В декабре 2024 в самом центре Нью Йорка на Манхэттене был убит Брайан Томпсон, глава UnitedHealthcare — одной из крупнейших американских компаний медицинского страхования. За это задержали Лиуджи Мангионе; он не признает себя виновным, и суд еще не состоялся. Я следила за этим делом, потому что с самого начала было много споров, как именно квалифицировать -- прокуроры требовали обозначить это как "терроризм", СМИ бились за лучшие заголовки про политическое высказывание против жадности страховщиков и так далее. Теперь Мангионе требует, чтобы суд над ним транслировали открыто.

Почему это важно? Почему "открытые суды" важны?
Потому что, если нам обещают "закон и порядок" как основу режима, тогда мы должны внутренне принимать этот "порядок". То есть, он для нас должен быть непротиворечивым нашим нормам, что есть правильно. И это возможно определить только в суде -- только когда принимаются решения, а не слоганы. Суд устанавливает не только факт: человек А стал причиной смерти человека Б. Он может рассмотреть, какую именно историю прокуроры и защита рассказывает об этом событии и какую степень вины признает за человеком. Мангионе, конечно, богатей и у него адвокаты акулы. Они прекрасно понимают, насколько сильное давление они могут оказать на прокуроров и присяжных, потому что там вся страна настрадалась из-за медстраховки. А что, если это кто-то беспомощный? Что тогда?

Я хочу показать на примере из Алматинской области. По опубликованным сейчас данным, в Алматинской области 38-летнюю женщину, беременную пятым ребенком и воспитывающую еще четверых детей, обвиняют по ч. 1 ст. 99 УК. Она ударила мужа ножом -- и он умер. Ее держат в СИЗО, возят из Алматы в Конаев, господи что там с ее детьми происходит, мне не понятно. Ее защита утверждает, что муж систематически применял к ней насилие, заражал ЗППП, а непосредственно перед произошедшим снова избил ее. По версии адвоката, она пыталась вызвать полицию, но у нее нет телефона, а соседи и родственница мужа телефон не дали. Она два раза выходила просить. Если ей рожать в середине августа, она уже была на 6-7 месяце. Защита добивается другой квалификации и суда присяжных. Они тоже хотят публичности, и я тоже хочу для этого суда публичности, поэтому и пишу в канал. Это тоже тот случай, когда мы должны видеть всю историю -- не все случаи причинения смерти равны друг другу.
Когда начинается юридически значимая часть таких историй? В тот момент, когда женщина берет нож? Или раньше, когда годами существует насилие? Государство должно публично показать, где оно проводит границу между преступлением и самозащитой, аффектом и ответственностью. Какой "закон и порядок" существует для таких сложных кейсов.

Год назад я делилась итогами анализа казахстанских университетов -- и вот вышел новый отчет. Анализ строится на статистике по баллам ЕНТ и размещению абитуриентов в ВУЗах (проходные баллы, количество грантов и тд). То есть, это анализ на основе реального выбора детей и родителей (упакованный в интересный индекс). Все детали можете посмотреть тут

Что изменилось за год

Нижняя часть рейтинга по ЕНТ заметно поднялась
Средний показатель десяти самых низких медиан вырос примерно с 59 до 67 баллов. ALT прибавил семь баллов, ВКТУ — три, ЗКАТУ — два.

Верхушка по ЕНТ почти не выросла
КазГЮУ повысил медиану до 132, но средняя медиана всей верхней десятки даже немного снизилась.

То есть рост произошёл прежде всего снизу, а не сверху.

Скорее всего, это эффект от объема абитуриентов. Драма была при поступлении в Назарбаев (настолько высокая конкуренция, что с топовыми баллами дети не проходили, сам ВУЗ рапортует максимальное количество претендентов). В ВУЗы идет нарастающий наш "молодежный навес". Сейчас на 30-40% больше абитуриентов, чем 4-5 лет назад. И это только начало. Плюс излюбленные нашими студентами США, Дубаи тоже уже не так доступны по разным причинам. Объем поколения подталкивает конкуренцию, а та наращивает проходные баллы по грантам. Причем, пик будет через 3 года, по 400 000 детей, в течение нескольких лет. Демографическое давление переходит из садиков (выгребли за счет "Балапана") в школы (выгребли за счет подушевого и массового строительства школ), и приходит в ВУЗы.

IT становится одновременно массовым и привлекательным
Информационные технологии — крупнейшее направление по количеству грантов.

При этом AITU, КБТУ, IITU и Qazaq AI находятся в верхней части Bradley–Terry.

То есть спрос на IT проявляется сразу с двух сторон: государство выделяет большой объём грантов, а специализированные университеты хорошо выигрывают конкуренцию за студентов.

Ок. Почему только прочие специализированные ВУЗы не подтянулись, интересно, даже при том, что есть стабильные институциональный спрос на учителей и врачей, силовиков тех же.

Специализация усилилась
В прошлом году КБТУ и AITU уже находились наверху Bradley–Terry, но рядом с ними стояло много крупных универсальных вузов.

Теперь первые восемь позиций практически полностью заняты университетами с ярко выраженной нишей.

Старые лидеры-универсалы опустились
ЕНУ переместился примерно с пятой на 11-ю позицию, КазНУ — с восьмой на 14-ю, Международный университет Астана — с девятой на 17-ю, КазНПУ — с седьмой на 22-ю.

Ооо. Это самый интересный вывод. Время "динозавров" проходит. Огромные национальные ВУЗы -- это модель колониальная такая. Там не про образование вообще речь, а про распределение -- денег, ППС, а потом и выпускников. Автор осторожничает, пишет, что "воспринимать это как буквальное падение популярности на столько-то мест нельзя". Но мне кажется, это справедливая тенденция. Если нет государственного щедрого финансирования и приходится конкурировать, то лучше быть зубастым специализированным ВУЗом. Другое дело, что государство наше с этими нацвузами будет делать дальше? Сколько там еще будут держать места для "уважаемых"? Нам ведь реально нужны выборы не только акимов, но и ректоров нацвузов. Каждый -- как немаленький по меркам КЗ город.

Визуал: количество рожденных деток по годам, 2020-2025, данные от БНС. Через два года пик будет при приеме в первые классы (2020-2021). А садики скоро получат меньше "клиентов").

Made my day

Немного личного. Если вы тоже сейчас выбираете, в каком фильме посмотреть одних и тех же Тома Холланда и Зендайю -- в "Человеке-пауке" или "Одиссее" -- советую не тратить время на первое.

ДАЛЬШЕ СПОЙЛЕРЫ, ПРЕДУПРЕЖДАЮ





_______________________________________________________________
Мужик-паук

Том Холланд возмужал, начал ходить в раскачку и никак уже не выглядит как подросток-паучок. Нет этой грации и тонкости, которые сделали его "пауком" поколения. Иногда прям ощущалось, как же болит у него спина от резких двиений и прыжков. Голова тоже болела.

Чтобы мы точно поняли про мужиковость, ему ещё и вписали кризис среднего возраста паука -- но не показали и не пояснили нормально эту трансформацию. Окей, паук взрослеет, скидывает кожу или что ещё, что при этом случается с мутантом? Кроме черных глаз? Слилась прекрасная возможность как-то оправдать, почему паука ещё несколько лет может играть Том.

Самый глубокий момент был, когда MJ сказала, что если нет памяти -- нет любви. Она не то, чтобы не любит его, она просто его не знает. Какой разрыв между этим и его вымученным отказом от контакта с любимой женщиной, никто не заметил великой жертвы ёпта. За 4 года её учебы можно было наделать много новой памяти, если честно.

По мелочи можно придраться, конечно, что друзья его после целого MIT страдают фигней, что злодеи не убедительные (маленькие девочки против всего мира), что Френк не тянет на замену Тони, но зачем-то пауку нужен всегда "старший товарищ".

Только одно меня порадовало: пока брала билеты, увидела, что старая серия Гарри Поттера с 27 августа в кино будет. Видимо, перед перезапуском в последний раз хотят заработать на нем, и у них получится. Я-то точно пойду с удовольствием.

У американского Госдепартамента есть довольно подробная интерактивная карта мира, на которой страны отмечены в зависимости от того, насколько безопасно американцам туда путешествовать. Карта обновляется ежедневно и учитывает самые разные риски (от преступности и беспорядков до терроризма и возможных задержаний).

Казахстан на ней отмечен синим цветом и относится к самому низкому уровню риска. Формулировка Госдепа предельно простая: можно ехать, соблюдая обычные меры предосторожности. Никаких дополнительных предупреждений ни по стране в целом, ни по отдельным регионам нет.

Любопытно, что Франция, Великобритания и Италия находятся уже на более высоком уровне риска, а Россия отмечена красным (американцам туда ехать не рекомендуют). "Синих" стран, как видите, считанное количество.

Понятно, что это не мировой рейтинг безопасности, а рекомендации, составленные прежде всего для граждан США. Но все же показательный сигнал: с точки зрения Госдепа наша страна не воспринимается как проблемное или опасное направление.

Сегодня вечером дебаты руководителей политических партий, и я созрела, чтобы наконец включиться. Вечером посмотрю и опишу, что я там для себя увижу. Вообще, вопрос, как голосовать, если вдруг вам лично не нравится никто из списков, а программы не убедили. Есть целое направление, которое изучает электоральное поведение людей и их стратегии -- давайте приложим теорию к практике.

В идеальной партийной системе у избирателя есть возможность соотнести свои устойчивые политические предпочтения (спрос) с понятным партийным предложением. Партии агрегируют существующие в обществе интересы и конфликты -- и превращают их в программы. Но что делать, если такой идентификации нет, а программы кажутся техническими и мало различимыми? Как голосовать? Ответ - вы можете использовать свой голос инструментально.

▪Bandwagon effect & tactical voting
Вы можете использовать свой голос не как признание в любви конкретной партии или идеологии, а как тактический инструмент изменения распределения мест. То есть, не «кто мне нравится?», а «что мой голос сделает с распределением мест?». Кто-то голосует за ожидаемого победителя — работает эффект присоединения к большинству. Есть ощущение, что голос не пропадает просто так.

▪Другие люди могут голосовать из другой логики --- принципиально за самого "меньшего", чтобы оттянуть голоса от гегемона или помочь малым партиям пройти электоральный "порог". А там уже -- за счет фрагментации у малых партий растет коалиционный потенциал. В пропорциональной системе это совершенно рациональная стратегия: значение имеет не столько первое место, но и то, как между партиями будут распределены все места Курултая.

▪Issue voting -- голос за проблему
Иногда партийная идентичность вообще отходит на второй план. Для человека появляется один вопрос, достаточно больный и важный, чтобы определять весь его электоральный выбор: нелегальная миграция, домашнее насилие, язык, земля, аборты, климат, пенсионный возраст. Тогда человек может голосовать за партию, с которой далеко не во всем согласен, потому что именно она ближе к нему по главному issue. У нас партии пока не нащупали такой новый cause -- хороший пример из нашей истории это статус казахского языка, земельные вопросы. Есть несколько хороших кандидатов на такие issue -- но не буду нарываться публично.

▪Negative voting / retrospective accountability
Аналогично, можно идти от противного -- не голосовать за партии, которые манипулируют со списками (фронтят одни, получают места другие), набирают "певиц", слишком аморфные программы выставляют. Это как система обратной связи.

▪Голосовать, чтобы сами выборы стали каналом, через который элиты вынуждены договариваться.
Политические элиты конкурируют только там, где реально распределяется власть. Если избиратели массово не участвуют в выборах в представительные органы власти, у политических игроков меньше стимулов инвестировать в партии, искать электоральные коалиции, менять программы и бороться за голоса. Рациональнее договариваться через назначения, административные связи, патронаж и неформальные сделки.

Конечно, сама по себе высокая явка демократию не создает — у нас хорошо умеют мобилизовать народ на явку, потому что она сигнал поддержки. И все же это сигнал. Если мы хотим, чтобы элиты когда-нибудь начали всерьез договариваться через выборы, они должны сначала увидеть, что общество всерьез пользуется выборами.

Раньше хорошие оценки за домашние задания предсказывали хорошие результаты на экзамене.

С ИИ эта связь перевернулась.

Среди школьников, использующих ИИ, чем выше оценки за домашние задания, тем хуже результаты на экзамене.

Пока я досмотрела, люди уже описали дебаты, достаточно подробно. Единственное, что я бы не назначала победителей. В целом, партии выясняли между собой, где взять деньги на обещанное нам в предвыборных программах. Кто-то говорит про рост МСБ до 20%, кто-то про оптимизацию госрасходов и программ, про возвращенные государству активы и так далее. Самый классный момент в дебатах: наши партии в этом электоральном цикле гораздо менее аморфные. Ну, то есть, политический компас заработал, так как аппетит «Адилета» и борьба за «второе место» заставляют меньшие партии отходить от уютного «центра» (за все хорошее). В итоге, центристы центрят, рискуя свалиться в технику, «праваки» едут на личной харизме, «левые» уходят в поиск одобрения ширнармасс. Это биоразнообразие привело меня к мысли: если представить, что каждая партия получает достаточно политической власти, какое государство они будут строить?

С точки зречния политических реформ и административных систем, «АДИЛЕТ» можно принять за «статус кво». Их программа в наименьшей степени пытается развернуть существующую архитектуру власти в другую сторону. Все остается как есть, просто более эффективно, деперсонифицировано, «цифрово» и сервисно. Очень много того, что и так было бы сделано или заявлено -- автоматизация до 30% рутинных процессов госаппарата (сейчас 20-25%), бесшовное государство, анализ обращений граждан в e-Өтініш при помощи ИИ, развитие eGov, e-Parliament и электронное участие граждан.

В части региональной политики мы тоже видим продолжение курса реформ – бюджетная автономия, КPI акимов, стандарты развития. Если довести логику «Адилет» до конца, мы получим очень технологичное государство. Это не политическая модернизация в полном смысле, это административная реформа, которую выдернули на уровень повыше (что хорошо). Но знаете, «Адилет» это системный гегемон, они такие большие, что от них уже хочется услышать про развитие институтов. Они определяют себя как силу, реализующую реформы главы государства. Понятно, что статус обязывает. Но легитимность партии снизу приходит, партия собирает снизу «политический спрос» и через его канализацию получает мандат на власть.

Совсем другой вектор у «АК ЖОЛ». Акжоловцы точно воспроизводят логику работы партии --- распределение власти. Они не отказывается от сильного президентского института – но предлагают заметно перетащить власть от исполнительной вертикали в сторону представительных органов. Тут возникает их Правительство национального доверия с участием парламентских партий, парламентские расследования, контроль Курултая над государственными финансами и квазигосударственным сектором, парламентский контроль над ЕНПФ и ФСМС, обязательная отчетность Правительства, руководство бюджетным контрольным комитетом представителем оппозиции и даже отдельный лимит Курултая для финансирования наказов избирателей. На региональном уровне та же логика выражается в идее беспартийности акимов и усиления контрольной роли маслихатов. Поэтому «Ак жол», наверно, строил бы не просто «либеральное государство», а именно парламентски контролируемое государство.

Правда есть проблема – как они будут требовать подотчетность, если формируют сами «Правительство всех партий». Но если все парламентские партии встроены в Правительство, кто тогда институционально выступает оппозицией этому Правительству?

Часть 1 Адилет, Акжол
Чатсь 2 ОСДП, Республика
Часть 3 Ауыл, Байтак, НПК

ОСДП идет в другом направлении.

Эта партия не задается вопросом, достаточно ли хорошо работает бюрократия. Проблема для них в том, кто определяет государственную политику и чьи социальные интересы государство защищает. Отсюда идея «Профессионального Курултая» как фильтра всех решений и программ правительства, защита парламентской оппозиции, цифровизация бюджетов и акцент на политической ответственности. Главная задача их реформ -- минимизировать риски чрезмерной концентрации властных полномочий в руках исполнительной вертикали и существенно расширить контрольно-законодательные функции представительных органов. Много хорошего есть в программе, у которой достаточно мало шансов на реализацию. Например, переход к полностью открытым бюджетам всех уровней и введение публичного раскрытия сведений о доходах, расходах и активах всех должностных лиц страны, есть и нулевая терпимость к коррупции в судах. Прописан финансовый суверенитет территорий, когда вместо выпрашивания межбюджетных трансфертов ОСДП предлагает законодательно закрепить часть налоговых поступлений непосредственно за местными бюджетами.

Но за это прекрасное будущее надо будет платить всем. Там в программе прописан очень сильный перераспределительный блок: налог на роскошь и сверхдоходы, бесплатное государственное высшее образование, увеличение финансирования здравоохранения, снижение пенсионного возраста, возвращение элементов солидарной пенсионной системы, защита трудовых прав. И даже 4хдневная рабочая неделя!

Короче, ИМХО, невозможно иметь одновременно очень сильный универсальный социальный пакет и финансовый суверенитет территорий. Не может быть такого, что права и «плюшки» универсальные и равные, а демографическая и экономическая база у регионов разная. Я потом дочитаю Геральда Роланда и напишу, как такое неравенство может разорвать страну изнутри.

И тут на сцену выходит RESPUBLICA со своим видением государства – государство должно перестать делать то, что может сделать рынок. By the book, короче. У них государство это не сила развития, не великий социальный уравнитель, а просто организатор правил и сервисов.

Партия прямо предлагает модель сервисного государства: автоматизацию внутренних процессов и оптимизацию численности госслужащих, передачу части контрольных функций профессиональным саморегулируемым организациям, сокращение присутствия госкомпаний там, где существует частная конкуренция. Государственные инвестиции предлагается строить по принципу «1 к 1»: государство вкладывает деньги, если сопоставимый объем готов вложить частный капитал. Государственные сервисы должны работать проактивно и бесшовно, становясь практически «невидимыми» для людей и предпринимателей за счет сокращения отчетности и объединения баз данных.

В проекте получается государство-платформа: оно устанавливает правила, обеспечивает базовую инфраструктуру, следит за конкуренцией и безопасностью, но старается не производить все услуги собственными руками. Туда же и армия контрактная. Само собой они пишут про защиту прав собственности и гарантии против рейдерства. А еще про борьбу с бытовым насилием ❤️.

«Республиканцы» бы строили государство с классическим вопросом: а государство вообще обязано само выполнять эту функцию? На бумаге красиво, но на практике мы с ними получили бы тихое, сервисное, бесшовное государство – без реальных мер политического контроля над ним. «Цифровой Левиафан», который работает на техническую эффективность, и не всегда на общественный интерес.

Часть 1 Адилет, Акжол
Чатсь 2 ОСДП, Республика
Часть 3 Ауыл, Байтак, НПК

Можно передать тарифное регулирование естественных монополий «независимой» структуре, подчиненной Президенту. Это делает регулятора независимым от Правительства, но одновременно исключает его из публичной политики. От state capture можем прыгнуть к regulatory capture, когда профессиональное сообщество начинает регулировать рынок в интересах крупных игроков. Также и принцип софинансирования государства с частным капиталом: если никакой бизнес не захочет финансировать автобусный маршрут в бедный удаленный аул по принципу 1:1, то это вообще не значит, что маршрут не нужен. Рыночек тут не порешает.

У «АУЫЛ» одна из самых интересных программ именно с точки зрения устройства государства. Они хотят политическую модернизацию снизу, а не просто «больше денег селу». Буквально -- часть власти должна физически уйти вниз. Сельским округам предлагается оставить часть налоговых поступлений; местные бюджеты становятся более прозрачными; инфраструктурные проекты переходят под обязательный общественный контроль; граждане получают больше возможностей участвовать в определении приоритетов развития территории. Но партия идет еще дальше: предлагает выборность народных судей районного уровня и выборность населением сельских участковых инспекторов полиции. Это немного дальше, чем просто административная децентрализация.

Если довести эту модель до логического завершения, «Ауыл» бы создал гораздо более локализованное государство. Конечно, у такой системы появляется совершенно другой набор рисков: различия в административной способности территорий, местный патронаж, возможность захвата институтов локальными группами влияния. Но направление реформы государства совершенно ясное. Аналогичная проблема с выборностью сельских участковых: кому он в конечном счете подчиняется — избирателям или профессиональной полицейской вертикали? В общем, нет ответов как увязать эти реформы со всей прочей вертикалью власти. По поводу «Оставим налоги на местах» -- это как раз одно из моих текущих исследований. Это просто лозунг. Многим сельским округам просто нечего оставлять на местах. Неприятный вопрос, но правда. Они набирают на базу – поддержать работу акимата, пять фонарей и 10 билбордов в год. Опять же скатимся в огромное территориальное неравенство

Ну и напоследок, какое государство построил бы «БАЙТАК»? Они пишут об «Экологической демократии» и тотальной прозрачности власти. Эко-демократия это когда люди получают право блокировать на народных общественных слушаниях любые крупные градостроительные проекты и социально значимые решения, если они принимаются без их согласия и участия. Аналогично, могут самостоятельно инициировать независимую общественную экспертизу любых промышленных и инфраструктурных проектов, вести контроль за деятельностью вредных производств и решениями местных акиматов через Народные экологические советы. Плюс радикальная прозрачность в отношении природных ресурсов: например, полное раскрытие условий соглашений о разделе продукции по крупнейшим месторождениям.

В общем, «Байтак» переносит на места не функции, а право вето. Этакий локальный контроль, который хорошо ложится в логику экологии (публичное благо). Они как бы говорят, сорри, в вашем сервисном государстве эффективность перестает быть единственным критерием, потому что есть требование общественного согласия. Но любой, кто хоть как-то работал с ОСИ, четко понимает, насколько это нереально. Плюс вопросы, кого считать «местным сообществом», где его границы, где его ареал четкий? Как балансировать интересы всего общества и локальной его единицы – в кейсах про дороги или АЭС, например.

Ну и НПК, они меньше остальных предлагает менять саму архитектуру государственного аппарата. Поэтому не будем усложнять публикацию.

Часть 1 Адилет, Акжол
Чатсь 2 ОСДП, Республика
Часть 3 Ауыл, Байтак, НПК

В каком из этих «государств» вы хотели бы жить?

ОСДП хочет много государства, при этом нормально политически подотчетного – но придется отчехлить всем. А Respublica предлагает мало государства, но возникнет сильное влияние частных игроков, поражение логики общественной ценности.

Если «Ауыл» забирает у центра функции и отправляет их местному сообществу, то Respublica часть функций пытается отправить наружу — рынку, профессиональным ассоциациям, частному капиталу и цифровым сервисам.

«Адилет» как гегемон занят вопросами реализации своей программы, которая дает ему performance legitimacy -- и как мальчик Кай все собирает слова из одних и тех де букв: как заставить госаппарат работать лучше?

Этот же вопрос в государстве «Ак Жола» нам предлагают решать через парламентаризм и прозрачность, но мы платим риском вечного политического паралича (оппозиция держит бюджет).

НПК не меняет государство, а скорее хочет изменить тот пакет обязательств, которые государство и экономика должны нести перед гражданином.


Часть 1 Адилет, Акжол
Чатсь 2 ОСДП, Республика
Часть 3 Ауыл, Байтак, НПК

Все, кому тяжело читать большие тексты, отпишитесь 🙏🙏🙏.

Кто знает, как сделать канал закрытым по регистрации -- напишите мне пожалуйста. Сама не могу понять.

Сегодня прошел Форум аналитических центров, организованный КИСИ при Президенте РК. Коллеги поделились докладами, исследовательскими идеями и планами. Форум проходит постоянно и сегодня он хорошо показал две важные вещи.

▪️Новые лица. Жулдызай Искакова, Газиз Абишев, Индира Рыстина, Жанар Санхаева, Анна Альшанская -- и это только те, кого знаю я. В аналитических центрах госсектора явное обновление, что не может не радовать.

▪️Как много одинаковых и смежных тем мы все исследуем по одиночке. Так вышло, что у гос аналитических центров всегда разные заказчики, иногда конкурирующие в аппаратной борьбе, и потому как-то не сложилось практики совместных исследований.

Нужно больше встреч для обмена информацией и больше совместных проектов.

Классный репортаж от Wall Street Journal о том, как арабы хотели построить NEOM -- новый город в пустыне, зеркальная линия и сумасшедшее наполнение города в несколько уровней. Ну примерно, чтобы вы понимали, там была в планах собственная искусственная луна.

Начиналось все классно. Наняли большие команды мировых консультантов. Они написали 200 страниц отчёта о том, как этот город должен выглядеть и работать. А потом город-линия внезапно превратился в трубу, в которую со страшной силой вылетали деньги. Проект сейчас по всей видимости заморожен.

Дорогие люди, всегда помните, что продукт даже самого лучшего консультанта -- это просто отчёт. Они бегут ровно до этого финиша, именно только до момента презентации, а что будет дальше их не интересует. Работайте с теми, кому здесь жить и работать далее.

Вторая часть проблемы была, видимо, в том, что у MBS рядом не было людей, которые бы могли сказать ему, что этот город не возможно построить. Не было никого, кто хотел бы злить его, спорить -- тем более что хор консультантов напротив пел дифирамбы.

https://youtu.be/GbB3vFfiaVU?si=00Y58AYPUuM_IRPa

Экзит-поллы вышли -- если сильно не изменится соотношение, то в Курылтай проходят пять партий.

Пять партий в Курылтае — это хорошо. При этом, малые партии даже усиливают свое представительство: у Ауыл, Respublica, ОСДП и Ақ жол вместе будет примерно 36 мест против 24 мест по партийным спискам в Мажилисе прошлого созыва.

Но это только арифметически. И есть важное «но». У Әділет — 109 из 145 мест. При таком большинстве нашей "партии власти" вообще не нужны коалиции. Для принятия обычного закона нужно 73 голосов, конституционного — 97.

Вся коалиционная политика будет скорее внутри меньшинства. И у них все равно маловато голосов. Они смогут инициировать вопрос о вотуме недоверия Правительству, нужна 1/5 депутатов, 29 человек. Но для реального решения, кажется, нужна половина, тут уже без гегемона никак.

При этом меньшинство сильно фрагментировано. Между второй и пятой партией будет всего примерно пять - шесть мест.

Но в целом можно принять этот результат, если ОСДП действительно пройдет, а Respublica не выпадет. На фоне огромной, довольно технической программы Әділет малые партии видимо станут носителями более отчетливых политических позиций и отдельных повесток.

То есть у нас будет парламент одной доминирующей партии. Но политически пять партий все равно лучше четырех: при условии что малые партии ответственно подойдут к своим спискам. Без певиц, ноунейм "аналитиков", "своих пацанов" пожалуйста.

Все происходящее мне напоминает старый добрый анекдот.

Встречаются два политолога, один другому говорит:
"Ты вообще понимаешь, что происходит сейчас?"
"Ну, давай я тебе объясню..."
"Объяснить я и сам могу, а ты понимаешь?"

Ой опять новость вышла про ИИ в обращениях граждан. Это же давно уже обсуждается, что ИИ будет помогать госслужащим отвечать на обращения граждан через E-Otinish. Комментарии разные -- и часто они язвительные и непрофессиональные. Давайте я тоже выражусь.

E-Otinish это революция во взаимодействии госаппарата и человека. Эта система уже накопила свыше 16 миллионов обращений, хотя работает не так долго. Коротко: мы видим очень интересный кейс, когда у чиновника забирают немного власти -- принять обращение или отказать, затянуть сроки или не ответить, ответить или сделать отписку -- и передают ИТ-системе. Теперь она сама фиксирует ивент (подали жалобу), реагирует на триггеры (прошел срок рассмотрения), и самое главное -- постоянно отчитывается гражданину, что с его обращением происходит.

Как только E-Otinish уверенно заработал, люди его попробовали "на зубок" -- и начали активно использовать. Раньше, лет десять назад, стандартный объем письменных обращений был около 1,5 млн в год. После внедрения E-Otinish -- стал больше 4 млн. Вот так четыре года по 4 млн, сходится по ощущениям с тем, что говорят в отчетах.

Чтобы переварить такой объем, использовать ИИ -- это очень рационально и правильно. Но есть еще и шаг дальше -- чтобы ИИ помогал обращения писать изначально: верно выбирать адресата, маркировать суть проблемы, подтаскивать сразу разъяснение, если нужно.

Какой неровный по компетенциям и квалификации список у Адилет, но это даже интереснее. Больше триггеров для ретроспективной оценки.

Сижу с утра думаю, было бы здорово, если бы был Комитет по административной реформе (это такая реформа государственного аппарата и систем госуправления). Сейчас соберу информацию и даже состав смогу намечтать.

В рамках написания своей диссертации, я сейчас активно провожу интервью с госслужащими на местном уровне. В процессе открыла для себя Центры поддержки семьи -- сначала читала методики, потом уже интервью пошли. Это интересный подход.

Смотрите: государство ставит себе сложную и мультисекторную задачу -- поддерживать семьи, сохранять семейственность как общественную норму. Это вне зоны работы только одного министерства, то есть нужна та самая МЕЖВЕДОМСТВЕННАЯ КООРДИНАЦИЯ. О которую у нас ломается и опадает столько программ. Очень сложно заставить три-пять больших министерств работать в унисон -- у них свои базы данных, свои методики, свои интересы, КПЭ и отчеты. И тут госаппарат начиает изобретать -- они создают на низовом уровне, как можно ближе к таргет-группе, такие центры поддержки семьи (ЦПС), как ЦОНы -- но для семейной политики. Туда заводят доступы к ведомственным БД, делают общие методики и Центры снизу начинают работать как интеграторы.

В своем интервью Аида Балаева цифры дает:

Количество Центров поддержки семьи выросло с 33 до 158, в прошлом году туда поступило более 44,5 тыс. обращений.

Если в семье одновременно есть проблемы занятости, психологическая ситуация, вопросы ребенка или социальная уязвимость, человек не должен самостоятельно искать решение в нескольких ведомствах. Государственная система должна видеть всю ситуацию.

Из моих полевых интервью понятно уже, что ЦПС работают, правда они перегружены -- десятки и сотни обращений на каждого инспектора. С одной стороны, ужас, а с другой, значит попали в точку и спрос есть. ЦПС работают с новыми семьями, с семьями в тяжелых жизненных ситуациях, и так далее. Чтобы эта схема работала, нужен политический спонсор. Иначе каждое ведомство будет тянуть на себя одеяло -- а работа реальная встанет. Тут как раз Балаева в должности вице-премьера -- и в силу позиции, и в силу политического веса, такую роль и вытягивает.

Координация социального блока не может сводиться к суммированию ведомственных отчетов. Для человека не существует отдельно Министерства просвещения, Министерства здравоохранения или Министерства труда. У него одна жизненная траектория. Ребенок приходит в детский сад, затем идет в школу. После нее поступает в колледж или университет. Качество подготовки определяет его положение на рынке труда.

Здоровье влияет на продолжительность активной жизни. Социальная система должна поддержать человека в трудный период и, если возможно, помочь ему вернуться к самостоятельности. Проблемы чаще всего возникают именно на стыках.

Как эти стыки видны на местах? Например, Центр поддержки семьи может проактивно работать с семьями, которые на грани кризиса. Они могут одновременно подтягивать и меры по занятости, и психологическую помощь, и соцвыплаты. Легче не дать свалиться людям в кризис, чем тратить потом уйму сил на их реабилитацию.

Если такой подход закрепится и начнет работать системно, то это будет такая же новая оболочка работы государства, как когда-то ЦОНы.