Обнародован длинный список премии "Просветитель" на лучший русский нон-фикшн, занесите в мастриды и бегите в магазин! Я вот первым делом хочу книжку Свердлик про эмоции и нового Эткинда. http://www.premiaprosvetitel.ru/news/view/?320

Грейс Макклин, «Самая прекрасная земля на свете»

Если «Бог как иллюзия» Докинза — теоретическое пособие, то «Самая прекрасная земля на свете» - репортаж. Десятилетняя Джудит ждет конца света, когда земля превратится в рай и верующие переедут в новое царство, где не будет зла и болезней и где можно жить с мамой, есть картошку с рыбой и где папа снова будет улыбаться. Ну а пока ее долг - предупредить всех о грядущем апокалипсисе: после школы они с папой ходят проповедовать — удивительно, почему же соседи не хотят обеспечить себе жизнь вечную, если только папа знает, как это сделать?
В семье Джудит не празднуют рождество — верующим ни к чему день рождения римского бога солнца, и не дарят подарков — культ вещей достаточно поработил мир, не так ли? Мама Джудит уже на небесах, экспрессом отправившись туда после отказа от переливания крови, поэтому за девочкой присматривают только папа и бог. Впрочем, правил у них не так мало: читать только специальные книжки, не смотреть телевизор, говорить, а не бормотать, сидеть прямо, думать, а не мечтать, не играть с едой в тарелке, не шаркать, есть ягненка с горькой зеленью, читать библию. Впрочем, прочитанное не то что бы помогает в понимании этих правил — пути господни неисповедимы, осмысляй хоть всю жизнь, все равно ничего не поймешь. «Когда я пытаюсь осмыслять, мысли вечно перескакивают на другое — например, как сделать из вышивальных пялец бассейн с лесенкой для маленького мира в моей комнате, сколько грушевых карамелек можно купить на мои карманные деньги или сколько времени нам еще осталось осмыслять». Неудивительно, что в школе девочку не любят — кому, в самом деле, будут приятны навязчивые нравоучения свидетелей Иеговы? До тех пор, пока Джудит не убеждает себя, что может творить чудеса...
Забавно, что в качестве антисектантской панацеи автор предлагает продолжать верить — только, на этот раз, в добро, справедливость и здравомыслие. Впрочем, рецепт идеально подойдет для впечатлительных особ — злоключения маленькой сектантки только камень оставят равнодушными.

В кризис, как известно, руки сами тянутся к духовности, культуре и самообразованию. Сегодня все вспоминают математика Григория Перельмана, который отмечает пятидесятилетний юбилей, вчера, увы, по гораздо более грустному поводу — грандиозного композитора Олега Каравайчука, скончавшегося на 89-ом году жизни.

Вспомним и мы. Здесь — замечательный материал о Каравайчуке http://olga-arefieva.livejournal.com/242472.html, а здесь его можно послушать, если вы еще не http://classic-online.ru/ru/composer/Karavaychuk/4261
А вот тут вот — перевод отличной статьи Ньюйоркера про Перельмана, доказательство гипотезы Пуанкаре и анализ причин наделавшего шума отказа ученого от премии Клэя, главной награды в математическом мире http://vadda.livejournal.com/42798.html (перевод в трех частях, по ссылке первая)

Да, и лучшая байка про Каравайчука, любимая питерцами, звучит следующим образом.

Давался как-то в городе Петербурге торжественный концерт по поводу какой-то важной даты - дня города, может быть, или чего-то там ещё. На концерте присутствовала сама Валентина Ивановна и другие замечательные ллюди. Состав выступающих на таких концертах не меняется уже много лет: мушкетёр Боярский в шляпе, добрый доктор Розенбаум, кудрявый композитор Корнелюк, пожилая, но по-прежнему сдобная Людмила Сенчина, ну, и бессмертные Эдита Пьеха (иногда с внуком) и Эдуард Хиль. В общем, чем богаты.

И тут вдруг внезапно выходит на сцену композитор Каравайчук. Если вкратце, то это такой композитор, которого одни считают абсолютным гением, а другие полным идиотом. Впрочем, одно другому не мешает. Если вообразить себе самый скверный характер, который возможно вообразить, то у композитора Каравайчука он ещё хуже. Живёт он в крошечной комнатке, в которой едва помещается рояль. За этим роялем он обедает и на нём же спит. Когда его приглашают куда-то выступить, он снимает с подушки свою единственную ни разу не стиранную наволочку для того, чтобы надевать её на голову во время выступления.

Ну, и значит, выходит этот композитор Каравайчук к микрофону и говорит своим невыразимо противным скрипучим голосом: "Дорогие друзья! Всё то, что вы тут слышали, - это была страшная поебень. Для тех, кто думает, что он ослышался, повторяю: ПО-Е-БЕНЬ. А теперь мы будем слушать музыку".

И в мертвецкой тишине, в которой не пискнула даже Валентина Ивановна, композитор Каравайчук сел за рояль, надел на голову наволочку и заиграл что-то волшебное.

Леонид Бершидский «Ремесло»

Сам будучи журналистом, Бершидский написал учебник для коллег и сборник лайфаков для всех остальных — о том, как вообще стоит обращаться с текстом в условиях, когда зашкаливает количество и производимой, и потребляемой информации. В книге есть все, что нужно знать о работе СМИ — как устроен медиабизнес, как придумать заголовок, как работать с источниками, как писать о сложном просто — все принципы медиаремесла, которые помогут стать хорошим журналистом даже дислексику (вполне реальная возможность, как считает сам автор). Много места отведено этике профессии — от советом возвращать презенты дороже 50$, до «кодексов чести» сотрудников Bloomberg и The New York Times. Даже в разговоре о том, как сделать текст интересным, Бершидский избегает общих слов и советов, а предлагает четкие условия и тесты написанного на узнаваемость, вовлеченность, страх, насилие, странность, денежный тест и «кулерный».

«Представьте себе для начала, как вы рассказываете вашу историю коллеге из другого отдела возле редакционного кулера. Как реагирует коллега: смотрит на вас, как на идиота, вежливо кивает, оживляется и начинает задавать вопросы? Теперь вообразите себе читателя, остановившегося поболтать с коллегой возле кулера в своем офисе – или где там ваши читатели останавливаются поболтать с коллегами. Станет он рассказывать вашу историю? Людям свойственно обсуждать либо то, что их прямо касается, либо материи, позволяющие им казаться информированными и умными. Сколько бы ни твердили СМИ в своей рекламе, что они способствуют принятию правильных решений, они в первую очередь помогают читателям поддерживать светскую беседу».

Если бы у меня была возможность прочитать эту книгу в 18 лет, вероятно, моя жизнь сложилась бы иначе. Помню, как проходила стажировку в одном издании, где должна была сделать интервью с одним чиновником. Мой собеседник, после того как получил текст на согласование, переписал абсолютно все свои ответы. Меня это так обидело, что в ответ я переписала все свои вопросы. Получилось смешно но на работу меня не взяли. А вот Бершидский в таких случаях советует надежный способ: «Избежать большей части проблем с согласованием можно, если уйти от формата «вопрос-ответ». Вы не встретите таких интервью ни в Financial Times, ни в The Wall Street Journal – там беседы пересказывают, вставляя лишь самые яркие цитаты собеседника». Ну и главный совет от Бершидского — добивайтесь «человечности» написанного, так как в основном люди читают, чтобы пересказывать прочитанное друг другу. «Так пусть люди делают это нашими словами, а не переводят нас на живой язык, на котором говорят. Им так будет удобнее, и они нас полюбят».

Алярма, еще одна книжная распродажа, выловленная из недр соцсетей! Соосновательница книжного магазина «Додо» Шаши Мартынова сетует на падение продаж и до 23 июня включительно объявляет неслыханную щедрость - http://dodo-space.ru/labaz/ в комментарии к заказу пишите «Шаши позвала», и будет вам 20% скидки на все. Подборка там отличная, так что не проходите мимо.

Галина Ульянова «Благотворительность московских предпринимателей 1860-1914. Словарь купцов-благотворителей»

Исследование Ульяновой дает ответ на вопрос о том, как и почему в 19-начале 20 века приобрели популярность идеи человеколюбия и сострадания, а филантропия стала нормой для всех высших сословий. История возникновения гражданского общества, способного не «надзирать и наказывать», а восстановить разрушенную социальную ткань и сократить разрыв между богатыми и бедными, берет свое начало от манифеста об освобождении крестьян. Начавшийся процесс урбанизации, когда в города на заработки хлынули бывшие крепостные, сфокусировал общественное внимание на проблеме бедности. Масса людей, чей жизненный уровень и интеграция в общество были крайне низкими, стала серьезной экономической и психологической проблемой. Нищета, увиденная вблизи, стала толчком внутренней активности всего общества. Вместе с государством предприниматели взялись за решение вопроса. Началась конкуренция между бизнесом и властью за то, чтобы сделать больше добра.

Благотворительность была настолько популярной, что для богатых старух пожертвования становились манией, и их дети были вынуждены угомонять столь расточительную щедрость. Активно вкладывалась в благотворительность и молодежь. Так, Зинаида Морозова сделала свое первое крупное пожертвование, когда ей было всего 21 год. Большая часть добровольных пожертвований сводилась к просветительской миссии, например, Иван Сытин занялся популяризацией чтения и наладил продажу доступных книг для простых людей по цене всего в 1 копейку.

Благотворительные пожертвования становились актом благочестия и показателем социального престижа семьи. Жертвовали на приданое невестам, выкуп содержащихся под стражей, на стипендии, столы для бедных, погорельцам, нищим роженицам, на погребение нищих. Поводом для благотворительности были все памятные даты, которые праздновались щедрыми взносами «на бедность», а не миллионными корпоративами, как сейчас.

Желание помогать базировалось не только на христианской этике. Государством был создан благоприятный климат для раскрытия гражданских потенций общества. С 1877 года было разрешено именовать благотворительные установления, что стало сильной мотивацией для купцов с разным доходом — отныне называть в честь жертвователя можно было даже койку в больнице. Так, например, бахрушинские наименования благотворительных заведений стали частью городской топономики. Еще одной важной причиной было высокое доверие к московской думе и попечительским советам, контролировавших реализацию пожертвований. Ни о какой коррупции, или, как ее называли, «чинобесии» речи не шло, качество расходов было отражением высокого уровня социального престижа жертвователя в общественном мнении.

Несмотря на академический язык и толщину, книга читается за один присест, оставляя только один вопрос — интересно, какой толщины стало бы издание о современной российской благотворительности богатых людей?

И снова обратите внимание - издательство "Корпус" до конца недели распродает научпоп со скидкой 13%. Там и лауреаты премии "Просветитель", и книги фонда "Династия", и Докинз в ассортименте. Вкладывайтесь в личную библиотеку, в общем http://www.corpus.ru/nauchpop_week

Кстати, по этой же ссылке - конкурс на лучшего комментатора. Пока что мой фаворит - автор признания в любви Священному писанию, закончивший свой комментарий смиренным "Аминь". http://www.corpus.ru/nauchpop_week

Надеюсь, ему подарят полное собрание сочинений Докинза.

В Принстоне тем временем оцифровали и выложили в свободный доступ 159 советских детских книжек 1918-1938 гг http://pudl.princeton.edu/collection.php?c=pudl0127&sort=title&rpp=14

«The Question. История»

Если вам на портале вопросов-ответов обо всем на свете www.thequestion.ru, который, хоть еще и не Quora, но уже и далеко не «Ответы mail.ru», иногда не хватает фильтров отбора самого интересного, тогда эта книга — для вас. Сборник этот посвящен всеобщей истории, и составители успешно постарались сделать так, чтобы он был достоин войти в лучшие образцы мирового инфопорно, собрав весьма яркую подборку русскоязычных экспертов — от Сапрыкина до Сванидзе, от философов до феминисток, от квир-исследователя до официантки из ресторана быстрого питания.
Из книги вы узнаете, сколько в 90-е годы в Москве зарабатывали киллеры, как в 15 веке развлекались монахи, как картографы древности смогли так точно изобразить Землю без всяких спутников, как первобытные люди боролись со стрессом, пытались ли в древнем Египте использовать электричество, был ли Герман Геринг прототипом Карлссона, когда и как в России появились домашние кошки и почему Ньютон хотел знать, сколько демонов умещается на кончике иглы. Поправка, роднящая книгу с ее интернет-прототипом — в сборнике есть и риторические вопросы, вроде выяснения причин беспомощности сборной России по футболу или поиска того самого «анонимного источника» книжки Михаила Зыгаря.
Самые популярные вопросы, как всегда, касаются сталинизма, фашизма, альтернативной истории и... феминизма! Даже меня увлекла подборка ответов об отношении католической церкви к Гитлеру. За чтением про то, как католические иерархи благословляли охранников в концлагерях, молились за фюрера и одобряли геноцид сербского и еврейского населения Хорватии, борьбу с атеизмом и войну на СССР можно пропустить не одну остановку в метро. А истории вроде той, что Третий рейх занимался пропагандой даже для детей, распространяя антисемитские комиксы и сочиняя математические задачки о «жидах» и «недочеловеках» впечатляют настолько, что половину из них помечаешь в записную книжку, напоминая себе узнать о феномене поподробнее. Так что если вы скучаете в общественном транспорте или просто хотите чем-то увлечься — смело выбирайте эту книгу, и если она не станет трамплином в какую-нибудь узкоспециальную тему, то пару часов вашего времени скрасит уж точно.

А это — мой любимый ответ из книги «The Question. История», который башковитая официантка дает на вопрос о том, зачем Витгенштейн пошел на войну: «...Кроме этого, он совершил еще много поступков, которые могут показаться странными. Раздал свое огромное наследство в качестве пожертвований родственникам. Работал сельским учителем, монастырским садовником и санитаром в госпитале. Продолжительное время жил в одиночестве в аскетических условиях в Норвегии и в Ирландии. Пытался эмигрировать в СССР, чтобы работать простым комбайнером, но не смог найти взаимопонимания с советскими бюрократами, которые вместо колхоза предлагали ему кафедру философии Казанского университета (к счастью, не смог, поскольку очень вероятно, что его бы не миновали репрессии).
Витгенштейн был хрестоматийным примером гения, поэтому о его побуждениях можно только догадываться. Существуют разные версии: восстание против авторитарной власти отца (три брата Витгенштейна покончили жизнь самоубийством, а сам он страдал депрессиями и склонностью к суициду), комплексы из-за своего невероятно привилегированного происхождения, комплексы из-за «еврейства», постоянные сомнения в своей интеллектуальной состоятельности (согласно рассказу Бертрана Рассела, при первой встрече Витгенштейн спросил у него: «Не могли бы вы сказать, полный я идиот или нет?»; также известна его запись в дневнике «даже величайшие еврейские мыслители не более, чем талантливы — например, я»), попытки окончательно порвать с интеллектуальной деятельностью и философией и заняться чем-нибудь тяжелым, но не требующим особых размышлений».

Выступление пятиклассника Олега Каравайчука, 1940 (!!!) год https://www.youtube.com/watch?v=PZKNdjRCgIo