служит?

Они оправдывают грабеж и мародерство. Они хотят крови, насилия и раскулачивания богатых. Поэтому я жду обращения президента. И я согласен с его словами о том, что силам правопорядка, которые гарантируют право на проведение демонстраций, но противостоят мародерам, я выражаю поддержку.

Я с ними вчера разговаривал. Они тоже в шоке. И ответ последует.

Vive la République !
Vive la France 🇫🇷

Радостно

«Я вот проснулась от грохота, бегаю по квартире, думаю нужно документы взять, воду, наверное. Котов. И бежать. Стоп. А куда бежать-то»

В соцсетях жители города рассказывают о беспокойной ночи. Кто-то проснулся от грохота и не смог уснуть, кому-то было настолько страшно, что пришлось покинуть постель. Некоторые всей семьей и вместе с домашними питомцами утроились в ванной комнате, другие отправились на подземный паркинг. Много тех, кто делится фото и видео увиденного. Но их мы опубликовать не можем.

Но можем опубликовать рассказы петербуржцев.

«Спальня переехала, парень на полу охраняет кота. Опыт жизни в Белгороде помогает сильно не тревожиться, ребята из Спб, сильно не стрессуйте, все скоро утихнет, надо в это верить»

Некоторые пользователи соцсетей перешли на юмор:

«СПб, 04:30, за окном гремит. Я сижу на кухне, ем котлету с хлебом»

«Я сижу в ванне и ем кильку в томатном соусе. Запила все кофейком. Заела миндальной печенькой. Морально стало полегче»

Как петербуржцы пережили эту ночь — читайте здесь.

Telegram | Все каналы «Фонтанки» | Max

Самое страшное — это даже не сами взрывы (хотя это тоже очень страшно), а неизвестность. Когда среди ночи просыпаешься от грохота, вокруг темно, связи нет, слышно, как что-то летит над домами, и совершенно непонятно, куда бежать, где вообще безопасно и что происходит с родственниками в других районах города…

Есть распространенный стереотип, мол, журналисты рады всяким неприятностям — если случилось что-то плохое, значит будет о чем написать. Трудно сказать, что мы сами хотя бы отчасти не способствуем поддержанию этого образа. 

Но на самом деле никому из нас, когда действительно случается что-то плохое. Вряд ли кому-то из моих коллег с "Фонтанки" хотелось проводить ночь в попытках разузнать, где там какой дом горит. Уверен, что у сотрудников "Осторожно, Петербург" были другие дела в 5 утра, кроме отслеживания количества сбитых беспилотников.

Вряд ли моим коллегам с "Моего Района" хотелось в воскресенье подсчитывать число пострадавших. Мы с моим коллегой Максимом Бабенко точно могли провести утро воскресенья лучше, нежели собирая обобщение по тому, что происходит в городе. Но эта работа, которую кто-то должен сделать, чтобы люди хоть как-то понимали, что происходит в их городе. 

И тут, конечно, опять всплывает тема ограничений на освещение информации. Пока журналисты вынуждены ориентироваться лишь на то, что дозированно выдается в официальных комментарии полнятся самыми цветастыми "подробностями" событий, которые толком невозможно проверить, подтвердить или опровергнуть. Вспоминается книга историка Владимира Козлова "Неизвестный СССР" о массовых беспорядках в Советском Союзе:

В отсутствии информации, когда ничего нельзя было выяснить, слухи обладали чудовищной силой воздействия.

А вообще, главное чувство (эмоция, состояние — не знаю, как это назвать) коллег, с которыми я сейчас общаюсь — усталость. В моменте люди мобилизовались, но сейчас постепенно расползаются, чтобы заняться своими делами. Все как писал Евгений Зиновьев: «Новости о Коврах перестали интересовать читателей. Все привыкли».

И все же очень страшно писать заголовок: "Первый погибший, закрытие участка ЗСД, повреждение минимум 12 многоэтажек…"