Очень интересный пост у Political Animals про факторы, разжигающие этнические конфликты (ниже пост). При изучении таких конфликтов выделяют две переменные фракционализация (степень дробления населения на разные этнические группы) и поляризация (степень антагонизма между этими группами). В работе Lieberman, E. S., & Singh, P. (2012) объясняется механика запуска конфликта: этническая институционализация, когда есть меры по закреплению на институциональном уровне этнических идентичностей различных групп. Там в посте пример по переписи и школам, но на самом деле речь идет об институтах власти и распределения ресурсов - этнические квоты в исполнительной власти, этнический федерализм, партии этнической мобилизации. У нас еще это были этнические школы. То есть, не просто перепись, а политизация этничности.

Теперь примерим эти метрики на Казахстан. Мы стандартно считаемся страной с высокой, но не экстремальной фракционализацией (ELF Казахстана ≈ 0.60–0.65). При этом, профиль размытый -- не бинарная (50/50 или 60/40), но он значительно меняется сейчас за счет демографического ритма казахов. По второй метрике у нас низкая поляризация (да, да, даже с учетом отдельных случаев типа Алики). И самое главное -- этничность "деполитизирована". Единственный наш институционально выстроенный канал -- это АНК, по этнической квоте люди попадали во власть. Но АНК не просто формировало очень отрегулированный канал входа в политику по этническому признаку, но и закрывало все другие опции, сдерживало их. То есть, в остальном этничность унас все еще остается культурной и демографической категорией. Это результат сознательных усилий элит и власти. Это успешный кейс, недоисследованный только. Есть долговренный импакт -- недопущение распределения ресурсов и власти по этническому признаку закрепилось как норма, и поэтому отдельные кейсы вызывают осуждение и агрессию. Например, если компания нанимает на работу принципиально не-казахов. Или наоборот.

Отдельно нужно отметить, что у нас очень глубокие "разломы" город - село, по доходам и межпоколенческие, поэтому этническому тяжеловато набирать влияние.

Я не понимаю пока, в какую сторону сейчас работает политика по "криминализации" разжигания этнической розни. Если она будет равнонаправленной, то это сработает, скорее всего.

Я вот не могу одного понять, когда полиция бездействует в таких случаях, им даже по человечески не жалко детей? Мать девочки подала заявление, девочку насиловали, издевались, все ясно и понятно, но все дружно наплевали. Где закон и порядок?

Судя по действиям этих старшеклассников, они такие вещи не в первый раз делают. За угрозу безопасности детям из школ нужно исключать, не взирая ни на что. Они не в первый раз нарушают правила, и только многолетняя полная безнаказанность могла привести к такому размаху издевательств.

https://www.lada.kz/aktau_news/incidents/147438-v-aktau-rassleduetsia-delo-o-gruppovom-izdevatelstve-nad-13-letnei-shkolnitsei.html

18 внебюджетных фондов!!!

Какие внебюджетные фонды может проверять Высшая аудиторская палата

Об этом, отвечая на вопросы журналистов в Мажилисе РК, рассказал председатель ведомства Алихан Смаилов.

По его словам, в настоящее время ВАП формирует базу таких учреждений – в ней уже порядка 18 фондов. В их числе Национальный фонд, Единый накопительный пенсионный фонд, Фонд социального медицинского страхования, Фонд компенсации потерпевшим, Специальный государственный фонд и др.

🚀 @auditpalatasy

Счетная палата РФ опубликовала очень сильную вещь в оценке государственных политик. Они проводили аудит по программе новых инвестиционных проектов, и ушли от простого сопоставления «план–факт», применили Difference-in-Difference. Это прям полноценная каузальная методология, в отчете называют ее "синтетическая разность разностей".

Суть: Берутся компании, получившие поддержку, и под них конструируется «синтетический двойник», контрольная группа таких же предприятий, которые поддержку не получали, но до вмешательства развивались максимально похоже. То есть получаются две одинаковые группы -- те, кто получил госпомощь, и те, кто не получил. Дальше сравнивается траектория развития по обеим группам после запуска госпроекта. Они анализировали изменения в выручке, налоговых платежах, основных средствах, инвестиционных платежах, долговом финансировании, численности работников и заработной плате. Если, например, выручка выросла у всех из-за общего экономического фона, это не считается эффектом политики. Эффект вычисляется только там, где траектория компаний с поддержкой расходится с траекторией их «синтетического двойника». Так отсеиваются общие шоки, макроэффекты и остается чистый эффект меры господдержки. Этот класс методов используют в академических работах и серьезных policy evaluations. Одну из вариаций я пыталась применить на села "до выборов", "после выборов" (но не совсем успешно).

Результаты получились не очень хорошие, но на мой взгляд очень ценные. В среднем эффект от госденег оказался ограниченным и точечным. Значимые положительные изменения выявлены в основном для проектов 2022 года, это примерно у 7–11 процентов получателей поддержки. При этом программа почти не повлияла на инвестиционную активность как таковую и не изменила темпы роста выручки в среднесрочной перспективе. Это означает, что в таком виде господдержка иногда давала разовый прирост показателей, но не меняла траекторию развития компаний.

В чем ценность? В знаниях! DiD показал, что эффект резко усиливается у компаний с высокой долей собственных инвестиций — выше 70–75 процентов. Именно там появляются устойчивые эффекты по выручке, налогам, занятости и зарплатам. Короче, Счетная палата говорит то, о чем в лекциях рассказывал DESHT: господдержка НЕ работает как «стартовый мотор», она работает как усилитель уже существующего потенциала бизнеса. Давайте деньги тем, кто итак растет.

Тут у нас и знания по дизайну госпомощи, и аккуратно про риски селекции при выделении денег. Ключ к результативности не в объеме поддержки, а в правилах отбора и в соотношении публичных и частных денег.

Все материалы контрольного мероприятия и методологическая записка доступны на сайте Счетной палаты РФ https://ach.gov.ru/checks/novye-investitsionnye-proekty

Хотелось бы очень, чтобы партия AMANAT сделала монографию или сборник по проекту «Қарызсыз қоғам». Это проект "вопреки" догме "Изменения в знаниях не приводят к изменениям в поведении". Они там нащупали какое-то сочетание воздействия на наших людей, которое базируется на изменениях в знании, но при этом работает: более 800 тыс. чел. реструктурировали долги. Это объемный результат, значит там есть системное воздействие.

Дальше текст из поста Prokadry:

▪️«AMANAT» информирует, что 862 тыс. чел. получили реальную поддержку: реструктурировали долги, сняли аресты, получили консультации юристов.

▪️В рамках проекта людей обучают финансовой грамотности онлайн и офлайн, подключены менторы и юридические клиники, запущен Call-центр для должников.

▪️Проект помогает не просто выжить - он учит управлять деньгами, дает инструменты и поддержку, чтобы выбраться из долговой ловушки.

▪️«AMANAT» активно продвигает платформу Qogamfin.kz: около 600 тыс. чел. прошли обучение финансовой грамотности, включая онлайн и офлайн курсы, 50 юристов консультантов и 130 региональных координаторов работают по регионам, подключены юридические клиники университетов.

Самый наглядный график получился по налогам и сборам. Смотрите на синий "пунктир" в основном.

График к посту про отчёт Счетной палаты РФ.

Некоторые мысли про МСУ после экспертного интервью. Это скорее hot take, и я допускаю, что многие с ним не согласятся.

Есть некоторое "идеальное" МСУ как полная институциональная автономия в пределах закона: право самостоятельно решать вопросы местного значения, распоряжаться закрепленными ресурсами и защищать эту автономию, в том числе в судебном порядке. Эта автономия и есть тот ощутимый барьер между МСУ и вертикалью власти. В нашей реформе МСУ такого барьера нет (и не может быть пока), поэтому реформа уже два десятка лет откровенно буксует, потому что МСУ вроде есть, но оно очень уж похоже на «государственное местное управление». За это время сам контекст МСУ существенно изменился, и, на мой взгляд, назрела необходимость более честного разговора сразу по нескольким линиям.

Первое. Исторически МСУ это ответ на ограниченную информированность центра, дорогой контроль и территориальную удаленность сел и городов от центра управления. То есть, чтобы снизить издержки управления, решение местных вопросов передается на места. Эта логика была рациональна в XX веке, но она теряет универсальность сегодня. Эти издержки сегодня можно снизить другими способами, прежде всего через технологии и реформу управленческой машины. Стоимость сбора и использования управленческой информации уже намного меньше, контроль процедур бюрократии вот вот станет ещё полнее (алгоритмы + цифровой тенге), сбор и агрегация опытов и запросов людей с любой территории тоже можно организовать радикально новыми способами. Это не означает, что МСУ «не нужно», но означает, что его функции и дизайн больше не могут опираться только на аргумент "более лучшего управления".

Второе. Мы до конца не признаем структурные ограничения МСУ в Казахстане. Тут против играют размер страны, разреженность населения, малые сельские округа. В такой стране как наша всегда будет более высокая стоимость базовых публичных благ и инфраструктуры. Поэтому по ключевым сферам мы вытянем качество жизни только за счeт сетевого характера и активного перераспределения (образование, здравоохранение, транспорт). Многие сельские округи слишком малы, чтобы вытянуть автономию. Поэтому государствоцентричность МСУ в РК не искажение, а скорее структурная особенность. Есть ли тогда смысл обсуждать жесткие линии разграничения МСУ и местного госуправления? Нужно фокусироваться на определении формата реальной автономии, продуктивной и с учетом цифровизации госуправления.

Третье. Ловушка плохого концепта. В сельской местности самоуправление редуцировано до сходов, собраний и «услышать население». В городах МСУ фактически не концептуализировано вообще. У нас были большие надежды на реформу ОСИ, но она только формирует базовые юниты МСУ в городах, и то у них нет никакого закрепления в системе власти. Как протестовали ОСИ против застройки Линейного парка, так и наплевали все на это.

Четвертое. Издержки участия, о которых никто не говорит. Интересно, как власти воспринимают энергию любых гражданских активистов как бесконечную и бесплатную. Нашли вечный двигатель. Никто не измеряет и не понимает, что у участия в МСУ есть издержки – затраченное время, конфликты с акимом, социальные риски, отсутствие результата. Это реальные вещи, посмотрите, как мы все отреагировали, когда эти издержки участия и управления нам «вернули» через ОСИ?

Пятое. МСУ часто продвигается как суррогат других реформ. Через него пытаются решить вопросы подотчетности, эффективности, контроля над местной бюрократией, репрезентации интересов. Но это разные институциональные задачи. Без усиления маслихатов, реформы государственной службы, прозрачных процедур принятия решений и реальных механизмов ответственности МСУ не может компенсировать дефициты государственного управления. В этом смысле фискальная и административная децентрализация выглядят более фундаментальными: при более сильных маслихатах появляется хотя бы опосредованный канал автономии и контроля, на районном и сельском уровнях. При сильных маслихатах уже немного понятнее, как линии МСУ и МГУ состыкуются, пусть и опосредованно.

"В Караганде усилили подсыпку улиц от гололёда накануне Нового года", сообщает сайт новостей.
Да, на улице страшная гололедица и идёт дождь. Вышел по мелкой надобности в магазин — тротуары отсыпаны яшмой.
Вот есть такое в Лондоне или Дубае? Нет, конечно. А у нас есть!

С наступившим 2026 годом.

Впечатления разные от этого. Когда-то казалось, что 2030 год это невероятно далекая дата, и все казалось вполне осуществимым. Для меня этот 2030 год до сих пор очень эмоционально заряженный рубеж, я не знаю как у вас. И вот до него остается всего 4 года, а "воз и ныне там".

Что нас ждет в новом году? Новый Налоговый кодекс и запрет на «пропаганду нетрадиционной сексуальной ориентации» в общественных местах и СМИ вступили в силу. А еще будет много "цифровизации" -- Президент объявил 2026 год Годом цифровизации и искусственного интеллекта. Нас ждет, судя по погоде в Астане, очень ранняя и жаркая весна. Все также рост цен и тарифов -- если в 2025 вытерпели, то и в 2026 "затянут пояса". Возможно, ждет нас и референдум по реформе Парламента, раньше чем обсуждали -- чтобы сдвинуть по фазе транзита вперед такие большие конституционные изменения.

Нас ждет много вопросов по планам развития районов и откат выборности акимов на этом же уровне. Также мы увидим в действии новую Систему региональных стандартов качества жизни, если это "полетит", то отразится в структуре трансфертов в регионы. Надеюсь, и какие-то публичные документы по распределению трансфертов на основе этих стандартов мы увидим, потому что если не увидим, то чем это отличается от старого подхода, не понятно.

Скорее всего, нас все также ждет снижение прозрачности госсектора. Участие -- в том числе через доступ к информации -- становится уделом "отобранных" экспертов. Ну и ладно, у меня все равно большая задача -- не отвлекаться и пройти предзащиту по диссертации.

Всех тех, кто остается со мной в этом канале, я хочу поблагодарить за то, что читаете, активно пересылаете посты и делитесь комментариями в ДМ. Вы -- лучшие, и очень мне помогаете не забрасывать канал.

Открытка у меня тоже есть)))

«История городов будущего» Дэниела Брука и Alatau city

Давайте сразу скажу, это очень интересная и познавательная книга. Она не перевирает факты, историю и образы городов. Она передергивает изначальную свою нормативную установку. Короче, у автора есть только два типа городов: первый это "естественные" хорошие города прошлого, второй это "неестественные" для страны города-проекты. Далее вся аргументация подбивается под эту рамку с четырьмя иллюстративными кейсами «умышленных городов» – Санкт-Петербург, Бомбей, Шанхай и Дубай.

Автор пытается сказать нам, что люди снова и снова пытаются спроектировать «идеальный город», но эти попытки почти никогда не приводят к ожидаемым результатам. Брук против того, что город рассматривался как инженерная система, которую можно рационально спроектировать сверху. Этот подход системно дает сбои. Эти города почти всегда задумываются как радикальный разрыв с прошлым, но в реальности воспроизводят старые социальные и политические модели, даже пусть и в новой, более технологичной форме. Архитектура, инфраструктура и цифровые решения не устраняют социальные конфликты, неравенство и политические интересы, а лишь маскируют их (сегрегация и трудовой лагерь в Дубае как пример).

В общем, ничего нового в этой книге те, кто активно участвовал в свое время в дебатах по поводу Астаны, для себя не увидят. Это действительно забавно местами читать -- как с наших форумов списали, честное слово. Что город "живой", когда растет эволюционно, а если это "проект", то он пустой.

Проблема книги в том, что он сильно романтизирует различие между «прошлыми» и «спроектированными» городами, которого в реальности никогда не существовало. Исторически города всегда были инженерными и политическими проектами. Например, римские колонии -- это же прям технология была, с определенными юнитами как термы, казармы, форум. Ну еще пример это советские моногорода. Или древние города Южной Америки с сетью улиц по астрономическим осям. Причем зачастую эти древние "проекты" были гораздо более жесткими и насильственными, чем современные «умные города». Города - это сначала административные единицы, способ концентрации информации, денег, решений и ресурсов, это всегда про зонирование, а потом уже более мягкий слой нарастет в виде культуры особой и вайба.

Более того, именно через инженерное проектирование города государство исторически и училось управлять населением: учет, зонирование, санитария, транспорт, казармы, фабрики, административные кварталы.

По этой логике такие страны как Казахстан должны сидеть и вот наблюдать, как медленно и "естественно" формируются некие настоящие города. При этом, мы же не идиоты, мы понимаем, что если через 20 лет в стране не будет 10 хороших городов, то вся молодежь просто уедет в другие страны на фоне резкого старения населения в мире. Посмотрите, что происходит с Карагандой. В свое время, это был город союзного значения. Мы в начале 2000х потусить нормально туда уезжали. И сейчас они жалуются именно по поводу оттока молодежи, потому что рядом Астана.

В чем Брук на самом деле прав, это в критике иллюзии полного институционального контроля. Проваливаются не «спроектированные города», а конкретно проекты, которые считают, что можно: а) сразу создать законченную институциональную конфигурацию (напишем идеальный КЗРК -- и все так и будет работать), б) заменить политические процессы архитектурой или технологиями (зачем маслихат), в) исключить конфликты как издержку через проектирование.

Что касается Алатау-сити, то это важный для государства проект, потому что он как раз тестирует нашу удушающую своей заботой вертикаль на способность создавать внутри "утробы" для чего-то нового. И нельзя ожидать, что все будет по букве конституционного закона, без конфликтов и откатов. Это тоже своего рода процесс -- как центр в итоге выстроит отношения с полу-автономным городом.

Не слушайте критиканов и особенно тех, кто романтизирует прошлое.

Ну и по поводу Венесуэлы. Режим Мадуро был лишь в ограниченной степени персоналистской диктатурой. Он включал в себя значительные элементы военного и партийного режимов. Кто-то из игроков, принадлежащих к этим элементам, похоже, пожертвовал Мадуро, но сами эти элементы и игроки пока на месте (в отличие от Сирии, где падение персоны диктатора означало падение режима). Теперь, если Трамп хотя бы временно остановится, а это кажется высоко вероятным, внутренним игрокам предстоит разобраться между собой и как-то решить вопрос с Соединенными Штатами. Думаю, это мы и будем наблюдать в Венесуэле в обозримом будущем.

Какая хорошая мысль у Худайбергенова в посте про Венесуэлу. Обнищание собственного населения -- это первый шаг к поражению элит и потере независимости всей страны.

Богатое общество может продуктивно защищаться от чужеродной среды. У богатого общества есть ресурсы на то, чтобы делать тои и вскормить поколение певцов, артистов и тот самый "креативный класс" (идентичность). У богатого народа есть ресурсы на писателей и свой язык (мы рынок). Обворовать своих людей настолько, чтобы в обществе не осталось никого, кто бы не выживал день в день, не боялся и мог планировать на будущее.