Пока нет никакого публичного обсуждения дизайна нового Парламента, говорить о досрочном проведении как-то не очень.

Если бы убийцу девушки из Шымкента сначала наказали за воровство "невесты",
Если бы убийцу этой девочки потом наказали по новой статье за сталкинг,
может быть, она осталась бы в живых.

Сталкинг - реальная проблема и часто это первые шаги перед уже прямым насилием. Надеюсь, что в Казахстане эта статья заработает в полную силу.

Логика реформ-5: Влиятельный парламент

Вышла новая статья Маулена Ашимбаева из серии «Логика реформ», на этот раз она о самой главной реформе 2026 года – о реформе парламента нашей страны. В статье есть красивая «рамочка»: «В этом году Парламенту Казахстана исполняется 30 лет: в январе 1996 года состоялась первая сессия первого созыва законодательной ветви власти нового типа».

Пересказывать статью нет смысла, читаем тут. Мне понравился экскурс небольшой в историю работы Сената, упоминание отдельных сенаторов – масштаб и вклад личностей, о котором очень правильно напомнить нам именно от лица спикера Сената. Но в общем и целом, давайте попробуем реконструировать аргументацию статьи и задать главный вопрос по этой реформе.

Структура аргументов понятная. У Токаева есть модернизационный проект, нацеленный на де-концентрацию политической власти, на выравнивание баланса между исполнительной ветвью власти и всеми остальными. Для этого нужен «Сильный Парламент». Его усиление предполагается за счет (1) снятия фильтра Сената, (2)аппаратного и материального усиления нового Парламента, (3) ставка на развитие новых или усиление существующих «малых» политических партий (пропорциональная система), (4) цифровизация как средство усиления потоков «обратной связи», агрегирования политических запросов в новый Парламент, как канал доступа к информации государственных органов и так далее.

Спикер описывает нашу «идеальную» законодательную вертикаль, которая должна работать в балансе с исполнительной: однопалатный Парламент – [независимые от акиматов] Маслихаты – некое МСУ [это уже мое понимание]. Вся эта вертикаль может и будет работать только при определенных условиях. Например, нужно регулирование составов маслихатов через инструмент «конфликта частного и публичного интереса», когда, например, подчиненный акима не может быть депутатом. Без этого, новому Парламенту будет сложно опираться только на аппараты политических партий, которые не дают оснований для оптимизма в силу их ограниченных ресурсов. Ну или организационное усиление как нового Парламента, так и маслихатов. Тут уже много описали и все понятно.

Я уже писала про нужный запрет на работу всех «распараллеленных» совещательных и консультационных площадок, в обход Парламента и его комитетов. Да, да, даже Курылтай, даже Нацкомиссия по модернизации, и прочие арены. Если эта реформа проходит всерьез, то даже Администрации Президента нужно будет отдавать обсуждение реформ, политик и решений с уровня части своих «комиссий» в новый парламент.

Ашимбаев пишет: «Не идеализируя и не абсолютизируя роль политических партий, мы должны признать, что это ключевой инструмент реализации представительной демократии и всеобщего избирательного права как реально работающей формы общественного договора граж­дан с властью, единственно возможного способа ее долго­срочной легитимации».

Вообще, интересно, что такое «влиятельный парламент» для такой страны как наша. Сейчас сидит отобранная группа людей и пишет, как этот новый парламент будет работать. Институциональные дизайнеры, так сказать. Будет хорошо, если проект Конституции и какие-то наброски по реформе мы увидим сильно раньше референдума, кстати. Ну основная мысль о том, что влиятельным парламент становится не из-за своего даже формата, а тогда, когда за ним стоят настоящие политические силы. Короче, влиятелен не просто сам парламент как орган, а как форум для работы крепких и конкурирующих партий, способных оценивать политики и решения правительства, выдавать профессиональное суждение, договариваться с элитами и мобилизовать поддержку в обществе.

Поэтому надо закрывать все «боковые» входы, чтобы у акторов был выход только конкурировать на арене парламента. Без конкуренции реальной между партиями парламент может просто оставаться «процедурным кабинетом», даже при расширенных полномочиях.

Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) подтвердило, что участие искусственного интеллекта Samruk-Kazyna Artificial Intelligence (SKAI) в совете директоров фонда «Самрук-Қазына» противоречит требованиям закона.

Таким образом регулятор впервые дал официальную правовую оценку решению правительства, принятому в октябре 2025 года и ранее вызвавшему вопросы у инвесторов и участников рынка.

Необычный статус SKAI как участника органа управления вызвал обеспокоенность Ассоциации миноритарных акционеров QAMS. В ноябре 2025 года ассоциация заявила об отсутствии официальной правовой позиции государства и указала, что независимый директор является должностным лицом, решения которого имеют юридические последствия для фонда и его портфельных компаний.

По мнению QAMS, участие субъекта, не обладающего гражданско-правовым статусом, создаёт риск последующего оспаривания решений совета директоров и сделок, принятых с его участием.

Источник: https://t.me/fund_anticorr/10300

Шел к этому решению три года: обсуждал с коллегами, взвешивал «за» и «против». И теперь решил окончательно-в 2026 году начинаю вести свой YouTube-канал.

Буду рассказывать о законопроектах и новых нормах. Главная цель-объяснять простыми словами, почему эти законы важны, что они дают гражданам и как все это будет работать на практике.

Конечно, одной законотворческой деятельностью не ограничимся. Будем обсуждать реализацию принятых законов, программы партии, а также те сферы, где у меня накоплена экспертиза. Планирую приглашать гостей для совместного обсуждения.

Канал уже открыт. Я собрал там архив интервью и выступлений. Теперь там будут регулярно выходить новые видео.

В общем, подписывайтесь- ссылка здесь:

https://youtube.com/@aaimagambetov?si=tGM1CD66oEPJK84f

С добрым утром, и такое у нас теперь секретят))

Вот мы все ругаем «кулуарную» политику, когда политические вопросы решаются через занос записок ради получения фишки какого-нибудь важного лица, принимающего решения (ЛПР), а в Китае это оформленная практика. Там в политике вовсю используют систему zhuanbao (专报, внутренние отчеты) как скрытый канал политического предпринимательства, в условиях ограничения на публичные дебаты.

Главной целью написания zhuanbao является получение pishi -- письменного указания или комментария высокопоставленного руководителя (фишка). Такая резолюция превращает теоретическое предложение эксперта в обязательную директиву для бюрократического аппарата, запуская процессы реализации или корректировки политики.

На какие темы пишут такие внутренние отчеты? Прям по политическому циклу: формирование повестки работы бюрократии (например, возникновение проблемы), для корректировки политик, обоснование решений для старых проблем. При этом, понятно, что поток таких отчетов наверх огромен, и способность написать такой zhuanbao, который не затеряется, это «высший пилотаж».

Я дам ссылку на свежую статью, там они описывают тактики. Но интереснее другое, как это выстроено организационно для самих экспертов. Это не просто академический интерес или патриотизм, а еще и сильные организационные стимулы. Например, получение резолюции pishi во многих институтах официально приравнивается к публикации в престижном научном журнале, что напрямую влияет на продвижение по службе (получение должности профессора), получение финансовых премий и укрепление профессиональной репутации как «советника правительства». Для самих организаций это тоже политический капитал, поэтому они поощряют успешное консультирование значительными денежными премиями (до 20 000 юаней, 1,5 млн тг). Успешное получение pishi резко повышает статус эксперта в глазах государства, открывая двери в правительственные консультативные советы и облегчая получение крупных государственных исследовательских грантов. Эксперты используют свои отчеты для выстраивания личных сетей с секретарями и главами ведомств, что позволяет им в дальнейшем получать заказы на «сочинения на заданную тему», прямые эксклюзивные запросы на аналитику от высшего руководства. Признание экспертных заслуг через систему pishi может привести к прямому назначению на высокие административные посты. Придумал – сделай.

У нас тоже многое решается не через формальные процедуры, а через "записки" -- и потом кто сумел «воткнуть» нужную формулировку в послание, кто получил фишку, кто провел указ. Это можно бесконечно ругать, а можно принять как эмпирическую реальность и пытаться понять, как это работает на самом деле. Главное отличие – у китайцев многие отчеты и идеи базируются на управленческих экспериментах на низовом уровне, policy experimentation under hierarchy. А у нас в последнее время прошла установка не проводить «пилоты», а просто сразу «делать нормально». Это неправильно и лишает систему баланса.

Source: Ye, Z.,& Wu, W. (2024). Attracting the remote emperor’s attention: Local policyentrepreneurship in China’s policy experimentation under hierarchy. Journalof Asian Public Policy, 17(3), 685–703. https://doi.org/10.1080/17516234.2022.2083930

Цитата из материала TengriNews: "Ранее депутат Мурат Абенов сделал заявление, что полицию Шымкента тоже нужно проверить. Как стало известно ранее, парень долгое время преследовал девушку. А после отказа выйти замуж - преступник силой похитил девушку. Родители смогли вернуть её домой. Со слов родных девушка обращалась в полицию из-за сталкинга, однако ее заявление якобы не было принято.

Однако это не остановило преступника: он продолжал преследовать её и угрожать по телефону. А после вовсе жестоко расправился со студенткой."

Бектенов начал делать то, для чего он вообще стал премьер-министром. Так и будем потом описывать это время: к public sector романтике не чувствительны были, по старым привычкам пересекретили все, что можно и нельзя, но зато наконец-то признали открыто бардак в госфинансах и что-то смогли отладить.

Новости про медицинский фонд уже даже не смешные. Один фонд полностью сразу украли, а этот просто по частям щиплют. Семьсот тысяч мужчин пролечили от рака шейки матки, а я тут сама женщина и еле маммографию сделала по осмс 😅.

Предлагаю МФ не останавливаться на достигнутом и вернуть контроль над всеми внебюджетными фондами.

Я не поняла, как именно все эти вещи опровергают мой пойнт, что без реальных партий парламент не будет работать так, как нам обещают.

Есть те, кому можно, и те, кому нельзя. Осталось понять, кто эту разницу в обществе размечает.

Вот Сабина Садиева рассуждает про то, как сделать парламент влиятельным, но она не права. Дело в том, что в представительной демократии есть те, кто представлен в политике и есть те, кто не представлен, есть те, чье представительство позволяет продвигать свою точку зрения, и те, чье представительство не позволяет, есть те, кто выиграл на выборах, и кто на выборах проиграл.

Так вот в этих условиях высшее политическое мастерство заключается в том, что надо сделать так, чтобы конкуренция не превратилась сначала в соперничество, а потом уже конфликт. Грань между простым спором, кто лучше, и бойней с трупами гораздо тоньше, чем многие думают.

Дело не в том, кто прав, дело в том, что если в стране меняют конституцию, то у каждого есть право на мнение.

При этом, секьюритизация вопроса это старый проверенный трюк. Мигранты -- все преступники, нацменьшинства -- все сепаратисты, политическая конкуренция -- обязательно бойня. Пока вы боитесь, вы не задаёте вопросов.

Пока собирала материал для статьи нашла классный кейс – не могу не поделиться.

В пост-авторитарной Индонезии тоже проводились масштабные реформы по децентрализации госуправления. Причем, они начали с «районов» (kabupaten и kota), не с уровня провинций или деревень снизу. Законы 1999–2001 годов передали огромный объем полномочий в «районы», минуя провинции. Индонезия сознательно обошла региональный уровень, опасаясь, что сильные провинции станут политическими альтернативами центру. Район казался оптимальной единицей – там уже сильное администрирование, но недостаточно сильное для сепаратизма.

Исследователи пишут, что полномочия были переданы быстро, без постепенного обучения и без развитых механизмов подотчетности. Поэтому быстро проявились системные издержки. Районный уровень стал новым центром ренты, коррупции и локального авторитаризма. Старые элиты просто адаптировались, захватили новые институты и начали воспроизводить патронаж уже на местном уровне.

После этого урока Индонезия повернула реформу децентрализации на уровень еще ниже – в деревни. Как это зафреймили: нужна подлинная локальная автономия, без коррумпированных региональных элит, нужно былo решать вопросы с бедностью. Большинство бедного населения Индонезии живет в сельской местности, и именно там сохранялся разрыв в реальном доступе к благам. Такой поворот «борьба с бедностью» позволяла продать эту реформу международным донорам, избежать лишней политизации. В отличие от провинций и районов, деревни не обладали ни силовыми ресурсами, ни возможностью коллективного политического действия на национальном уровне. Это делало их идеальной площадкой для такого экспериментирования: можно было передать деньги, полномочия и процедуры, не рискуя создать альтернативный центр власти.

В статье ниже объектом исследования является Закон о деревнях №6/2014, ключевой акт реформы. До принятия закона деревни формально существовали как адмединицы, но фактически не обладали автономией. Управление было централизованным и унифицированным, местные особенности игнорировались, а главы деревень функционировали как низовые бюрокртаты, а не как представители локальных сообществ. Деревни не имели устойчивых собственных источников финансирования и зависели от решений районного уровня, что приводило к хроническому недофинансированию и размытию ответственности. В

Закон 2014 года изменил эту конфигурацию по нескольким направлениям. Он признал множественность типов деревень. Государство юридически закрепило существование различных форм деревенской организации, основанных на исторических, культурных и социальных различиях регионов.

Desa (административная деревня) -- деревня, встроенная в современную систему публичного управления. У нее есть избираемый глава деревни (kepala desa), деревенский представительный орган (BPD), формализованные процедуры планирования и бюджета (RPJMDes, RKPDes,APBDes), подотчетность по административному и финансовому праву. В наших реалиях это что-то между сельским округом и районом.

Desa Adat (традиционная деревня) -- государство признает существование донациональных институтов власти. Такая деревня может использовать традиционные органы управления, опираться на обычное право (adat), иметь нетипичную структуру лидерства (совет старейшин, коллективные органы, наследственные позиции), и регулировать землю, ресурсы и социальные отношения по локальным нормам.

Типы деревень в Индонезии различаются по регионам -- Nagari в Западной Суматре (сильные клановые структуры, связь власти с родством и землей), Gampong в Ачехе (религиозные советы, особая роль adat и шариата), Desa Pakraman на Бали (храмовыеи общинные структуры), формы в Папуа (племена и вождизм).


ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

НАЧАЛО ВЫШЕ

Второе ключевое изменение -- введение прямых фискальных трансфертов деревням из центрального бюджета. Государство обязалось ежегодно выделять 10% государственного бюджета на нужды сельских общин через введение Деревенского фонда (Alokasi Dana Desa). Деньги туда идут напрямую, минуя районный уровень. Эти средства строго целевые -- для финансирования инфраструктуры, базовыхуслуг, программ развития и расширения экономической активности на местах.

Третье направление реформы касалось подотчетности и внутреннего баланса власти. Закон усилил роль деревенских представительных органов, которые получили полномочия участвовать в принятии решений, утверждать планы и контролировать деятельность главы деревни. Это изменило модель локальной власти: глава деревни перестал быть исключительно агентом центра и оказался встроен в систему локальной подотчетности, пусть и ограниченной.

Важно, что эта реформа проводилась на основе академического сообщества, ведущим актором был индонезийский тинк танк Institute of Research and Empowerment(IRE). Они создали концептуальную базу закона:
1. Плюрализм типов деревень (учет местных традиций).
2. Принцип субсидиарности (автономия деревни).
3. Демократическое участие (выборы сельских глав).
4. Финансирование (ежегодные трансферты из бюджета).

IRE создал площадки «Knowledge Community» и «Village Working Group», объединив 50 НПО для мониторинга реализации закона и разработки подзаконных актов. IRE действовал как «мост» между академической средой и политиками, переводя сложные исследования в формат политических записок (policy briefs) и мемо.

К марту 2019 года уровень бедности в сельской Индонезии снизился до 12,85%, что стало самым низким показателем в истории страны. Исследователи пишут, что жители деревень получили ресурсы для развития инфраструктуры, здравоохранения и местного туризма. Вроде как реформа не устранила совсем бедность, и в локальном управлении все не идеально, но она изменила архитектуру государства, впервые связав на деревенском уровне ответственность, ресурсы и принятие решений.

Для Казахстана что можно взять:

- деревни и сельские округи не одинаковы, а разницу мы не понимаем. Мы ее нащупали через программу развития регионов, когда делили все села на опорные и не очень перспективные. Значит и МСУ, и процедуры могут быть разными. У нас есть села, которые «доросли» до маслихатов, а вы им сходы прописываете. Когда в центре стонут, что маслихаты ниже районов это дорого и бессмысленно, это правда. Но что если, они не нужны везде, а в определенных селах или округах (побольше, поресурснее и так далее)?

- децентрализация без технической и административной готовности на уровне «районов» приводит к захвату государственных институтов местной элиткой, которая создает виток локальной авторитарности. Выборность и автономия деревень это уравновешивает «снизу»!! Как и внятные процедуры регулирования, а также централизованные системы управления бюрократией.

- боюсь писать про фонды, но какой-то фонд поддержки инициатив местных сообществ в распоряжении маслихатов, с подотчетностью в новый Парламент– интересная идея. Надо подумать тут.


Source: Fatonie, I. (2022). The role of Indonesian think tanks as policy entrepreneurs in policy development of village governance. Journal of Asian Public Policy, 15(3), 500–516. https://doi.org/10.1080/17516234.2020.1829354

У нас похожие вещи делали три организации: (1) НПП в свою "прайм эру", объезжали районы и сельские округа для сбора информации, (2) Институт экономики, как результат -- Система регстандартов и категоризация сел, (3) ESEN Foundation -- у них более глубокое обследование, разбираются в процессах в пределах одного района.