➡️ Переходим к «Дебатам»

Жена футболиста Матвея Сафонова, Мария Кондратюк, выбежала на поле стадиона «Пушкаш Арена» в Будапеште с самодельным российским триколором, чтобы поздравить мужа с победой.

👥 Журналист Арина Бородина @arinab1973 и писатель Виктор Шендерович* спорят о том, можно ли отделить российский флаг от политики Путина?

*— признан Минюстом РФ иноагентом, внесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга

✔️Голосуйте за понравившегося спикера в чате на YouTube или в этом канале

Лондон ввел санкции против HTX — одной из самых популярных криптобирж среди россиян. Что теперь будет?

В отношении одной из самых популярных среди россиян криптобирж — HTX — введены британские санкции. Сама площадка пока работает без сбоев, но сторонние сервисы и другие крупные биржи начали массово помечать связанные с ней кошельки как «высокорискованные». Под удар попали даже те, кто просто переводил средства между платформами в поисках выгодного курса.

🔹 Как безопасно вывести свои активы?
🔹 Что делать, если биржевой аккаунт уже заморозили?
🔹 Как защитить личные кошельки от «заражения»?

Рассказываем в подробной памятке от экспертов «Первого отдела» по кибербезопасности.

🚩 Искусство отмены I. Толоконникова против Сокурова

✏️ Автор: Arsenio Krasni

5 мая впервые после начала военных действий в Украине открылся российский павильон на Венецианском Биеннале. На предыдущие биеннале, проходившие в 2022 и 2024 годах, Россию не приглашали.

Однако в 2026 благодаря протекции консервативного интеллектуала и директора фестиваля Пьетранжело Буттафуоко российский павильон вновь ожил. Правда, открылся он ненадолго, всего на три дня, и только для гостей закрытой части фестиваля. 9 мая, когда Биеннале стал доступен для широкой публики, российскую выставку закрыли для посещения. К тому же из-за проблем с транспортировкой (по крайней мере, такова официальная версия) российский перформанс был почти исключительно аудиальным: никаких сложных визуальных объектов на нём представлено не было. Координатором проекта выступила Анастасия Карнеева, отец которой работает заместителем гендиректора Ростеха.

Пока павильон работал, он не единожды становился целью протестующих против участия России на Биеннале — Pussy Riot во главе с Надеждой Толоконниковой и группы Femen. Они выходили с лозунгами вроде «Кровь — искусство России», довольно скупо обливали вычурные костюмы звёздных гостей молоком, безуспешно пытались встретиться с самим Пьетранжело, а одна девочка с плакатом и вовсе призывала попросту «послать Россию на х*й».

Из краткого пересказа основных событий складывается очень удобный нарратив, который быстро и некритически подхватили как западные, так и русскоязычные либеральные медиа. В общих чертах идея такова: «Русские, известные связями с разнообразными ультраправыми организациями по всей Европе, наконец поставили «своего» на высшую позицию Биеннале, обеспечили себе какое-никакое участие в фестивале «на костях украинцев» и айда распространять идеологемы «русского мира» посредством мягкой силы — через артистов-марионеток». Это, кстати, лишь немного гиперболизированный пересказ New York Times.

Нарратив действительно очень удобный. Во-первых, он оставляет за кадром несколько любопытных деталей этой истории и характеристик её участников. Пьетранжело, например, очень странный итальянский консерватор, потому что в 2015 году он обратился в ислам ради более «аутентичного» и «спиритуального» возвращения к традиционным ценностям. Уже понятно, что перед нами не типичный закостенелый реакционер. Важно и то, что открыть фестиваль позвали Александра Сокурова, который никогда не отличался большими симпатиями к современному российскому режиму и в итоге даже не смог доехать до Биеннале. Тем не менее либеральная оппозиция в своём коллективном критическом письме заклеймила его как «слишком безопасного».

Во-вторых, либеральный нарратив удобен ещё и потому, что позволяет громким и шокирующим, но по сути довольно примитивным акциям заслонить куда более важный вопрос: допустимы ли в искусстве бойкот, цензура и политическая отмена? В подобной логике все не эмигрировавшие российские артисты автоматически превращаются в злодеев и приспособленцев, а украинские — в героев.

Очень эффектная пропагандистская сказка, но откровенно антиисторичная. Она предполагает, что высказывание в искусстве не имеет никакой цены и даже вредно, если не подчиняется заданному политическому и идеологическому курсу.

История культуры знает как минимум один случай, когда столкновение двух глубоко враждебных художественных миров оказалось куда важнее и продуктивнее любого бойкота.

Об этом — во второй части.

🚩 Искусство отмены II. Шпеер против Мухиной

✏️ Автор: Arsenio Krasni

Перенесёмся на Парижскую Всемирную Выставку 1937 года. К тому моменту в Германии уже вовсю действовал антисемитский террор, а в сталинском СССР достигла кульминации Большая Чистка. Тем не менее организаторы выставки допустили к участию главного нацистского архитектора Альбера Шпеера и «королеву социалистического реализма» Веру Мухину. Немецкий и советский павильоны стали не рядовыми участниками, но цивилизационных масштабов Событием, которое спустя десятилетия анализировали культурологи всего мира и которое стало точным снимком модернистской эпохи — «века прогресса», временем борьбы больших нарративов — фашизма и коммунизма.

Не будь на этой выставке нацистского или советского павильона, она бы обернулась пустышкой — «безопасным» искусством, которое, следуя «правильной» политике, душит саму возможность осмысления духа времени (Zeitgeist) — политики осязаемой и реальной.

Не будь этой выставки, не было бы и чувственного доказательства пропасти между нацистским и советским режимами, которые, хотя и похожи в стремлении представить себя авангардом человечества, кардинально различаются образами будущего и тем, для кого это будущее создаётся.

Монумент Третьего Рейха возвышается безжизненной массой зданий, спрессовывающих человека в монолит тысячелетнего государства. Монумент СССР возвышает как раз не государство, а человека — простого рабочего и колхозницу. Скульптура Мухиной наивна и угловата, выполнена в типично соцреалистическом стиле, но и поныне славит тружеников. А нацистский орёл переплавлен на снаряды. В истории двух павильонов, их противостояния и фактической победы советского проекта сосредоточено очень мощное, даже мессианское, по Беньямину, обещание. Но оно бы не было дано, если бы Шпееру не дали высказаться наравне с Мухиной.

Вернёмся к недавнему Биеннале. Разве не любопытно было бы посмотреть, какие метаморфозы происходят с культурным обликом страны, начавшей самый крупный европейский конфликт со времён Второй мировой? И ладно бы на фестиваль приехали отборные «зетники». Нет, его участники — простые артисты вроде фолк-ансамбля «Толоки», которые не хотят или не могут эмигрировать из России. Почему бы не понаблюдать за их историей, не поискать в их композициях искренние смыслы, не сдающиеся топорному официозному нарративу?

Всё это — риторические вопросы, на которые «оппозиционеры» вроде Толоконниковой не способны ответить. И эта неспособность разрушает даже их собственное творчество.

Бертольд Брехт в 1937 году, пока немецкие лётчики бомбили испанскую Мурсию, написал стихотворение, последнее четверостишие которого звучит так:

И брат захватил геройски
Кусок чужой страны:
Длины в том куске метр семьдесят пять
И метр пятьдесят глубины.

Надежда Толоконникова формально придерживается взглядов, во многом близких взглядам немецкого мэтра, к тому же претендует на роль камертона антивоенного российского искусства.

И вот её последний творческий эксперимент:
“Е**ые фашистские ублюдки,
Убийцы детей, матерей.
Я е**ла ваши бл**ские мутки.
Суки, уе**вайте скорее”

Мы не будем морализаторствовать по поводу нецензурщины. Важно другое: четверостишие Брехта пропитано болью, но в нём есть и ясное предостережение о том, к чему приводит империалистическая война. В строчках Толоконниковой — лишь слепой аффект.

Запрещать выступление российской делегации на Биеннале — это такой же аффект. Он ведёт к попытке утверждения морального превосходства, но никогда — к новым, революционным смыслам, рождающимся из столкновения идей, в том числе и в искусстве.

В оппозиционных кругах родилась здравая мысль — дать собрать перформанс российским политзекам и диссидентам. И необязательно делать это только в случае отсутствия официальной делегации. Почему нельзя показать альтернативную, свободную Россию, на фоне которой образ России настоящего мог бы показаться лишь царством омертвелых стереотипов?

Ответа мы не узнаем. Но кажется, что вместо символической демонстрации ненависти лучше попробовать в следующий раз создать Прекрасную Россию Будущего — хотя бы и в миниатюре.