1 марта 1887 года. По Невскому проспекту шагает молодой человек в поношенном пальто. Локтем он прижимает к ребрам цилиндр, оклеенный черным коленкором. Внутри — фунты динамита и свинцовые пули, начиненные стрихнином. Через несколько минут здесь должна проехать карета императора Александра III, и юноша готов шагнуть под копыта царских коней.
 
В советских учебниках эту драму назовут «делом Александра Ульянова» — старшего брата Ленина. Человеком, вызвавшимся стать первым метальщиком, был 21-летний уроженец Кубани Пахомий Андреюшкин.
 
Пахомий родился в станице Медведовской. Ребенок был незаконнорожденным: об отце знал лишь то, что это был «богатый грек», а мать, Татьяна Лысикова, числилась рязанской крестьянкой. В поисках пропитания они перебрались в Екатеринодар. Жили в каморке у Старого базара (ныне — сквер Дружбы народов). Неграмотная мать торговала битой птицей и отдавала за учебу сына последнюю копейку. Пахомий платил той же преданностью: видя слезы матери, он уже с 4-го класса войсковой гимназии полностью содержал себя сам частными уроками.
 
По сословию Андреюшкин числился крестьянином, но в душе упрямо считал себя казаком. В 17 лет он даже бросил гимназию, чтобы уйти на военную службу, но попытка сорвалась. Позже из-за тяжелой болезни глаз он девять месяцев не мог читать и писать, однако вернулся за парту и сдал экзамены на отлично.
 
Его революционный путь начался не в столице. В Екатеринодаре вел агитацию ссыльный народоволец Иннокентий Концевич. Гимназист Андреюшкин попал под его влияние, ушел из дома и поселился у наставника на Полицейской (ныне — улица Гоголя). Там Пахомий читал Чернышевского, создал гимназическое «Общество саморазвития» и стал хранителем тайной библиотеки. Когда одного из кружковцев арестовали, а его квартиру опечатали, Пахомий проявил феноменальную дерзость: он потребовал пустить его за вещами и вынес запрещенные книги прямо из-под носа сыщиков.
 
В 1886 году Пахомий уехал в Петербург. Он мечтал стать врачом, спасать жизни, но в Военно-медицинской академии не оказалось мест. Чтобы не возвращаться домой, он поступил на физмат университета. Жил впроголодь в сырой съемной комнате, ходил в пальто умершего земляка и примкнул к радикальному кружку столицы — «Землячеству донцов и кубанцев».
 
Пока другие студенты тонули в теоретических спорах, Пахомий требовал дела: «Все слова да слова, а дела нет! Надо хоть практически готовиться!»

Настоящее «дело» не заставило себя ждать. 17 ноября полиция и конные казаки жестко пресекли шествие студентов к могиле Добролюбова. Пахомия ненадолго задержали, но репрессии лишь подлили масла в огонь. Ответом учащейся молодежи стало подпольное воззвание, написанное Александром Ульяновым, а Андреюшкин взял на себя его печать — под покровом ночи размножил 150 листовок.

Когда Александр Ульянов и Петр Шевырев начали собирать «Террористическую фракцию «Народной воли», лучшего кандидата в метальщики было не найти. Шевырев предложил Пахомию цианистый калий на случай пыток, но кубанец вспыхнул от обиды: «Как? Я не смогу за себя поручиться? Разве я не казак?!» Яд он отверг.
 
С января 1887 года комната Пахомия стала лабораторией. Вместе со студентом-донцом Василием Генераловым они вручную варили концентрированную азотную кислоту на спиртовках, отливали пули и начиняли их ядом. Одну из бомб замаскировали под медицинский справочник.

Связь с родиной он держал через екатеринодарскую учительницу Анну Сердюкову. В видимой части писем он звал ее замуж, а между строк молоком выводил: «Должно быть покушение на государя. Я в числе метальщиков. Смотрите, не влопайтесь!»
 
Слежка настигла их в конце февраля. 1 марта полиция скрутила метальщиков прямо на тротуаре Невского. На суде Пахомий отказался от адвоката и защищал земляков, бросив судьям в лицо: «Просьбу о снисхождении считаю позором тому знамени, которому служил».
 
8 мая 1887 года в Шлиссельбургской крепости вырос эшафот. Перед казнью Пахомий отказался от исповеди, обнял товарищей и за секунду до того, как палач накинул мешок, крикнул в предрассветный туман: «Да здравствует «Народная воля!»

Ссыльный Пушкин, недетский Маршак, громогласный Маяковский, скандальный Лимонов — их призраки до сих пор бродят по улицам нашего маленького не Парижа, но Макондо.

В воскресенье — 13 сентября — погрузимся в богемную и литературную историю города, полную страстей, достойных латиномериканского романа, — двести лет любви, ревности, интриг, предательств, и, конечно же, поэзии и одиночества.

Начало в 16:00. Записывайтесь в директ, в комментариях или по телефону +79528504393 — и до встречи на расходящихся литературных тропках ✊

Друзья! Как говорил Ницше, любой выбор - это необходимость, а, как известно, выбирать надо правильные напитки на легендарной алко-экскурсии «И НЕМЕДЛЕННО ВЫПИЛ!» по культовым барам, кафешантанам и наливайкам нашего города, которая состоится 19 сентября в 18.15🖤 В каждом из заведений мы будем пробовать по одному напитку, радуя себя этим осенним вечером🖤 Традиционно экскурсию проведет популярный экскурсовод Федор С.💂 Мы будем рассказывать о зданиях, в которых расположились самые культовые питейные заведения Краснодара, истории о самих барах, ну и, конечно, будем оценивать вкусы и ароматы тех нектаров, которые нам придется внедрить🖤

Цена: 1000 нам + напитки приобретаете за свой счет на свое усмотрение🥂
Записывайтесь в директ или по номеру 89528541946 и до встречи на алко-тропках🖤☠️🖤

Покушение на архитектора

Летом 1892 года на Кубани вспыхнула эпидемия холеры, спровоцировавшая волну бунтов. Среди населения распространились слухи, будто никакой болезни нет, а врачи намеренно отравляют колодцы и заражают бедноту. На медиков началась настоящая охота, поэтому на вызовы они часто отправлялись переодетыми. Жертвой этих настроений едва не стал Василий Филиппов — автор проектов Царских ворот (Триумфальной арки), здания войсковой гимназии и Тюремного замка.

21 августа архитектор ехал в окрестностях Марьянской вместе со священником Василием Аксёновым. Заметив горящие посевы, они решили помочь тушить пожар. Однако навстречу им вышла агрессивно настроенная толпа. Местные решили, что ряса — лишь маскировка, а перед ними те самые «отравители». На Филиппова набросились: сбили с ног, связали руки и ударили по голове поленом. Архитектор попытался укрыться в фаэтоне, но нападавшие вытащили его наружу, распрягли лошадей и приготовились к самосуду.

Трагедию предотвратил отец Василий: он встал между толпой и архитектором. Священник убедил людей остановиться, напомнил о тяжести греха убийства и подтвердил свой сан. Филиппова развязали. Под звуки выстрелов спутникам удалось пробиться к парому и спастись. Позже Филиппов оправился от ран и спроектировал для Екатеринодара ещё несколько знаковых зданий.

«Еду на Преступленье»

В январе 1902 года Екатеринодар охватил театральный ажиотаж: на гастроли приезжал Павел Орленёв — восходящая звезда российской сцены, известный своим драматическим талантом и эксцентричным поведением. Предприимчивый антрепренёр Леонид Шильдкрет арендовал зал Второго общественного собрания на Красной улице и за считаные дни распродал все билеты.

Публика с нетерпением ждала артиста. Сам Орленёв, заканчивая дела в Николаеве, решил коротко известить организатора о скором прибытии и отправил телеграмму: «Завтра еду на Преступленье». Имелась в виду постановка по Достоевскому, но городская полиция поняла текст буквально.

Там решили, что в Екатеринодар направляется заговорщик. Ничего не понимающего Шильдкрета арестовали и отправили в камеру. Организатора допрашивали сутками, требуя выдать сообщников и раскрыть планы нападения.

Прибыв на вокзал, Орленёв обнаружил, что его никто не встречает. Актёр сразу отправился в полицейское управление — выручать перепуганного антрепренёра. Недоразумение быстро уладили, спектакли прошли с оглушительным успехом, но столь двусмысленных телеграмм артист больше не отправлял.

«Кровожадный» чиновник

Весной 1915 года в Петрограде разразился скандал: военное ведомство обнаружило гигантские счета из Екатеринодара на исполнение смертных приговоров. По документам выходило, что Кубанская область за пять лет казнила почти 900 человек — больше, чем вся остальная империя. Разбираться в ситуации на место лично приехал генерал-лейтенант Гурский.

Ревизия вскрыла масштабную аферу. Главным «палачом» оказался рядовой канцелярист Козьма Устичев. Он мастерски фабриковал фиктивные приговоры несуществующим бунтовщикам, подделывал подписи и регулярно получал в казначействе средства на их исполнение.

Все 900 «казнённых» существовали лишь на бумаге, а казённые деньги оседали в кармане чиновника. Во время обыска в доме Устичева на Базовской улице из печи достали шкатулки с 45 тысячами рублей — огромным состоянием по тем временам. Оказавшись под арестом, клерк строчил письма Григорию Распутину: умолял спасти от каторги, обещал отдать все сбережения и золото.

Однако заступничества он не дождался: вскоре Распутина убили, а следом рухнула и Российская империя. Судили чиновника уже при Временном правительстве осенью 1917 года. За свои махинации он получил три года тюрьмы и остался в истории автором одной из самых дерзких мистификаций на Кубани.

Хотите больше криминальных хроник из городского прошлого? Подписывайтесь на наш телеграм и записывайтесь на экскурсии, чтобы увидеть историю своими глазами.

А для самостоятельного погружения в тему советуем прочесть книги Игоря Сирицы из серии «Криминальный Екатеринодар» — это подробный и самый полный путеводитель по преступному прошлому нашего города.

Екатеринодар рубежа веков был богатым купеческим городом. А где крутятся быстрые деньги, там всегда процветает теневой промысел. Здесь не было киношных мафиози — закон преступали обычные люди: одни действовали расчетливо и хладнокровно, другие были до смешного неловки.

На экскурсии «Город грехов» мы посмотрим на южную столицу с ее темной стороны и узнаем:

🔪 В какие районы города было опасно заходить даже днем.
🔪 Как стремительное богатство спровоцировало наплыв авантюристов, шулеров и мошенников всех мастей.
🔪 Какие мрачные тайны до сих пор хранят стены купеческих особняков.

Записывайтесь в директ, в комментариях или по телефону +79528504393 — и до встречи на расходящихся тропках✊