Буквально на днях медиум, пожалуй, главного певца современной российской реальности — Виктора Олеговича Пелевина — издательство «Эксмо» анонсировало выход его нового романа.
Произведение, как следует из релиза, имеет название «iPhuck 10» и на этом, собственно, вся информация о книге заканчивается. Правда, СМИ ещё сообщали, что официальный пресс-релиз издательства вместо аннотации содержит только хэштеги, в числе которых #gadgets, #искусственный интеллект, #современное искусство, #детектив, #gender studies, #триллер, #куда все катится, #тыполюбитьзаставиласебя,чтобыплеснутьмневдушучернымядом.
Конечно, год от года творить мэтру становится всё тяжелее. Но не потому, что он теряет хватку, вовсе нет. Скорее наша реальность меняется таким образом, что порой отличить заголовок в новостях от цитаты из какой-нибудь пелевинской книжки становится практически невозможно.
Книги Пелевина нужны нам, как нужна государству «Российская газета» — официальное издание, на страницах которого публикуются принятые законы. Виктор Олегович фиксирует наше время, аккуратно расставляя «маячки», чтобы мы совсем не заблудились в этом водовороте чувств и состояний.
Кстати, у мэтра появился официальный канал в телеграме - @plvnvik. В нём, а также в фейсбуке писателя объявлен конкурс на лучший сюжет по хэштегам из пресс-релиза книги, которая выйдет уже осенью (там же обещают представить и фрагменты грядущего романа).
Вот мой вариант:
Игорь - видеоблогер средней популярности, который делает обзоры новинок техники на Youtube и для небольшого сайта. Он ходит по пятницам в пивной крафтовый бар и раз в месяц - в барбершоп, где ему ровняют тщательно выращиваемую бороду. Семьи у Игоря нет, как и романтических привязанностей, если не считать редкие случайные связи с женщинами. Единственная настоящая страсть - гаджеты. Игорь внимательно следит за всеми новинками, слухами и сплетнями на рынке мобильной техники и активно обсуждает их на форуме единомышленников.
В преддверии анонса нового смартфона яблочной компании герой заранее берёт отпуск и готовится лететь в Нью-Йорк, дабы провести три дня в очереди и стать первым, кто купит новинку. Однако за два дня до вылета Игорь получает странное сообщение от хорошего знакомого по форуму, Майкла. Майкл рассказывает герою о том, что настоящая презентация состоится совсем в другом месте, на неё допускаются лишь избранные, а то, что будет представлено, не попадёт ни в какие магазины. Знакомый предлагает Игорю сдать билет в Нью-Йорк и добраться до небольшого посёлка в Тибете. Игорь сначала считает происходящее безумием, но затем ему снится сон, после которого он меняет своё мнение и отправляется в Тибет.
В Тибете герой попадает на тайную презентацию, которую проводит сам Стив Джобс. Как оказалось, Стив не умер, а отошёл от мира, чтобы работать над новыми технологиями скрещивания компьютера и человеческого духа, использовав тайные знания погибших цивилизаций, хранителями которых являются тибетские монахи. После прохождения испытаний Игорь становится владельцем небольшого смартфона под названием IPhuck, которым можно управлять мысленно. Смартфон не только исполняет команды героя, но и разговаривает с ним, даёт остроумные советы, шутит. Игорь ловит себя на мысли, что практически влюбляется в своего железного собеседника.
В один из дней Игорь просыпается с головной болью и замечает, что его смартфон пропал. В панике он пыпается найти его, потом заходит на свой канал на Youtube и видит на нём прямую трансляцию, которую ведёт он же. Его двойник время от времени произносит нецензурные слова и делает странные пассы руками. Трансляция на некоторое время выходит в топ, но затем её банит администрация. В этот же момент к нему врываются сотрудники ФСБ и увозят в секретную тюрьму, где задают странные вопросы о его поездке в Тибет. Игорь во всём сознаётся, после чего его оставляют одного в камере.
Произведение, как следует из релиза, имеет название «iPhuck 10» и на этом, собственно, вся информация о книге заканчивается. Правда, СМИ ещё сообщали, что официальный пресс-релиз издательства вместо аннотации содержит только хэштеги, в числе которых #gadgets, #искусственный интеллект, #современное искусство, #детектив, #gender studies, #триллер, #куда все катится, #тыполюбитьзаставиласебя,чтобыплеснутьмневдушучернымядом.
Конечно, год от года творить мэтру становится всё тяжелее. Но не потому, что он теряет хватку, вовсе нет. Скорее наша реальность меняется таким образом, что порой отличить заголовок в новостях от цитаты из какой-нибудь пелевинской книжки становится практически невозможно.
Книги Пелевина нужны нам, как нужна государству «Российская газета» — официальное издание, на страницах которого публикуются принятые законы. Виктор Олегович фиксирует наше время, аккуратно расставляя «маячки», чтобы мы совсем не заблудились в этом водовороте чувств и состояний.
Кстати, у мэтра появился официальный канал в телеграме - @plvnvik. В нём, а также в фейсбуке писателя объявлен конкурс на лучший сюжет по хэштегам из пресс-релиза книги, которая выйдет уже осенью (там же обещают представить и фрагменты грядущего романа).
Вот мой вариант:
Игорь - видеоблогер средней популярности, который делает обзоры новинок техники на Youtube и для небольшого сайта. Он ходит по пятницам в пивной крафтовый бар и раз в месяц - в барбершоп, где ему ровняют тщательно выращиваемую бороду. Семьи у Игоря нет, как и романтических привязанностей, если не считать редкие случайные связи с женщинами. Единственная настоящая страсть - гаджеты. Игорь внимательно следит за всеми новинками, слухами и сплетнями на рынке мобильной техники и активно обсуждает их на форуме единомышленников.
В преддверии анонса нового смартфона яблочной компании герой заранее берёт отпуск и готовится лететь в Нью-Йорк, дабы провести три дня в очереди и стать первым, кто купит новинку. Однако за два дня до вылета Игорь получает странное сообщение от хорошего знакомого по форуму, Майкла. Майкл рассказывает герою о том, что настоящая презентация состоится совсем в другом месте, на неё допускаются лишь избранные, а то, что будет представлено, не попадёт ни в какие магазины. Знакомый предлагает Игорю сдать билет в Нью-Йорк и добраться до небольшого посёлка в Тибете. Игорь сначала считает происходящее безумием, но затем ему снится сон, после которого он меняет своё мнение и отправляется в Тибет.
В Тибете герой попадает на тайную презентацию, которую проводит сам Стив Джобс. Как оказалось, Стив не умер, а отошёл от мира, чтобы работать над новыми технологиями скрещивания компьютера и человеческого духа, использовав тайные знания погибших цивилизаций, хранителями которых являются тибетские монахи. После прохождения испытаний Игорь становится владельцем небольшого смартфона под названием IPhuck, которым можно управлять мысленно. Смартфон не только исполняет команды героя, но и разговаривает с ним, даёт остроумные советы, шутит. Игорь ловит себя на мысли, что практически влюбляется в своего железного собеседника.
В один из дней Игорь просыпается с головной болью и замечает, что его смартфон пропал. В панике он пыпается найти его, потом заходит на свой канал на Youtube и видит на нём прямую трансляцию, которую ведёт он же. Его двойник время от времени произносит нецензурные слова и делает странные пассы руками. Трансляция на некоторое время выходит в топ, но затем её банит администрация. В этот же момент к нему врываются сотрудники ФСБ и увозят в секретную тюрьму, где задают странные вопросы о его поездке в Тибет. Игорь во всём сознаётся, после чего его оставляют одного в камере.
А. Роднянский, «Выходит продюсер»
Прочитала книгу Роднянского и прониклась к нему ещё бо́льшим уважением. Почему наше кино такое трагичное, что делать, если за пять минут до выхода передачи звонит Кучма и требует убрать её из эфира, каково это, когда твой фильм номинируют на Оскар, а на родине совсем не рады — обо всём этом и не только как раз можно прочитать у Роднянского.
Все-таки приятно, когда книжки пишут умные люди. Вместо идиотской рефлексии и мотивационных нотаций здесь читателю предлагается честный текст о профессии продюсера, которую, вероятно, вы не захотите осваивать после прочтения: «Царящая в российском кинобизнесе атмосфера развращает. Отношения здесь имеют больше значения, чем коммерческий потенциал проекта, деньги добываются через связи в государственных структурах, а заработок российского продюсера связан чаще с размером бюджета, чем с успехом фильма. Благодаря этой иждивенческой системе развитие рынка сводится к вечному начётничеству и призывам конкурировать с американским кино дома за государственные деньги».
Помимо сложных кумовских правил взаимодействия отрасли и власти, на пути продюсера могут появляться дополнительные боссы, как, например, «нравственная общественность». Со своим «Левиафаном» Роднянскому (как и сейчас Учителю) пришлось пройти через все круги ура-патриотического безумия.
Безумием, кстати, было снимать такой фильм в стране, где церковь - крупнейший игрок на рынке нравственности. Вместо того чтобы порадовать обывателя захватывающим сюжетом о мезальянсе деревенской девушки и столичного парня с автомобилем (удалите из настроек своего тв Россию 2), Роднянский делает фильм про конфликт человека с бездушной государственной машиной. Пускай местами гипертрофируя саму постановку вопроса, но всё же. Чтобы решиться на подобный проект в самый разгар карательной операции по Pussy Riot, нужно большое мужество: «Левиафан» имел все шансы разделить в общественном сознании судьбу панк-группы и восприниматься как политический жест, сделанный с целью уязвить национальную гордость.
Непонятно, что там в итоге с гордостью, но в культурном геноциде российского народа создателей фильма все же обвинили: Левиафан назвали «антипутинским манифестом силами кино», антироссийским фильмом о падении культуры, нравов и морали, который «целенаправленно разрушает сплочённость народа перед лицом яростной атаки Запада» и ещё миллионом имён. Писали, что авторы фильма создали атмосферу «глубокого духовного кризиса, исказили реальность до фантасмагорической раблезианской карикатуры», что, по мнению мракобесов, «входит в диссонанс с традиционной русской культурой и разжигает ненависть в обществе».
Сделать батюшке «похорошо» — давняя и глубоко укоренившаяся наша национальная традиция. Возникла ещё до Госдепа и к его козням имеет отношение весьма опосредованное. Да и сложно будет объяснять потомкам, каким образом в наши дни под нужды церкви передавались такие объекты, как здание Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) в Москве, планетарий в Барнауле, одно из зданий Ульяновского государственного университета, здание Ростовского театра кукол - список можно продолжать ещё долго.
«Меня больше всего пугает нарастающий клерикализм, я вижу в этом «нашествие варваров», признаки нового средневековья, которому необходимо противостоять», — пишет Роднянский о «сорокинизации» окружающей действительности. И пугается он не зря. Ведь именно при бедности и невежестве , когда в голове лишь органическая богоугодная каша лучше и быстрее всего расцветают репрессивные диктатуры.
Почему же усилия патриотической общественности по защите духовных скреп так отчаянны? Зачем столько постоянных увещеваний о морали?
У меня невольно возникает вопрос: жизнеспособны ли вообще, в таком случае, эти скрепы, если держатся они лишь при поддержке воинствующих мракобесов?
Будьте бдительны, читайте Роднянского и не пускайте Левиафан в свою голову.
Прочитала книгу Роднянского и прониклась к нему ещё бо́льшим уважением. Почему наше кино такое трагичное, что делать, если за пять минут до выхода передачи звонит Кучма и требует убрать её из эфира, каково это, когда твой фильм номинируют на Оскар, а на родине совсем не рады — обо всём этом и не только как раз можно прочитать у Роднянского.
Все-таки приятно, когда книжки пишут умные люди. Вместо идиотской рефлексии и мотивационных нотаций здесь читателю предлагается честный текст о профессии продюсера, которую, вероятно, вы не захотите осваивать после прочтения: «Царящая в российском кинобизнесе атмосфера развращает. Отношения здесь имеют больше значения, чем коммерческий потенциал проекта, деньги добываются через связи в государственных структурах, а заработок российского продюсера связан чаще с размером бюджета, чем с успехом фильма. Благодаря этой иждивенческой системе развитие рынка сводится к вечному начётничеству и призывам конкурировать с американским кино дома за государственные деньги».
Помимо сложных кумовских правил взаимодействия отрасли и власти, на пути продюсера могут появляться дополнительные боссы, как, например, «нравственная общественность». Со своим «Левиафаном» Роднянскому (как и сейчас Учителю) пришлось пройти через все круги ура-патриотического безумия.
Безумием, кстати, было снимать такой фильм в стране, где церковь - крупнейший игрок на рынке нравственности. Вместо того чтобы порадовать обывателя захватывающим сюжетом о мезальянсе деревенской девушки и столичного парня с автомобилем (удалите из настроек своего тв Россию 2), Роднянский делает фильм про конфликт человека с бездушной государственной машиной. Пускай местами гипертрофируя саму постановку вопроса, но всё же. Чтобы решиться на подобный проект в самый разгар карательной операции по Pussy Riot, нужно большое мужество: «Левиафан» имел все шансы разделить в общественном сознании судьбу панк-группы и восприниматься как политический жест, сделанный с целью уязвить национальную гордость.
Непонятно, что там в итоге с гордостью, но в культурном геноциде российского народа создателей фильма все же обвинили: Левиафан назвали «антипутинским манифестом силами кино», антироссийским фильмом о падении культуры, нравов и морали, который «целенаправленно разрушает сплочённость народа перед лицом яростной атаки Запада» и ещё миллионом имён. Писали, что авторы фильма создали атмосферу «глубокого духовного кризиса, исказили реальность до фантасмагорической раблезианской карикатуры», что, по мнению мракобесов, «входит в диссонанс с традиционной русской культурой и разжигает ненависть в обществе».
Сделать батюшке «похорошо» — давняя и глубоко укоренившаяся наша национальная традиция. Возникла ещё до Госдепа и к его козням имеет отношение весьма опосредованное. Да и сложно будет объяснять потомкам, каким образом в наши дни под нужды церкви передавались такие объекты, как здание Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии (ВНИРО) в Москве, планетарий в Барнауле, одно из зданий Ульяновского государственного университета, здание Ростовского театра кукол - список можно продолжать ещё долго.
«Меня больше всего пугает нарастающий клерикализм, я вижу в этом «нашествие варваров», признаки нового средневековья, которому необходимо противостоять», — пишет Роднянский о «сорокинизации» окружающей действительности. И пугается он не зря. Ведь именно при бедности и невежестве , когда в голове лишь органическая богоугодная каша лучше и быстрее всего расцветают репрессивные диктатуры.
Почему же усилия патриотической общественности по защите духовных скреп так отчаянны? Зачем столько постоянных увещеваний о морали?
У меня невольно возникает вопрос: жизнеспособны ли вообще, в таком случае, эти скрепы, если держатся они лишь при поддержке воинствующих мракобесов?
Будьте бдительны, читайте Роднянского и не пускайте Левиафан в свою голову.
Совершенно сумасшедший кусок из набоковского «Дара»:
«На второй остановке перед Федором Константиновичем сел сухощавый, в полупальто с лисьим воротником, в зеленой шляпе и потрепанных гетрах, мужчина, – севши, толкнул его коленом да углом толстого, с кожаной хваткой, портфеля – и тем самым обратил его раздражение в какое-то ясное бешенство, так что, взглянув пристально на сидящего, читая его черты, он мгновенно сосредоточил на нем всю свою грешную ненависть (к жалкой, бедной, вымирающей нации) и отчетливо знал, за что ненавидит его: за этот низкий лоб, за эти бледные глаза; за фольмильх и экстраштарк – подразумевающие законное существование разбавленного и поддельного; за полишинелевый строй движений, – угрозу пальцем детям – не как у нас стойком стоящее напоминание о небесном Суде, а символ колеблющейся палки, – палец, а не перст; за любовь к частоколу, ряду, заурядности; за культ конторы; за то, что если прислушаться, что у него говорится внутри (или к любому разговору на улице), неизбежно услышишь цифры, деньги; за дубовый юмор и пипифаксовый смех; за толщину задов у обоего пола, – даже если в остальной своей части субъект и не толст; за отсутствие брезгливости; за видимость чистоты – блеск кастрюльных днищ на кухне и варварскую грязь ванных комнат; за склонность к мелким гадостям, за аккуратность в гадостях, за мерзкий предмет, аккуратно нацепленный на решетку сквера; за чужую живую кошку, насквозь проткнутую в отместку соседу проволокой, к тому же ловко закрученной с конца; за жестокость во всем, самодовольную, как-же-иначную; за неожиданную восторженную услужливость, с которой человек пять прохожих помогают тебе подбирать оброненные гроши; за… Так он нанизывал пункты пристрастного обвинения, глядя на сидящего против него – покуда тот не вынул из кармана номер васильевской «Газеты», равнодушно кашлянув с русской интонацией. «Вот это славно», – подумал Федор Константинович, едва не улыбнувшись от восхищения. Как умна, изящно лукава и, в сущности, добра жизнь! Теперь в чертах читавшего газету он различал такую отечественную мягкость – морщины у глаз, большие ноздри, по-русски подстриженные усы, – что сразу стало и смешно, и непонятно, как это можно было обмануться. Его мысль ободрилась на этом нечаянном привале и уже потекла иначе».
«На второй остановке перед Федором Константиновичем сел сухощавый, в полупальто с лисьим воротником, в зеленой шляпе и потрепанных гетрах, мужчина, – севши, толкнул его коленом да углом толстого, с кожаной хваткой, портфеля – и тем самым обратил его раздражение в какое-то ясное бешенство, так что, взглянув пристально на сидящего, читая его черты, он мгновенно сосредоточил на нем всю свою грешную ненависть (к жалкой, бедной, вымирающей нации) и отчетливо знал, за что ненавидит его: за этот низкий лоб, за эти бледные глаза; за фольмильх и экстраштарк – подразумевающие законное существование разбавленного и поддельного; за полишинелевый строй движений, – угрозу пальцем детям – не как у нас стойком стоящее напоминание о небесном Суде, а символ колеблющейся палки, – палец, а не перст; за любовь к частоколу, ряду, заурядности; за культ конторы; за то, что если прислушаться, что у него говорится внутри (или к любому разговору на улице), неизбежно услышишь цифры, деньги; за дубовый юмор и пипифаксовый смех; за толщину задов у обоего пола, – даже если в остальной своей части субъект и не толст; за отсутствие брезгливости; за видимость чистоты – блеск кастрюльных днищ на кухне и варварскую грязь ванных комнат; за склонность к мелким гадостям, за аккуратность в гадостях, за мерзкий предмет, аккуратно нацепленный на решетку сквера; за чужую живую кошку, насквозь проткнутую в отместку соседу проволокой, к тому же ловко закрученной с конца; за жестокость во всем, самодовольную, как-же-иначную; за неожиданную восторженную услужливость, с которой человек пять прохожих помогают тебе подбирать оброненные гроши; за… Так он нанизывал пункты пристрастного обвинения, глядя на сидящего против него – покуда тот не вынул из кармана номер васильевской «Газеты», равнодушно кашлянув с русской интонацией. «Вот это славно», – подумал Федор Константинович, едва не улыбнувшись от восхищения. Как умна, изящно лукава и, в сущности, добра жизнь! Теперь в чертах читавшего газету он различал такую отечественную мягкость – морщины у глаз, большие ноздри, по-русски подстриженные усы, – что сразу стало и смешно, и непонятно, как это можно было обмануться. Его мысль ободрилась на этом нечаянном привале и уже потекла иначе».
👍1
А вот и сентябрьская подборочка интересностей подъехала.
Предыдущие выпуски смотрите тут
https://t.me/krispotupchik/343 — и тут — https://t.me/krispotupchik/328
@cultpop — шикарный литературный канал, но не только и не столько про литературу, сколько про писателей и их творчество в более широком смысле этого слова. Размышления, трактовки, малоизвестные факты. Например, этот канал напомнил мне о восхитительном письме Белинского к Гоголю, в котором неистовый критик разносит классика за оправдание крепостного права и гимны русскому духовенству. Отличное доказательство того, что творческие личности баттлили уже тогда. И разносили соперников по фактам задолго до модных сегодня версусов.
@eto_b — редкий в наше время источник новостей на религиозную тему с адекватной и беспристрастной оценкой событий в религиозном мире. Автор может спокойно рассуждать о причинах активизации фанатиков, приписывающих себя к православными, объяснять истоки «ВИЧ-диссидентств» и рассказывать, почему Лара Крофт вызывает ненависть у мусульман.
@pro_knigi — канал, который экономит ваше время при выборе книг. Автор заботливо отбирает короткие выжимки и главные цитаты из произведений. Учитывая, что большинство обозреваемых книг — это мотивационные труды для бизнесменов, экономия времени приходится очень к месту.
@fe_city_boy — канал стендап-комика Дениса Чужого. Денис мечтает выпустить независимый стендап-концерт и воюет с пользователями «Одноклассников» в шоу «Класс народа». Также он рассказывает новости из мира юмора, делится видеороликами лучших стендапов и, конечно же, не может умолчать об Артуре Чапаряне, бывшем телеграм-канала «Бывшая». Куда без этого.
@suda_podoidi — мастодонт отечественного твиттера Саша Конь пишет много, не стесняется в выражениях и с удивительной скромностью поясняет за Пошлую Молли, клауд-рэп, секс на вписках и другие современные философские категории.
@blue_velvet — прекрасный канал не менее прекрасной Маши Котовой, которая рулит в музее Булгакова и пишет о разном и интересном. Коротко и метко, но получше, чем эта ваша Кэрри Брэдшоу.
@tayapoetry — эротический личный блог про поэзию, литературу и искусство. Каждый вечер Таечка читает вслух что-то из любимых стихотворений и рассказывает, как знакомиться с девушками, одиноко пьющими кофе. Рассказов про каре, винишко и очки в толстой оправе пока замечено не было.
@cucumberdeath — оказывается, Владимир Ильич Ленин на страницах иносми на протяжении многих лет был известен под именем Николай. В американских газетах его так называют даже в 1950-е. Об этом и куче других вещей мне стало известно благодаря каналу «Золотой век» (от создателя @captainpaleo). Автор находит подтверждение городским легендам, историческим анекдотам и парадоксам в прессе прошлого: он собирает подлинные зарисовки из газет и журналов и уникальные архивные документы - например, приглашения на распродажу лошадей Бурбонов. Но мало того: он ещё и рассказывает об этом безумно интересно. Подписывайтесь!
@eidosbook — букинистический магазин «Эйдос» рассказывает о своих посетителях, книжных ярмарках и книгах, найти которые можно только у них. А найти у них можно много всего интересного. Не советую упускать возможность.
@clickordie — канал cамого дерзкого и непримиримого борца со всем унылым и устаревшим в окружающей нас жизни. Молодой человек Паша Городницкий — современный Белинский, сокрушающий стереотипы, а заодно унылых авторов и журналистов. По-хорошему злой и заведенный. Баттлит всех, включая своих подписчиков, не переставая. Читайте, огребайте и восхищайтесь.
Ну и нескромно снова напомню про мой второй канал, где я пишу о политике — @kpotupchik
Предыдущие выпуски смотрите тут
https://t.me/krispotupchik/343 — и тут — https://t.me/krispotupchik/328
@cultpop — шикарный литературный канал, но не только и не столько про литературу, сколько про писателей и их творчество в более широком смысле этого слова. Размышления, трактовки, малоизвестные факты. Например, этот канал напомнил мне о восхитительном письме Белинского к Гоголю, в котором неистовый критик разносит классика за оправдание крепостного права и гимны русскому духовенству. Отличное доказательство того, что творческие личности баттлили уже тогда. И разносили соперников по фактам задолго до модных сегодня версусов.
@eto_b — редкий в наше время источник новостей на религиозную тему с адекватной и беспристрастной оценкой событий в религиозном мире. Автор может спокойно рассуждать о причинах активизации фанатиков, приписывающих себя к православными, объяснять истоки «ВИЧ-диссидентств» и рассказывать, почему Лара Крофт вызывает ненависть у мусульман.
@pro_knigi — канал, который экономит ваше время при выборе книг. Автор заботливо отбирает короткие выжимки и главные цитаты из произведений. Учитывая, что большинство обозреваемых книг — это мотивационные труды для бизнесменов, экономия времени приходится очень к месту.
@fe_city_boy — канал стендап-комика Дениса Чужого. Денис мечтает выпустить независимый стендап-концерт и воюет с пользователями «Одноклассников» в шоу «Класс народа». Также он рассказывает новости из мира юмора, делится видеороликами лучших стендапов и, конечно же, не может умолчать об Артуре Чапаряне, бывшем телеграм-канала «Бывшая». Куда без этого.
@suda_podoidi — мастодонт отечественного твиттера Саша Конь пишет много, не стесняется в выражениях и с удивительной скромностью поясняет за Пошлую Молли, клауд-рэп, секс на вписках и другие современные философские категории.
@blue_velvet — прекрасный канал не менее прекрасной Маши Котовой, которая рулит в музее Булгакова и пишет о разном и интересном. Коротко и метко, но получше, чем эта ваша Кэрри Брэдшоу.
@tayapoetry — эротический личный блог про поэзию, литературу и искусство. Каждый вечер Таечка читает вслух что-то из любимых стихотворений и рассказывает, как знакомиться с девушками, одиноко пьющими кофе. Рассказов про каре, винишко и очки в толстой оправе пока замечено не было.
@cucumberdeath — оказывается, Владимир Ильич Ленин на страницах иносми на протяжении многих лет был известен под именем Николай. В американских газетах его так называют даже в 1950-е. Об этом и куче других вещей мне стало известно благодаря каналу «Золотой век» (от создателя @captainpaleo). Автор находит подтверждение городским легендам, историческим анекдотам и парадоксам в прессе прошлого: он собирает подлинные зарисовки из газет и журналов и уникальные архивные документы - например, приглашения на распродажу лошадей Бурбонов. Но мало того: он ещё и рассказывает об этом безумно интересно. Подписывайтесь!
@eidosbook — букинистический магазин «Эйдос» рассказывает о своих посетителях, книжных ярмарках и книгах, найти которые можно только у них. А найти у них можно много всего интересного. Не советую упускать возможность.
@clickordie — канал cамого дерзкого и непримиримого борца со всем унылым и устаревшим в окружающей нас жизни. Молодой человек Паша Городницкий — современный Белинский, сокрушающий стереотипы, а заодно унылых авторов и журналистов. По-хорошему злой и заведенный. Баттлит всех, включая своих подписчиков, не переставая. Читайте, огребайте и восхищайтесь.
Ну и нескромно снова напомню про мой второй канал, где я пишу о политике — @kpotupchik
Forwarded from Мальцовская Галерея
Poster No 86 of the Revolutionary Military Council, Russian SFSR, 1920]
Джон Уильямс, «Стоунер»
На первый взгляд произведение Уильямса может показаться лишь грустной историей о филологе-неудачнике. О малодушном и крайне терпеливом персонаже. Всё содержание книги - мрачный пересказ ординарных событий из жизни среднестатистического человека — родился, учился, женился, расплодился, умер. Весь сюжет Стоунер просто живёт, жизнь просто идёт.
Первую половину книги тонус покорности главного героя вызывал настолько сильное раздражение, что очень долго хотелось стукнуть его чем-нибудь, а потом я просто стала ждать, когда он покончит с собой, ну или умрёт от горя. Но герой нетороплив, а его слабость и безразличие, ставшие образом жизни, в конце концов логичным образом приносят несчастье окружающим. И эти заложники стойкости человека, смирившегося с судьбой, тоже не сопротивляются, а покорно ждут, когда и их жизнь подойдёт к концу. Таким образом, сюжет наполняется кучей несчастных людей, к которым почему-то не испытываешь никакого сентиментального сострадания. Даже наоборот - безотрадное разнообразие всевозможных неудач вызывает некий азарт предвкушения, ведь только в изощрённости их новых несчастий есть хоть какая-то интрига.
И всё же, несмотря на монотонность интонаций пересказа различных несправедливостей, эта тихая драма не оставляет в покое. Как это работает -непонятно - но оторваться невозможно. Наверное потому, что разгадать тайну возникновения столь безуспешной жизни героя не так-то просто. Стоунер не похож ни на одного из классических литературных «терпил» — ни на чеховского Дымова из «Попрыгуньи», ни на набоковского Кречмара. Здесь автор предлагает читателю под микроскопом рассмотреть жизнь одинокого интеллектуала, живущего без любви. И, казалось бы, всё дело в нём, в его нерешительности и нескончаемом терпении. Но когда начинаешь понимать, что абсолютно все персонажи в этой книге будто вышли из одного учреждения для душевнобольных, становится ясно, что не мог один маленький малодушный человек заварить уныние такого масштаба.
Разгадка успеха этого произведения, возможно, таится уже в читательском фидбеке. Среди отзывов можно встретить немало формулировок типа: «О, узнал себя в Стоунере» или «Стоунер — это я» и т.д. И вот загадочная трагедия индивидуальности превращается в заурядную драму о среднем классе.
Тот самый пресловутый «средний класс», который с переменным успехом силятся найти у нас в стране, на Западе давно подверг свой образ жизни максимальной роботизации. Не в смысле внедрения чипов и потребления высокотехнологичных IT-продуктов - речь скорее про зацикленную последовательной действий в повседневности.
Трагедия – элитарный жанр, а для среднего класса нет таких удовольствий душевного поиска и приключений. Средний класс придумал страховать здоровье от несчастных случаев и болезней, изобрел курорты. Он хорошо регулирует свои аффекты и дорожит стабильностью. Коллективный Стоунер лучше будет и дальше безмолвно терпеть свою жизнь вполсилы , чем попытается рискнуть и что-то изменить.
Но дадим слово автору:
«Иной раз, когда его дочь, словно переходя бесцельно из одной комнаты в другую, приезжала к ним в Колумбию, он переживал очень сильное, едва выносимое чувство утраты... Они разговорились той ночью, как старые друзья. Стоунеру мало-помалу стало ясно, что она сказала правду, что она почти счастлива в своем отчаянии; что она будет и дальше тихо проживать дни, понемножку увеличивая дозы, что год за годом она будет постепенно притуплять свои чувства, чтобы не ощущать небытия, которым стала ее жизнь. Он был рад, что у неё есть хотя бы это; он был рад, что она пьет».
На первый взгляд произведение Уильямса может показаться лишь грустной историей о филологе-неудачнике. О малодушном и крайне терпеливом персонаже. Всё содержание книги - мрачный пересказ ординарных событий из жизни среднестатистического человека — родился, учился, женился, расплодился, умер. Весь сюжет Стоунер просто живёт, жизнь просто идёт.
Первую половину книги тонус покорности главного героя вызывал настолько сильное раздражение, что очень долго хотелось стукнуть его чем-нибудь, а потом я просто стала ждать, когда он покончит с собой, ну или умрёт от горя. Но герой нетороплив, а его слабость и безразличие, ставшие образом жизни, в конце концов логичным образом приносят несчастье окружающим. И эти заложники стойкости человека, смирившегося с судьбой, тоже не сопротивляются, а покорно ждут, когда и их жизнь подойдёт к концу. Таким образом, сюжет наполняется кучей несчастных людей, к которым почему-то не испытываешь никакого сентиментального сострадания. Даже наоборот - безотрадное разнообразие всевозможных неудач вызывает некий азарт предвкушения, ведь только в изощрённости их новых несчастий есть хоть какая-то интрига.
И всё же, несмотря на монотонность интонаций пересказа различных несправедливостей, эта тихая драма не оставляет в покое. Как это работает -непонятно - но оторваться невозможно. Наверное потому, что разгадать тайну возникновения столь безуспешной жизни героя не так-то просто. Стоунер не похож ни на одного из классических литературных «терпил» — ни на чеховского Дымова из «Попрыгуньи», ни на набоковского Кречмара. Здесь автор предлагает читателю под микроскопом рассмотреть жизнь одинокого интеллектуала, живущего без любви. И, казалось бы, всё дело в нём, в его нерешительности и нескончаемом терпении. Но когда начинаешь понимать, что абсолютно все персонажи в этой книге будто вышли из одного учреждения для душевнобольных, становится ясно, что не мог один маленький малодушный человек заварить уныние такого масштаба.
Разгадка успеха этого произведения, возможно, таится уже в читательском фидбеке. Среди отзывов можно встретить немало формулировок типа: «О, узнал себя в Стоунере» или «Стоунер — это я» и т.д. И вот загадочная трагедия индивидуальности превращается в заурядную драму о среднем классе.
Тот самый пресловутый «средний класс», который с переменным успехом силятся найти у нас в стране, на Западе давно подверг свой образ жизни максимальной роботизации. Не в смысле внедрения чипов и потребления высокотехнологичных IT-продуктов - речь скорее про зацикленную последовательной действий в повседневности.
Трагедия – элитарный жанр, а для среднего класса нет таких удовольствий душевного поиска и приключений. Средний класс придумал страховать здоровье от несчастных случаев и болезней, изобрел курорты. Он хорошо регулирует свои аффекты и дорожит стабильностью. Коллективный Стоунер лучше будет и дальше безмолвно терпеть свою жизнь вполсилы , чем попытается рискнуть и что-то изменить.
Но дадим слово автору:
«Иной раз, когда его дочь, словно переходя бесцельно из одной комнаты в другую, приезжала к ним в Колумбию, он переживал очень сильное, едва выносимое чувство утраты... Они разговорились той ночью, как старые друзья. Стоунеру мало-помалу стало ясно, что она сказала правду, что она почти счастлива в своем отчаянии; что она будет и дальше тихо проживать дни, понемножку увеличивая дозы, что год за годом она будет постепенно притуплять свои чувства, чтобы не ощущать небытия, которым стала ее жизнь. Он был рад, что у неё есть хотя бы это; он был рад, что она пьет».
Forwarded from Поляринов пишет
Ужасно рад тому, что Нобеля дали Кадзуо Исигуро. Больше всего у него люблю второй роман «An artist of the floating world», который у нас называется «Художник зыбкого мира». Хотя, конечно, тут все от настроения зависит, Исигуро настолько разный и настолько другой в каждой новой книге, что их все есть за что любить. И не любить тоже.
Три года назад я перевел его эссе из Гардиана, где он рассказывает о своем писательском методе под названием «Прорыв». Очень полезный текст для всех, кто пытается писать:
«Я полностью отменю все дела на ближайшие четыре недели и устрою себе то, что мы с женой немного загадочно назвали „Прорыв“. С понедельника по субботу, с 9 утра до 10.30 вечера я буду занят только одним делом — я буду писать. Часовой перерыв на ланч и двухчасовой — на ужин. Я не увижу ни одного письма и даже близко не подойду к телефону».
http://telegra.ph/Kadzuo-Isiguro-kak-ya-napisal-ostatok-dnya-za-chetyre-nedeli-10-05
Три года назад я перевел его эссе из Гардиана, где он рассказывает о своем писательском методе под названием «Прорыв». Очень полезный текст для всех, кто пытается писать:
«Я полностью отменю все дела на ближайшие четыре недели и устрою себе то, что мы с женой немного загадочно назвали „Прорыв“. С понедельника по субботу, с 9 утра до 10.30 вечера я буду занят только одним делом — я буду писать. Часовой перерыв на ланч и двухчасовой — на ужин. Я не увижу ни одного письма и даже близко не подойду к телефону».
http://telegra.ph/Kadzuo-Isiguro-kak-ya-napisal-ostatok-dnya-za-chetyre-nedeli-10-05
Telegraph
Кадзуо Исигуро: как я написал "Остаток дня" за четыре недели
Оригинал на сайте The Guardian. Многим людям приходится засиживаться на работе допоздна. И все же когда речь идет о написании романа, все сходятся во мнении, что после четырех часов работы над текстом продуктивность сильно снижается. Я всегда был в целом…
Forwarded from Свидетели и Егоры
Смотрите, как круто издали "451 по Фаренгейту" Брэдбери.
https://www.instagram.com/p/BY8U_dFAr2B/?hl=en&taken-by=charlesnypelslab
https://www.instagram.com/p/BY8U_dFAr2B/?hl=en&taken-by=charlesnypelslab
Instagram
Jo Frenken
This week our colleagues from Super Terrain are working in the Lab as a last stop on their all-over-Europe printing adventures. They showed us this remarkable book they made "Fahrenheit 451". --- @superterrain #printingadventures #heatsensitive #fire #experimental…
Клаус Шваб «Четвертая промышленная революция»
Клаус Шваб, немецкий экономист, основатель Давосского форума, написал полезную книгу о профессиях и технологиях будущего. Разбираться в больших данных, блокчейне и искусственном интеллекте в 79 лет не самое характерное явление, так что продемонстрировал своим примером нейропластичность в действии.
Книга больше похожа на справочник технологий, которые изменят экономику в самом ближайшем будущем, а также мыслей о том, как это отразится на бизнесе и человеке. В итоге у Шваба получился самый настоящий атлас возможностей и проблем в перспективе ближайших 5 — 10 лет.
Автор озадачивает читателей вопросом — «как приспособить под себя новую современность»? Эта задача сейчас стоит очень остро. В реальности, где биткойн из игрушки крипто-панков потихоньку превращается в угрозу международной финансовой системе, где фактически обесценены как низкоквалифицированная рабочая сила, так и обыкновенный капитал, начинать задумываться о своей нужности надо было уже вчера.
Основные проблемы, которые предрекают нам технопессимисты — ещё бо́льшая концентрация профитов в руках небольшого процента людей (тот самый «железный закон олигархии»), автоматизация многих профессий и усугубление гендерного неравенства.
Но есть и хорошие новости: скорость технологических изменений позволит осуществлять пересадку органов с использованием 3D-печати, проводить аудит с помощью искусственного интеллекта, собирать налоги с помощью блокчейна. Технологии также дадут людям способы находить новые пути для обхода государственного надзора и давления. Блокчейн не нуждается в государстве и может автономно вести расчёты, а это значит, что нельзя будет, например, заблокировать ваши счета.
Модель экономики «on demand», которая придёт на смену современному постиндустриальному обществу будет способствовать формированию новой экосистемы занятости, основанной на удалённом доступе — виртуальном «облаке» исполнителей со всего мира.
Люди в таком «облаке» в основном довольны своим существованием: отсутствие стресса, деньги, свобода, никакого дресс-кода. И всего этого можно добиться только с помощью сетевого взаимодействия. Если, например, ты умеешь кодить или можешь в веб-дизайн, то зачем переезжать из Нижневартовска в Москву и отдавать львиную часть дохода за аренду квартиры? Ведь вместо этого можно с тем же успехом жить припеваючи на малой родине, получая при этом столичную зарплату. Правда, стать востребованным в таком облаке могут только те, кто обладает ходовыми в цифровой реальности навыками.
Но будет в Прекрасном Мире Будущего и ещё один аспект, уйти от которого пока не представляется возможным. Даже несмотря на уберизацию и блокчейнизацию всего. Речь идёт о региональной составляющей рынков.
Да, в глобальной экономике существуют проекты, аналогичные Coursera, которые ориентированы на англоязычный мир, на потребности локальных экономик США и Европы. России же потребуется аналогичная онлайн-платформа, ориентированная на потребности национальной экономики нашей страны.
Через прогнозирование и планирование развития секторов экономики РФ можно создать перечень специальностей и компетенций, который и нужно как следует прокачать, чтобы подготовить необходимое количество специалистов. А помимо наличия такой онлайн-платформы нам необходимо ещё совершенствования уже существующих на рынке квалификаций, и создание моды на подобное дополнительное образование. Не менее остро стоит вопрос и об IT-образовании для детей. Хотя в России активно развиваются центры робототехники, соответствующая отрасль находится в зачаточном состоянии, а для неё нужна крайне грамотная законодательная и экономическая регуляция. Иначе молодое поколение российских детей окажется на задворках истории. Что допустить было бы крайне нежелательно.
А пока почитайте интервью детей, за будущее которых можно быть спокойным: https://knife.media/digital-economy/
Клаус Шваб, немецкий экономист, основатель Давосского форума, написал полезную книгу о профессиях и технологиях будущего. Разбираться в больших данных, блокчейне и искусственном интеллекте в 79 лет не самое характерное явление, так что продемонстрировал своим примером нейропластичность в действии.
Книга больше похожа на справочник технологий, которые изменят экономику в самом ближайшем будущем, а также мыслей о том, как это отразится на бизнесе и человеке. В итоге у Шваба получился самый настоящий атлас возможностей и проблем в перспективе ближайших 5 — 10 лет.
Автор озадачивает читателей вопросом — «как приспособить под себя новую современность»? Эта задача сейчас стоит очень остро. В реальности, где биткойн из игрушки крипто-панков потихоньку превращается в угрозу международной финансовой системе, где фактически обесценены как низкоквалифицированная рабочая сила, так и обыкновенный капитал, начинать задумываться о своей нужности надо было уже вчера.
Основные проблемы, которые предрекают нам технопессимисты — ещё бо́льшая концентрация профитов в руках небольшого процента людей (тот самый «железный закон олигархии»), автоматизация многих профессий и усугубление гендерного неравенства.
Но есть и хорошие новости: скорость технологических изменений позволит осуществлять пересадку органов с использованием 3D-печати, проводить аудит с помощью искусственного интеллекта, собирать налоги с помощью блокчейна. Технологии также дадут людям способы находить новые пути для обхода государственного надзора и давления. Блокчейн не нуждается в государстве и может автономно вести расчёты, а это значит, что нельзя будет, например, заблокировать ваши счета.
Модель экономики «on demand», которая придёт на смену современному постиндустриальному обществу будет способствовать формированию новой экосистемы занятости, основанной на удалённом доступе — виртуальном «облаке» исполнителей со всего мира.
Люди в таком «облаке» в основном довольны своим существованием: отсутствие стресса, деньги, свобода, никакого дресс-кода. И всего этого можно добиться только с помощью сетевого взаимодействия. Если, например, ты умеешь кодить или можешь в веб-дизайн, то зачем переезжать из Нижневартовска в Москву и отдавать львиную часть дохода за аренду квартиры? Ведь вместо этого можно с тем же успехом жить припеваючи на малой родине, получая при этом столичную зарплату. Правда, стать востребованным в таком облаке могут только те, кто обладает ходовыми в цифровой реальности навыками.
Но будет в Прекрасном Мире Будущего и ещё один аспект, уйти от которого пока не представляется возможным. Даже несмотря на уберизацию и блокчейнизацию всего. Речь идёт о региональной составляющей рынков.
Да, в глобальной экономике существуют проекты, аналогичные Coursera, которые ориентированы на англоязычный мир, на потребности локальных экономик США и Европы. России же потребуется аналогичная онлайн-платформа, ориентированная на потребности национальной экономики нашей страны.
Через прогнозирование и планирование развития секторов экономики РФ можно создать перечень специальностей и компетенций, который и нужно как следует прокачать, чтобы подготовить необходимое количество специалистов. А помимо наличия такой онлайн-платформы нам необходимо ещё совершенствования уже существующих на рынке квалификаций, и создание моды на подобное дополнительное образование. Не менее остро стоит вопрос и об IT-образовании для детей. Хотя в России активно развиваются центры робототехники, соответствующая отрасль находится в зачаточном состоянии, а для неё нужна крайне грамотная законодательная и экономическая регуляция. Иначе молодое поколение российских детей окажется на задворках истории. Что допустить было бы крайне нежелательно.
А пока почитайте интервью детей, за будущее которых можно быть спокойным: https://knife.media/digital-economy/
Нож
Цифровая экономика: как дети зарабатывают больше родителей
Они создают нейросети, зарабатывают на валютных спекуляциях и имеют четкое видение того, как обустроить Россию. Они — не инвестбанкиры с британскими дипломами по менеджменту, а российские подростки 11–16 лет. Завидуете? Правильно делаете.
👍1
Forwarded from Полный П
Так-так-так, что тут у нас, -17% скидки на научпоп издательства "Корпус", до 19 октября! https://www.corpus.ru/promotions/nedelya-nauchpopa.htm
Издательство Corpus
Неделя научно-популярной литературы
Акция продлится до 19 октября, успейте сделать заказ на сайте book24.ru
Виктор Пелевин "iPhuck 10"
Если совсем кратко, то Пелевин снова молодец. Однако популярное нынче мнение о том, что это его лучший текст за последние десять лет, всё-таки не поддержу. Наверное, потому что каждый раз от Виктора Олеговича ожидаешь чего-то сверхъестественного, но новой «Священной книги оборотня» так и не случается. Если в последних своих романах он в основном догонял так называемую реальность, то в новой книге гуру устроил погоню за будущим.
Будто пытался наконец написать книгу, которая не устареет через месяц после выхода. Правда, в итоге получился какой-то матричный киберпанк с элементами т/с «Чёрное зеркало», романа «1984» и фильма «Она» старика Спайка Джонса.
И несмотря на всё визионерство, в этом технопессимистическом детективе ощущается явное отставание от актуальной информационной повестки. Местами даже упоминаемые в книге тренды настолько устарели, что начинаешь переживать за Виктора Олеговича. Кто знает, вдруг после «Поколения П» он попал в плен к Гусейну, и с тех пор тексты за него пишет полицейский алгоритм?
Однако только я занесла палец над клавиатурой, чтобы поругать автора за отсылку к художнику Павленскому, как наш любитель прибивать смыслы к брусчатке реальности поджег новую дверь, на этот раз уже французского банка. Не за такое будущее боролись Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом.
В будущем же по Пелевину больше не занимаются сексом в привычной форме, только через специальные симуляторы — «айфаки» и «андрогины». Как принято в большинстве футуристической литературы — за обществом будущего ведётся тотальная слежка через всевозможные гаджеты.
Зато изрядно представлено разнообразие гендерных категорий, например главная героиня романа официально считается «бабой с яйцами», так как ей вживлены тестостероновые диспенсеры. Подобные каламбуры, а также секс вперемешку с философией, канонизированная Ангела Меркель, 13-метровый портрет Николая Чудотворца, выложенный из костей динозавра, гипнобалалайки и несмешные шутки про феминизм — всё это можно встретить в новой пелевинской фантасмагории.
В романе основное внимание уделено проблеме искусственного интеллекта (будто бывает другой, ха!), а также рынку предметов искусства, где самым дорогим в плане прибыли историческим периодом является начало XXI века. Ценность культурных артефактов этого периода больше не привязана к их физическому воплощению, а полностью содержится в компьютерном коде. На чёрном рынке действуют хакеры, способные с помощью квантовых механизмов взломать прошлое и подделать предмет искусства с помощью специальной алгоритмической программы.
Но для того, чтобы этот алгоритм мог воссоздавать шедевры, необходимо наделить его главным источником творческой энергии по Пелевину — способностью быть несчастным. Таким образом, программа по имени Жанна, собрав в себе полный набор человеческих страданий, начинает рефлексировать ровно до тех пор, пока не осознаёт причину их возникновения. После чего и начинается классическая «пигмалионовская» (по Бернарду Шоу) драма взаимоотношений между творцом и его творением.
Ещё одним знаковым отличием романа «Айфак 10» стал его эпилог, а точнее — форма изложения мыслей в нём. Писатели, как известно, бывают двух видов. Есть те, кто всю жизнь пишет одну книгу — и те, кто всю жизнь пишет ни одной. На протяжении всего романа Виктор Олегович вновь доказывал свою приверженность к первой группе писателей, продолжая повествование, начатое ещё в «Затворнике и шестипалом» и «Омоне Ра».
Но на этот раз автору надоело скрываться за пространными формулировками и устами Порфирия Петровича он делает духовный каминг-аут. Было бы неблагодарно пересказывать этот отрывок, поэтому лучше просто прочитать сам эпилог, если нет желания знакомиться со всей книгой целиком. Собственно, ради него и была написана вся книга. А то и не одна.
Если совсем кратко, то Пелевин снова молодец. Однако популярное нынче мнение о том, что это его лучший текст за последние десять лет, всё-таки не поддержу. Наверное, потому что каждый раз от Виктора Олеговича ожидаешь чего-то сверхъестественного, но новой «Священной книги оборотня» так и не случается. Если в последних своих романах он в основном догонял так называемую реальность, то в новой книге гуру устроил погоню за будущим.
Будто пытался наконец написать книгу, которая не устареет через месяц после выхода. Правда, в итоге получился какой-то матричный киберпанк с элементами т/с «Чёрное зеркало», романа «1984» и фильма «Она» старика Спайка Джонса.
И несмотря на всё визионерство, в этом технопессимистическом детективе ощущается явное отставание от актуальной информационной повестки. Местами даже упоминаемые в книге тренды настолько устарели, что начинаешь переживать за Виктора Олеговича. Кто знает, вдруг после «Поколения П» он попал в плен к Гусейну, и с тех пор тексты за него пишет полицейский алгоритм?
Однако только я занесла палец над клавиатурой, чтобы поругать автора за отсылку к художнику Павленскому, как наш любитель прибивать смыслы к брусчатке реальности поджег новую дверь, на этот раз уже французского банка. Не за такое будущее боролись Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом.
В будущем же по Пелевину больше не занимаются сексом в привычной форме, только через специальные симуляторы — «айфаки» и «андрогины». Как принято в большинстве футуристической литературы — за обществом будущего ведётся тотальная слежка через всевозможные гаджеты.
Зато изрядно представлено разнообразие гендерных категорий, например главная героиня романа официально считается «бабой с яйцами», так как ей вживлены тестостероновые диспенсеры. Подобные каламбуры, а также секс вперемешку с философией, канонизированная Ангела Меркель, 13-метровый портрет Николая Чудотворца, выложенный из костей динозавра, гипнобалалайки и несмешные шутки про феминизм — всё это можно встретить в новой пелевинской фантасмагории.
В романе основное внимание уделено проблеме искусственного интеллекта (будто бывает другой, ха!), а также рынку предметов искусства, где самым дорогим в плане прибыли историческим периодом является начало XXI века. Ценность культурных артефактов этого периода больше не привязана к их физическому воплощению, а полностью содержится в компьютерном коде. На чёрном рынке действуют хакеры, способные с помощью квантовых механизмов взломать прошлое и подделать предмет искусства с помощью специальной алгоритмической программы.
Но для того, чтобы этот алгоритм мог воссоздавать шедевры, необходимо наделить его главным источником творческой энергии по Пелевину — способностью быть несчастным. Таким образом, программа по имени Жанна, собрав в себе полный набор человеческих страданий, начинает рефлексировать ровно до тех пор, пока не осознаёт причину их возникновения. После чего и начинается классическая «пигмалионовская» (по Бернарду Шоу) драма взаимоотношений между творцом и его творением.
Ещё одним знаковым отличием романа «Айфак 10» стал его эпилог, а точнее — форма изложения мыслей в нём. Писатели, как известно, бывают двух видов. Есть те, кто всю жизнь пишет одну книгу — и те, кто всю жизнь пишет ни одной. На протяжении всего романа Виктор Олегович вновь доказывал свою приверженность к первой группе писателей, продолжая повествование, начатое ещё в «Затворнике и шестипалом» и «Омоне Ра».
Но на этот раз автору надоело скрываться за пространными формулировками и устами Порфирия Петровича он делает духовный каминг-аут. Было бы неблагодарно пересказывать этот отрывок, поэтому лучше просто прочитать сам эпилог, если нет желания знакомиться со всей книгой целиком. Собственно, ради него и была написана вся книга. А то и не одна.
❤1